Всего за 299 руб. Купить полную версию
- Значит, надо искать основания для покушения, - сказал Немец.
- Если оно все-таки было, - еще раз со швейцарской педантичностью уточнил Арендт.
Ледников решил, что пора менять тему разговора - на этой поляне искать уже было нечего.
- Скажите, Александр Павлович, а что за скандал случился с сенатором Генрихом Фраем? Там еще фигурирует семейство неких Винеров…
Арендт с интересом посмотрел на него. Но спрашивать ничего не стал.
- Некоторое время назад были арестованы два сына инженера Винера, живущего ныне, кстати, в Париже.
- И за что? - тут же отозвался Немец, как старый боевой конь, вскинувший голову при слове Париж.
- Насколько мне известно, из компетентных органов Малайзии поступили сведения, что братья занимаются поставками оборудования для ядерных программ нескольких стран…
- Небось, так называемых изгоев, - фыркнул Немец.
- Для них, супостатов, - растянул в усмешке губы Арендт. - Так вот следствие ведется в великой тайне и под покровом секретности. Что там конкретно, никто не знает. Есть все основания предполагать, что именно на этом деле "сгорел" бывший Генеральный прокурор Крошахер, который пытался слишком глубоко копать. Да и еще он весьма активно помогал русским в исполнении международных следственных поручений. Его позицию не очень одобрял главный руководитель федерального органа юстиции Грохер, считая, "что он балансирует на краю пропасти". Думаю, что здесь важно подчеркнуть еще одно обстоятельство - точку зрения Грохера не разделяют некоторые из его подчиненных, непосредственно занимающихся вопросами экстрадиции и оказанием международной следственной помощи. В частности, Биат Дрей и Кельман Нисс. Я их знаю давно - это высокие профессионалы и глубоко порядочные люди, честно исполняющие свой долг.
- Ну, а чем сейчас занимается бывший Генеральный прокурор? Может, есть смысл с ним пообщаться? - поинтересовался Ледников.
- Крошахер ни с кем не встречается. Он дистанцировался от суеты мирской, построил себе домик в горах и пишет там картины, которые, кстати, на вернисажах имеют большой успех.
- А Глохер? - не унимался Ледников.
- У Глохера пока все нормально. Он богатый человек. Состоит в руководстве популистской партии. Сориентирован на американцев. Правда, с председателем Верховного суда не ладит и перспективы удержаться в своем кресле весьма смутные. Рано или поздно пресса и до него доберется, но пока от нее все по возможности скрывают. Общественность, журналисты стали об этом потихоньку забывать. Глядишь, скоро и вовсе забыли бы… Но тут возник сенатор Фрай, который стал требовать, чтобы стране рассказали правду. Больше того, объявил, что располагает некими сведениями, которые он может придать огласке и которые выставят швейцарское государство в весьма щекотливом виде. И главное, он требует, чтобы ему дали возможность ознакомиться с архивом и досье Винеров, которые были изъяты при аресте.
- А ему не дают?
- Разумеется. Во всех государствах ядер-ные дела всегда окутаны мраком, который намеренно усугубляют спецслужбы.
Уже на улице Немец озабоченно сказал:
- Как бы Александр Павлович не надулся. Он мужик хороший, но любит чувствовать себя главным. А ты…
- Что я? - не понял Ледников.
- Ты его, мой милый, просто допрашивал, не объясняя, что к чему. И это выглядело даже не слишком вежливо.
- Ну, извини.
- Но дело даже не в этом. Александр Павлович любит все знать. И особенно знать больше других. А ты держал его в неведении…
Ледников остановился.
- Ты ему доверяешь абсолютно?
Пару секунд подумав, Немец твердо сказал:
- Во всяком случае, пока у меня не было оснований в нем сомневаться. Кстати, ты его недооцениваешь. Из твоих вопросов он может сделать далеко идущие выводы. Он мужик хваткий. Ладно, а мне ты можешь объяснить, на кой тебе сдались все эти прокуроры, министры, сенаторы и судьи?
- Как оказалось, сенатором и скандалом с Винерами интересовалась Разумовская, а Кро-шахер и Грохер от этого дела тоже не стояли в стороне. Обрати внимание и на то, что Председатель Верховного суда конфликтует с Гро-хером. И это тоже немаловажно. От его позиции в нашем деле может зависеть многое…
- Думаешь, это может быть как-то связано с аварией? Что-то сомнительно…
- Не знаю пока. Но мелочей в таких делах не бывает. Это азы следственной работы - выяснять, что творится вокруг, с кем человек встречался, кем интересовался… Кстати, есть еще один персонаж, которым надо заняться. Причем в первую очередь. Надо попытаться выяснить, кто такая некая госпожа Элис, которая была последней, с кем встречалась Разумовская перед аварией.
- И откуда дровишки? В смысле информация?
- От Евгении Всеволодовны Абрамовой.
- Ого! Звучит внушительно. Значит, Элис… И это все, что нам известно?
- Она сотрудница фонда, в котором работала Разумовская. К тому же, видимо, она американка.
- Это уже кое-что.
Глава 8
Latet anguis in herba
В траве скрывается змея
При инсценировке преступник мыслит рефлексивно - стремится оказать влияние на следователя, направить его по ложному пути.
Немцу понадобилось на все про все полчаса. Несколько звонков по мобильнику, которые он сделал за столиком первого попавшегося бара, и он бодро, по-солдатски доложил. Элис Грюнвальд - руководитель восточно-европейского департамента фонда. Назначена на эту должность совсем недавно. В настоящее время действительно пребывает в Берне. Телефоны такие-то.
- Ну, и что мы будем с этой дамой делать? - поинтересовался Немец. - Установим слежку?
- Ну, так уж сразу, - попридержал его Ледников. - Может, она вообще тут ни при чем, просто коллега… Для начала надо спокойно поговорить.
- И в качестве кого мы к ней заявимся? Как горячие поклонники демократии и защитники прав человека?
- У меня есть удостоверение специального корреспондента известного российского журнала. Допустим, журнал поручил мне заняться расследованием этого дела…
- А кто тогда я?
- Ты?.. Ну, ты будешь представителем редакции в Западной Европе. И заодно моим переводчиком. Устраивает?
- Ну, если ничего лучше ты предложить не можешь… Тогда я звоню, шеф.
Госпожа Грюнвальд согласилась встретиться, причем немедленно, потому что смерть госпожи Разумовской потрясла ее. Так что она ждет господина Ледникова с переводчиком в офисе фонда и охотно ответит на все интересующие его вопросы.
До офиса фонда было минут десять ходьбы.
- Так все-таки чего мы хотим добиться от этой самой мадам? - не унимался Немец.
- Нам надо попытаться установить, имеет ли она какое-то отношение к аварии.
- И как мы это сделаем?
- Я буду грязным, скандальным журналистом, который готов ради сенсации на все, - усмехнулся Ледников. - В том числе и придумать эту самую сенсацию. И буду задавать ей всякие подлые вопросы, провоцируя ее. Может, удастся вывести ее из себя, заставить нервничать. А ты будешь внимательно следить за реакцией мадам. Если она причастна, то она как-то выдаст себя.
- Жаль, мы мало про нее знаем, - озабоченно сказал Немец. - Может, позвонить госпоже Абрамовой?
- Зачем?
- Глядишь, она еще что-нибудь вспомнит. Обычное дело - люди многое вспоминают не сразу, а вдогонку.
- Да ты, брат, прямо сыщик, - усмехнулся Ледников. - Но все, что можно, я из госпожи Абрамовой уже вытащил.
Госпожа Грюнвальд больше всего походила на пожилую учительницу. Приземистая полноватая женщина с короткой прической, широким простоватым лицом и ласковыми всепонимающими глазами. На Ледникова с Немцем она смотрела с чуть снисходительной улыбкой, словно заранее знала все, что они ей скажут. Выслушав вопрос, она не торопилась с ответом, держа многозначительную паузу, во время которой собеседник невольно начинал чувствовать себя то ли недалеким, то ли в чем-то виноватым.
Сначала она долго рассказывала, каким ценным сотрудником была госпожа Разумовская, которую ей удобнее называть просто Анна. Как она верила в идеалы, которые защищает и продвигает их фонд, в котором они, кстати, живут, словно одна большая семья, и как потрясены все сотрудники фонда случившимся…
Когда Ледников с нарочитой резкостью и даже хамовато сказал, что в России есть люди, которые считают случившееся не несчастьем, а покушением, госпожа Грюнвальд горестно посмотрела на него с искренним изумлением и укором. Полиция очень тщательно расследовала дело, и нет никаких оснований сомневаться в ее выводах! Как можно не доверять швейцарской полиции?
На вопрос, о чем шла речь во время их последнего разговора с Разумовской, последовал четкий ответ: обсуждали новые проекты фонда в молодых государствах на постсоветском пространстве. У Анны были очень интересные предложения на сей счет. Она вообще была очень креативным и инициативным работником.
Разговор постоянно увязал в ее пространных рассуждениях о замечательных достоинствах госпожи Разумовской. Ледникову ни разу не удалось ни сбить госпожу Грюнвальд с толка, ни заставить хотя бы разволноваться. Владела собой она очень хорошо.