Шувалов Александр - Переводчик стр 19.

Тетя Гутя, которую в городе все звали Гутиэрой, более тридцати лет отработала в пивной при Доме культуры речников, всего один только раз совершив непродолжительную командировку в город Иваново на три года общего режима за хищение социалистической собственности в не особо крупных размерах.

– А она и не хочет по специальности. Она желает быть акционером вашего предприятия.

– Да, и сколько же процентов акций она желает? Контрольного пакета хватит?

– Не в твоем положении веселиться, Коля. Гутия Августовна женщина скромная, ей вполне достаточно двадцати процентов акций.

– Витя, ты же знаешь, я не хозяин завода, я директор на окладе.

– Если ты ничего не решаешь, то и говорить с тобой не о чем.

– А не боишься?

– Москвичей-то? Пусть у себя в Москве быкуют, а здесь наша земля, и нам решать, кому и как...

– Я не о том. Не боишься, что я на тебя управу найду?

– Ты на меня? Да я сейчас ребят кликну, и ты в КПЗ пойдешь за угрозы и нападение на государственного служащего при исполнении. Управу он найдет... Иди, ищи управу, управщик хренов. Короче, слушай сюда, я даю тебе и твоим сраным москвичам месяц на перерегистрацию и продажу Гутиэ... черт, Гутие Августовне по нормальной цене двадцати процентов акций вашего свечного заводика. Уложитесь в срок – работайте себе, нет – закрывай лавочку и разгоняй работяг. Все, свободен.

Когда директор завода доложил о случившемся в Москву, там сначала решили, что он просто пьян или что это у них такие местные шутки юмора. Проверили, выяснилось, что все очень даже серьезно. Естественно, на переговоры с охреневшим мытарем никто из руководства концерна не поехал, жаловаться никто никуда не стал, то-то смеху было бы, районный мытарь шкурит "Росмед", а тот бежит плакаться к взрослым дядям. И кто потом с этим самым "Росмедом" будет иметь дело, если его какой-то районный чинуша Козленочкин (заметьте, не Козлов даже, а Козленочкин) может за не фиг делать поставить на бабки? Не-ет, в Расее уважают силу...

Для разведки обстановки в городок направили Саню Котова с несколькими ребятами из его группы. Они понюхали воздух на месте, посмотрели клиента, послушали его, поездили за ним по городу, разок смотались с ним в столицу, когда тому вздумалось отдохнуть культурно.

Через две недели Саня, мерзко хихикая, доложил Лопатину результаты наблюдений и предложил план действий. Володя подчиненного внимательно выслушал, хмыкнул и дал добро.

Приехавшего из Москвы продержали в приемной перед дверью кабинета со скромной латунной табличкой "Козленочкин В. Д> недолго, каких-то пятьдесят минут, а потом все-таки допустили к телу.

Саня прошел по дубовому паркету через весь немалый кабинет и скромно присел на стульчик у стола. Владелец кабинета, не обращая никакого внимания на вошедшего, что-то увлеченно строчил в еженедельнике. Потом все-таки поднял на секунду голову:

– Здравствуйте, присаживайтесь.

– Здравствуйте, я уже сижу.

– Пока не сидите, пока еще на воле (это шутки у них, должно быть, такие). Поскучайте еще пять минут, закончу и займусь вами.

– Спасибо, обожаю скучать.

Котов не без интереса осмотрел кабинет: дорогая современная мебель, кондиционер, на столе простенький ноутбук тысячи за три долларов, в углу не менее простенький плазменный телевизор, сопоставимый по стоимости с каким-нибудь шедевром отечественного автопрома. Скромненько и со вкусом. По крайней мере видно, что налоги в районе не только собираются, но и тратятся нужным образом...

И масса фотографий тут и там, увековечивающих этапы жизни тесной дружеской компании: глава районной администрации, начальник районного УВД, глава районного ФСБ, прокурор и, конечно же, хозяин кабинета. Вот он, такой щекастенький, со всеми сразу в обнимку. Любому посетителю сразу становилось ясно, на каком уровне и с кем персонально дружит районный мытарь и каким опасным он может быть при случае.

"Умеют у нас отдыхать, черт подери", – умилился Котов. И было чему умилиться и даже позавидовать. Вот вся честная компания в полном составе на фоне недавно убиенного беловежского зубра, радостные, как будто только что взяли штурмом Рейхстаг. Она же на борту какого-то судна, судя по всему, где-то в южных морях, в обнимку с выловленным морским чудищем размером почти с кита и с мутным взглядом особо опасного рецидивиста. А вот в зале, побеждая кого-то в мини-футбол. Вот, судя по окружающему пейзажу, в родных местах с шашлычными шампурами наперевес. И так далее, и тому подобное...

Впрочем, справедливости ради, стоило отметить, что фотографии отражали и трудовые будни. Вот все они сидят в президиуме, жадно внимая стоящему на трибуне, застегнутому на все пуговицы чиновнику донельзя московского вида. Вот глава района перерезает ленточку у входа в какой-то заводской корпус (ба, это же открытие "Гиппократа"!), а остальные присутствующие радостно аплодируют. Он же вручает какой-то тощенький пакет скромно одетой старушке с двумя орденами Славы на потертом жакете, а верные друзья стоят рядом и радуются за него и за старушку. Они же на стройке, обязательно в касках, уставились куда-то вдаль. А вот...

– Очень много работы, – господин Козленочкин изволил-таки оторваться от писанины и, не подавая руки, представился: – Виктор Дмитриевич.

– Очень приятно, Александр Корнелиевич.

– Из "Росмеда"?

– Из него родимого.

– Имеете полномочия для ведения переговоров?

– Безусловно.

– Тогда слушаю вас.

– А зачем же просто слушать, можно еще и посмотреть, – с этими словами Саня достал из пижонского портфеля (натуральный аргентинский "Casa Lopez") DVD-диск, подошел к телевизору и вставил его в пасть встроенного проигрывателя. Вернулся к столу.

– Давайте вместе посмотрим кино, – предложил он чиновнику, – кстати, со звуками.

– Что за кино?

– Сейчас увидите. Уверяю, вам будет очень интересно.

Фильм под рабочим названием "Волжская Камасутра" и впрямь оказался весьма увлекательным и динамичным. Главные действующие лица, чиновник Козленочкин В. Д. и двое безымянных юношей атлетического сложения и весьма томного вида, уже с первых кадров, не тратя времени на ненужную лирику, сплелись в морском узле страсти, оглашая место действия стонами и голубиным воркованием.

У чиновника натуральным образом отвалилась челюсть, лицо приобрело цвет нижней части российского триколора с добавлением свекольного оттенка. Не в силах что-либо произнести, он взирал на творящееся на экране непотребство. Зато Котов раздухарился:

– Ого-го, как вы их! Какая экспрессия, поза какая! А пальчиком-то, пальчиком, ну вы даете, прямо жеребец! А как они вас теперь! Да, есть что вспомнить! – и деловито спросил: – Еще раз прокрутить эту романтику или и так все ясно?

– Все ясно, – ответил немного пришедший в себя любитель острых сексуальных ощущений. Он вскочил, подбежал к телевизору, достал диск и, ломая его на мелкие кусочки, заорал: – Ты пугать меня вздумал, москвич хренов? Сейчас я людей вызову, и тебя...

– Что меня, дебил? – С московского гостя сдуло остатки вежливости, и он тоже перешел на ты. – Диск ты сломал, а это – проглотишь? – И он предъявил ошалевшему герою-любовнику листовку с фотографиями хозяина кабинета в наиболее удачных ракурсах и краткими словесными комментариями, отображающими его сексуальные пристрастия и человеческую сущность. – Сегодня вечером всем твоим друганам, с кем вместе пили-ели, баб валяли, это, – он показал извлеченный из портфеля еще один диск, – доставят с нарочными. А этим, – он потряс в воздухе листовкой, – завтра к утру весь город заклеен будет. Ты хоть представляешь, что с тобой твои бывшие кореша сделают, а? После того как руки, что тебе подавали, отмоют в каустике? Представляешь? Нет? Вот и я не представляю, фантазии не хватает.

На господина Козленочкина стало жалко смотреть. С побелевшим под цвет верхней трети российского государственного флага личиком он рухнул в кресло, несколько раз открыл рот, пытаясь что-то сказать, но безуспешно, наконец прошептал:

– Что же мне делать?

– Как что? Естественно, стреляться, я и пистолет принес, – и Саня достал из портфеля и подал несчастному орудие самоубийства.

Тот с опаской взял его в руки, с минуту тупо смотрел в дуло, а потом, бросив оружие на пол, горько расплакался.

"Да, обмельчали гусары", – Котов со вздохом поднял купленный накануне в "Детском мире" пистолет с пола и, переломив пополам, бросил то, что от него осталось, в корзину для бумаг.

– А впрочем, может, оно и к лучшему, жизнь-то продолжается, а, Витюнчик? Жить хочешь, ублюдочек? Не слышу ответа!

– Д-д-а, – прозвучало в ответ.

– Ну так живи, кто не дает, только помни...

– Я все понял, – чиновник оживал прямо на глазах. – Что я должен делать?

– Что ты должен делать? Ты должен продолжать трудиться на благо нашей любимой родины, вон как у тебя здорово получается. Ты должен забыть, что хотел поиметь долю с "Гиппократа". За долю знаешь что бывает? Хотя что я тебе говорю... Впрочем, я отвлекся. Ты должен способствовать получению "Гиппократом" всяческих налоговых льгот и преференций. Он ведь у вас флагман местной промышленности или не флагман? Ответа не слышу!

– Флагман.

– Вот и ладушки, живи себе дальше в радости, трахай стриптизеров сколько влезет и вылезет, но помни, мы будем следить за тобой, пра-а-ативный, – Саня сделал растекшемуся в кресле неудавшемуся акционеру козу и направился к выходу. – Да, едва не забыл...

– А? – испуганно вскинулся несчастный.

– Теще скажи, если скучно жить стало, пусть в кружок макраме запишется. Говорят, очень помогает. – И с этими словами вышел в дверь.