Щелоков Александр Александрович - Золотой выстрел стр 9.

- Здесь годится?

- В самый раз.

- Тогда - Знакомься. Мой друг - Громак. Пал Андреевич, - Барсов указал на сидевшего на заднем сидении мужчину лет сорока. Можно просто Паша. Пал, ты не обидишься?

Мисюра и Громак обменялись рукопожатием.

Громак заметно уступал Барсову в росте и не имел такой же крупной конструкции, как тот, но судя по всему был не из слабаков.

- Постреляем? - спросил Мисюра, стараясь по ответу понять как относится к созтязанию его соперник.

- А чо? - ответил Громак спокойно. - Почему-ж не бабахнуть?

- Тогда начнем?

Мисюра двинулся в сторону мишенного поля, шагами отсчитывая двести метров, чтобы установить на этой дистанции цель. Громак молча шел за ним. Барсов остался у машины.

Отсчитав сто сорок три пары шагов - метр сорок сантиметров в каждой паре - Мисюра заметил бетонный столбик, который торчал из земли, возвышаясь чуть выше колена. На его боках сверху вниз тянулись надписи, сделанные черной краской: "Не копать" и красовались ломаные стрелки - знаки молнии.

Мисюра вынул из сумки, висевшей через плечо, широкогорлую бутылку из-под кефира. Подбросил ее. Поймал. Посмотрел в горлышко как в телескоп. Положил на столбик. Поднял с земли два камушка и подсунул их под бока сосуда, укрепив его, чтобы не скатился.

Громак молча наблюдал за его действиями, не выказывая ни осуждения, ни одобрения. Мисюра посмотрел на него. Спросил:

- Так устроит?

- Нормально. - Громак с безразличным видом отвернулся и зашагал к огневому рубежу. Он прекрасно понимал, что попасть с двухсот метров в бутылку, лежавшую на столбике будет очень трудно, а если точнее, то просто невозможно. Но не стал спорить, поскольку верил, что Мисюре этот трюк, в такой же степени как и ему, не удастся.

Мисюра вынул из кармана сигарету, задымил и, пуская изо рта струйки дыма, двинулся за ним.

- Стреляешь первым, - сказал Барсов, когда они вернулись к исходной позиции и слегка тронул рукой Громака за плечо. - Потом попросим пульнуть Олега. Надо посмотреть, что он может.

Громак взял винтовку, кивнул на оптику и вопросительно посмотрел на Мисюру.

- Здесь все путем?

- Увольте. - Мисюра посуровел. - Прицел на нулях, а поправки - дело стреляющего. Не дай бог смажете, потом будете думать, что я не то сделал.

- Ладно, посмотрим.

Громак опустился на колени, лег животом на подстилку, раздвинул ноги ножницами, согнул руку в локте, положил на ладонь цевье винтовки, вжал приклад в плечо. Поерзал по земле, устраиваясь поудобнее. Снова замер. Теперь он прицеливался.

Мисюра стоял в стороне, делая вид, что ему безразличны приготовления Громака. Он был уверен в тщетности усилий приятеля и его старания нисколько не беспокоили.

Ударил выстрел.

- Идем, посмотрим, - сказал Мисюра Барсову, после того как Громак открыл затвор и положил винтовку.

Барсов приложил бинокль к глазам.

- Похоже лежит бутылочка.

- Все же надо сходить, взглянуть.

Втроем они прошли к столбику, на котором покоилась нетронутая пулей кефирная тара.

- Нешто в такую цель можно попасть? - Громак сплюнул и пнул сапогом первый, попавшийся под ногу камень. Посмотрел на Мисюру. - Если ты ее собьешь, капитан, кладу на кон сотню штук.

Мисюра пожал плечами.

- Рад бы в рай, да грехи не пускают. Мне лично на кон нечего ставить.

- Я и не требую. Попадешь - сто твои. Не попадешь - нет приза.

Возвращаясь на огневой рубеж, Мисюра усиленно дымил сигаретой. Даже Барсов на это обратил внимание.

- Ты же вроде бы не курил.

- А, - отмахнулся Мисюра, - должно быть волнуюсь…

На самом деле он был спокоен. Сигарета потребовалась ему для того, чтобы поточнее определить силу и направление ветра на директрисе стрельбы. Впрочем, мастер не обязан раскрывать свои маленькие секреты, разве не так?

На огневом рубеже Мисюра разрядил магазин, высыпал патроны на ладонь. Осмотрел каждый. Выбрал один и вогнал в патронник. Прилег. Покрутил винты оптического прицела, ввел поправки, которые рассчитал в уме. Раскинул ноги ножницами. Поплотнее уперся локтями в землю. Стал не спеша прицеливаться…

Барсов и Громак стояли за его спиной, внимательно следя за приготовлениями. Оба молчали, словно боясь что-то сказать под руку стрелку.

Щелкнул выстрел.

Барсов вскинул бинокль к глазам. Повторил фразу, которую уже однажды здесь же и произнес:

- Похоже лежит бутылочка…

Мисюра встал, разрядил винтовку, выбросил стреляную гильзу. Сказал с унынием.

- Может не поленимся, сходим еще разок? Всякое бывает. Вдруг пока подойдем она упадет?

Они подошли к столбику. Громак остановился и громко выругался. Не зло, восхищенно. Что поделаешь, мат в русских устах не всегда звучит оскорбительно. Порой выражает такие сильные чувства, которые выказать иным способом бывает трудно.

- Ё-кэ-лэ-мэ-нэ! Надо же!

- Да… - протянул изумленно Барсов и взял в руки бутылку. Ее дно было напрочь выбито пулей. - Да…

Громак полез во внутренний карман - доставать портмоне.

- Слушай, капитан, ты прости, увидел - и нет слов… Сорвалось…

- Ладно, - сказал Барсов, - едем ко мне домой. Посидим, потолкуем. Такой выстрел надо достойно отметить.

Трехкомнатная квартира Барсова в пятиэтажном кирпичном доме поразила своей нежилой атмосферой. Закрытые жалюзи на окнах. Полиэтиленовые чехлы на мягкой мебели. Отсутствие каких-либо вещей на вешалке в прихожей.

- Мои уехали, - предупреждая вопросы, пояснил Барсов. - В Россию, к родственникам. А обед я сейчас разогрею. Пельмени будешь? Домашние…

- Что за вопрос.

Они прошли на кухню. Хозяин поставил на плиту кастрюлю с водой. Показал Мисюре на стул возле обеденного стола.

- Садись. Подождем, пока закипит.

Они сели.

- Может выпьем, пока сидим без дела? - Мисюра спросил осторожно, прощупывающе. Он мог и не пить, но так уж принято: если мужики собираются поговорить "за жизнь", то не дерябнуть просто неудобно. Не обязательно надираться до посинения, но пропустить по махонькой - дело святое. Отказаться от такого предложения осмелится редкий мужик. Чтобы облечь предложение в ощутимую плоть, Мисюра добавил. - У меня с собой есть бутылочка. В кейсе.

- Нет, - сказал Барсов и легонько пристукнул по столу своим ластом. Стол дрогнул. - Мне надо с тобой поговорить серьезно. Потому не хочу, чтобы ты думал, будто я находился под газом.

- Понял.

Вода в кастрюле начала закипать. Барсов встал, открыл крышку кастрюли, посолил кипяток, бросил в него лавровый лист, перец-горошек. Полез в морозильник. Вынул оттуда холщовый мешочек, в котором сухо гремели пельмени.

- Сколько тебе? Десятка три?

Было видно - Мисюра колеблется.

- Ладно, кладу сто на двоих. Думаю, вытянем. - Барсов лукаво улыбнулся. - Ты морпех по случаю или по убеждению?

- Кем мне еще быть?

- Хорошо, пусть тебе вопрос не покажется странным. У тебя не бывает желания кого-нибудь убить?

Несмотря на предупреждения вопрос прозвучал столь неожиданно и вне всякой связи со всем, что говорилось до того, что Мисюра слегка растерялся.

- В смысле?

- А вот так взять и шлепнуть. В надежде, что кому-то станет в жизни легче.

- Раньше такое бывало. Теперь прошло. Понял - дураков и подлецов никогда меньше не станет.

- Занятно, - сказал Барсов раздумчиво, - но логично. А вообще ты убивал?

- Не знаю.

- Вот те на! Воевал же в Чечне?

- Воевал. И когда стрелял, старался не промахиваться. Заполошно пули в небо не гнал. А вот убивал или нет - не знаю. - Мисюра подумал. Добавил жестко. - И узнавать не хочу.

Они помолчали. Потом спросил Мисюра.

- А ты убивал?

Барсов погладил щеку, словно проверял качество бритья.

- Не осуди, убивал. Глистов.

- Шутка?

- Почему? Если ты заметил за этих паразитов не заступаются даже добровольные охранители природы. Змей, скорпионов, тарантулов заносят в Красные книги, запрещают уничтожать, а глисты - вне сожалений. Я сегодня к этой категории паразитов отношу весь криминал, который сосет соки из всего, что трудится. Это - зло. А убивать зло просто необходимо. Мало того, хочу и тебя убедить в этом. Убежден - если не обуздать беспредел, Россию растащат. Даже стен не останется. Потому сейчас твердая рука нужна. Диктатор.

- Лебедь, - назвал Мисюра фамилию с уверенностью оракула. И тут же спросил: - Разве не так?

Барсов вздохнул тяжко, как косец, который прошел делянку и остановился на меже отдохнуть.

- Черт его знает, вроде и народ вы, вояки, толковый, а послушаешь, хреновину прете один почище другого.

- Почему? - Мисюра решал - обидеться или сделать вид, что не заметил колкости.

- Вы же мужики при чинах и обязаны знать историю. Хотя бы военную. Уже давно известно, что полководцы с птичьими фамилиями России кроме позора ничего не приносят. Казалось бы, должно хватить на все времена одного опыта с Куропаткиным, так нет же, отыскали Грачева. И до сих пор невдомек, что перья летели не из хвостов этих птиц, а из репутации государства.

Мисюру шпилька о незнании истории уколола.

- Тогда дело за Барсовыми или Медведевыми. Так?

- А что, не плохая мысль. Во всяком случае на своей земле мы бы смогли навести порядок.

- Кто же мешает? Сейчас только и говорят о предпринимательстве.