с головой человека!
Лев как бы приготовился к прыжку, а его человеческое лицо выражало гнев воина, нападающего на врага. В ладонь шириной, две ладони в длину и полторы ладони высотой.
- Вот достойный подарок Мериптаху! - решил Кар и тотчас подумал: "Надо предупредить его, чтобы он пока никому не говорил об этой находке: грабитель еще неизвестен..."
- Что здесь, Кар?
- Кладовая древних скульпторов, Акка.
В потолке видны квадраты окон, заложенные каменными плитами, возможно после смерти главного художника. А имя его стерли в надписях завистники.
Так подумал Кар, и, надо полагать, догадка его не лишена смысла. Точно знает лишь богиня истины Маат, но она неразговорчива...
3
...Они подплывали к столице в сиреневый предвечерний час. На северной набережной, где против храма устроен канал и прямоугольный залив, толпится народ. Издали будто муравьи облепили тело мертвой змеи. Сотни плакальщиц вопили на все голоса. Бритоголовые жрецы тянули заунывную молитвенную песню.
- Что это? - встревожилась Туанес.
Мериптах пожал плечами и повернул к берегу. Здесь течение спокойнее и преодолевать его легче. Но теперь высокий берег время от времени скрывал от них непонятное и беспокойное зрелище.
- Неужели?.. - сказала Туанес и прикрыла рот рукой, чтобы неосторожное слово не вырвалось на волю.
Мериптах понял ее: может быть, умер царь? И опять молча пожал плечами. Добравшись до острого выступа скалы, Мериптах убрал парус и взялся за весла. Шагах в семидесяти от места события ему удалось привязать лодку, и теперь они с Туанес могли видеть все сквозь щель в камнях, сами оставаясь точно в засаде.
В заливчике напротив храма стоял по колена в воде священный бык Апис. Рослый, играющий мускулами, бритоголовый Хену был на берегу. Вот он сбросил с левого плеча булую накидку, омыл руки и лицо свежей водой из кувшина. Взял веревку и подошел к быку.
Животное спокойно смотрело на него старческими подслеповатыми глазами. Не чуя беды, доверчиво обнюхивало своего палача.
Не торопясь, стараясь придать каждому жесту торжественность, Хену завязал прочный узел у основания правого рога. Протянул веревку к правой задней ноге и сделал там петлю. Вновь выпрямился и перекинулс веревку через левое плечо быка, где ее подхватили трое дюжих помощников.
Веревка стеснила свободную позу, и теперь голова Аписа слегка отклонилась назад. Отдохнув, Хену стал говорить что-то ласковое, и животное, все еще повинуясь, сделало два неуверенных шага к середине реки, медленно погружаясь в воду.
И вот тут Апис - если не понял, не поверил в вероломство людей, то инстинктивно - рванулся к суше. По знаку Хену веревка натянулась - бык потерял равновесие. Он снова рванулся, но могучий Хену крепко ухватил его за рога и стал топить.
Теперь Апис догадался, в чем дело... В его взгляде немой ужас. Он хотел жить, только жить. Он рванулся - уже в последний раз, - тягостное предсмертное мычание пронеслось над равнодушной водой, захлебнулось ею, а рев фанатичной толпы как бы смял этот крик протеста и мольбы.
Мериптах обнял плачущую Туанес и нежно прижал к себе. Он молчал и сейчас, пораженный увиденным.
А в нескольких шагах от них, за высоким кустарником, рыдал в траве седовласый Инхеб. Он слышал крик Аписа, словно обращенный к нему. Мольбу о сострадании. Вопль о пощаде. Вой толпы уничтожил все остальные звуки. А в ушах Инхеба все еще звучал зов Аписа...
Главный жрец Хену сегодня герой дня. Он доволен собой, очень доволен. Со стороны - он, если можно так сказать, "незаинтересованное" лицо. Ведь Апис - священное животное бога Птаха, кому служил Хену верой и правдой.
Но Хену помнил главное. При живом Аписе состоял жрец Инхеб - некая доля доходов доставалась ему. Кстати, не ценящему богатство и влияние в обществе.