Щелоков Александр Александрович - Золотой выстрел стр 8.

- Слушай, капитан, - ладонь у Барсова огромная, тяжелая, как ласт у старого моржа. Он накрыл руку Мисюры целиком и чтобы выдернуть ее надо было потратить неимоверные усилия. - У тебя нет на примете хорошего снайпера?

Мисюра осторожно подергал руку, показывая, что требует свободы. Барсов убрал ласт и улыбнулся понимающе.

- Прошу прощения, не понял. - Мисюра никогда не отвечал, если вопросы вызывали у него сомнение в правильности. - Что такое хороший снайпер? Человек может быть хорошим стрелком - это одно. Может быть снайпером - это уже другое. А хороший снайпер на мой взгляд - ерунда. Потому что в таком случае простой снайпер окажется обычным хорошим стрелком. Таких я могу назвать с ходу десять-двенадцать. Среди них спортсмены - мастера пулевой стрельбы. Со снайперами - хуже. Подумаю и не вспомню.

- Кроме самого себя, - Барсов иронически искривил губы. - Верно?

- Может быть.

- Тогда может поговорим о тебе? - Барсов снова положил ластообразную ладонь на руку Мисюры, словно заранее предупреждал, чтобы тот внезапно не встал и не ушел, обидевшись. Потом полез в карман за куревом. - Охоту вот задумал. - Он сунул в рот сигарету, щелкнул зажигалкой. Два раза затянулся, выпустил клуб дыма. - Зверь крупный, близко не подойдешь. - И ощерил здоровые белые зубы. - Позарез снайпер нужен. Такой, чтобы стрелял лучше моего старого кореша. Пал Андреича Громака. Охотник - высший класс. Может слыхал?

- Нет, не знаю его.

- Ладно, роли это не играет. Давай так, я вас сведу на спор. Постреляете. Я погляжу…

Мисюра недовольно поморщился.

- Охотник, еще не значит снайпер.

- Почему? Он белку бьет только в глаз. Шкуру никогда не портит.

- У меня есть солдаты, которые в глаз бьют полевых мышей, когда выходим на стрельбище. Но в снайпера я их не зачисляю. Попасть с двадцати метров в такую цель - дело тренировки.

- Почему с двадцати?

- Потому что уже с пятидесяти мышиный глаз не разглядишь. А снайпер начинается с двухсот метров. А может с четырехсот.

Олег с детства помнил рассказ деда-фронтовика, который был снайпером и однажды за свою меткость чуть не попал под суд.

Уже после войны группа, в которой состоял и его дед, проводила занятие на стрельбище в глухой даурской степи. Вдали, на границе полигона стояла вышка оцепления. На вышке торчал изнывавший от безделья солдат. Он следил, чтобы посторонние не забрели в зону огня, но посторонних в тех местах отродясь не водилось. И солдатик маялся, не зная куда себя деть. Топтался, переходил с места на место. То смотрел по сторонам, то свешивал голову вниз и поплевывал с высоты.

В какой-то момент солдат встал так, что его согнутая нога вылезла за ограждение смотровой площадки, и сапог с большим каблуком повис над пустотой.

Дед Мисюры - Евгений Иванович - в те годы еще молодой человек как раз разглядывал местность через оптический прицел винтовки и вдруг сказал: "Срезать ему каблук, что ли?"

Все снайпера были фронтовиками и знали цену меткому выстрелу. Кто-то сказал: "Слабо".

Как всегда любое столкновение самолюбий разжечь бывает проще, чем пригасить.

- Подумаешь, дело!

Мисюра-дед взялся за винтовку. Лейтенант Карплюк - командир группы снайперов и ухом не повел. Фронтовые привычки еще глубоко сидели в людях и преодолеть их могло только время.

Мисюра лег и вогнал в ствол патрон. До цели было не менее трехсот метров. Прикинул куда и с как гнется бурьян. Оценил на глаз силу ветра. Подкрутил винты наводки. Сдвинул каретку с сеткой прицела так, чтобы учесть возможные отклонения пули. Совместил прицельный пенек с центром объектива. И аккуратно повел указательным пальцем спусковой крючок на себя.

Дело- то привычное…

Стукнул выстрел, но на него не обратили внимания. Все следили за поведением часового на вышке. А тот вдруг резко подскочил на месте, уронил карабин, который держал в руках, запрыгал на одной ноге, как пацан, игравший в классики…

Скандал потом был великий. Долгое время начальство даже не знало как определить событие. Если квалифицировать его как чрезвычайное происшествие, то надо было докладывать по команде снизу вверх, и затем ждать как сверху вниз на всех посыплются синяки и шишки.

Провели следствие. Капитан-дознаватель долго мурыжил Мисюру-деда, задавая тому дурацкие вопросы вроде:

- А если бы вы попали не в каблук, а в ногу?

Злосчастный, стоптанный набок каблук при этом как вещественное доказательство лежал перед следователем на столе.

- Как это в ногу? Я целился в каблук.

- Там расстояние двести метров. Чуть ошибся, и пуля пошла бы выше.

- Но я же попал?

Короче, случившееся квалифицировали как разгильдяйство. Лейтенанту Карплюку влупили выговор. Старшего сержанта Мисюру сплавили с первой же партией тех, кого демобилизовали в запас. Дед этому был страшно рад. Он и без того оттрубил семь лет вместе с войной и срочной службой.

Позже, став постарше, дед оценивал свою меткость более точно, чем в самом начале: "Ну и мудила я был в те годы…"

Внука искусству стрельбы дед учил по своей методе. Работавший егерем охотхозяйства, дед Евгений Иванович имел карабин с хорошей оптикой. Он уводил Олега подальше от деревни к заброшенному кирпичному заводу. Одну из глухих стен здания они обклеили старыми газетами и в центре нарисовали мишень. Черный круг размерами с голову человека с расстояния в двести метров выглядел не больше яблока. Только оптика, скрадывая расстояние, приближала цель, и делала ее достаточно удобной для прицеливания.

Первый выстрел дед разрешил сделать внуку. Поскольку Олег давно и весьма метко стрелял из тульской малокалиберки, он взял карабин в руки с уверенностью бывалого стрелка. Лег поудобнее. Приклад поплотнее вжал в плечо, чтобы не ощутить сильного удара отдачи. Подвел марку прицела под нижний срез черного круга и нажал на спуск. Положил карабин и доложил деду:

- Готово.

- Дуй к мишени, - приказал дед. - Ищи дырку.

Олег побежал к цели вприпрыжку. Он ни на мгновение не сомневался, что попал. Каково же было его разочарование, когда обнаружил пулевую пробоину в кирпичной стене метрах в полутора от черного круга и ниже его примерно на полметра.

- Попал?

Дед в нулевом результате не сомневался, но считал необходимым спросить.

Олег замахал руками и показал точку, куда впилась пуля.

- Отойди в сторону, - крикнул ему дед, - и стой. Я стрельну.

Он конечно понимал, что будет чувствовать внук, оказавшийся на линии мишени, но считал, что только такие острые ощущения прививают человеку смелость и стойкость.

Олег отошел в сторону и встал, прижавшись к стене. Страха он не ощущал - слишком велика была его вера в меткость деда.

Евгений Иванович опустился на колени, потом улегся, прицелился.

Щелчок свинца о стену и звук выстрела долетели до ушей Олега одновременно. Он тут же бросился к цели, втайне надеясь, что пуля хоть немного уйдет в сторону от центра. Но тайной надежде не суждено было сбыться. Дырка, присыпанная красным порошком битого кирпича, красовалась точно в середине черного круга…

В двенадцать лет Олег Мисюра уже стал классным стрелком. Он обладал прекрасным глазомером, научился достаточно точно определять силу ветра, температуру воздуха и вносил в прицел поправки, которые учитывали все, вплоть до деривации, которую вызывает вращательное движение пули.

В училище снайперского оружия Мисюра не изучал и огня из него не вел. В армии строго дозируют знания и боевое умение. Начальство точно знает, что необходимо каждому офицеру или солдату по роду его занятий. И только став офицером, Мисюра сам создал для себя условия совершенствоваться в снайперской стрельбе, которая во многом отлична от стрельбы спортивной.

- Так ты согласен, Олег? - спросил Барсов, заметив, что Мисюра отвлекся от разговора.

- О чем речь? Конечно?

- Теперь скажи, - Барсов действовал напористо. - Какое потребуется оружие?

- Выбор не велик. Это либо ВСС, либо СВД. В зависимости от задачи.

- СВД, - сказал Барсов, - снайперская винтовка Драгунова? Так? ВСС? Впервые слышу.

- Винтовка снайперская специальная. Калибр девять миллиметров. Стрельба беспламенная и бесшумная. Разбирается на три части. В сборе длина чуть больше метра…

- Хорошая вещь, - сказал Барсов. - На мой взгляд, конечно.

- Это так, но у драгуновки прицельная дальность без малого полтора километра…

- Зато у ВСС калибр - девять, - возразил Барсов, - а не семь шестьдесят две, как у драгуновки. Значит, она должна бить посильнее.

- ВСС - оружие спецназа. У СВД прицельная дальность с оптикой в три раза больше, чем у ВСС. И начальная скорость пули у драгуновки восемьсот тридцать метров в секунду против трехсот метров у ВСС.

- Хорошо. Достанем СВД. Потом на полигон поедем и немного поцелимся. Идет?

Мисюра с трудом удержал напор легкого рукопожатия Барсова.

- Забито.

"Уазик" затормозил так резко, что его слегка занесло на мокрой глине обочины. Дверца открылась и наружу приглашающе высунулась огромная рука Барсова.

- Сидай!

Мисюра втиснулся в машину. "Уазик" взял с места также лихо как и затормозил. По днищу кузова барабанной дробью застучала щебенка.

Вскоре Барсов свернул на полевую дорогу, которая вела к стрельбищу. Морпехи сюда не выходили давно: колея поросла травой, стрельбище - бурьяном. Вышка со смотровой площадкой для наблюдателей покосилась, деревянные ступени лестницы кто-то извел на дрова.

Барсов притормозил у огневого рубежа, где для стрелков были отрыты окопы полного профиля и ячейки для стрельбы лежа, стояли бетонные стенки для ведения огня из-за укрытия.

Повернулся к Мисюре.