Энергетический модуль, способный дать столько энергии, что ее хватит на целую армию боевых роботов. Электроника — да хоть завались! Драконы прекрасно знают, что шаттл потерпел аварию при посадке и что при этом он остался относительно целым. Настолько целым, что может сбивать аэрокосмические истребители! У Дома Куриты собственные шаттлы, есть топливо, есть армия. Думаете, много времени пройдет, прежде чем они появятся здесь вновь и в удесятеренном количестве? Сколько, по-вашему, у нас времени?
— Нагумо трясется над каждой высокотехнологической микросхемой, — заметил Бразеднович. — Даже наши агророботы разбираются до последнего винтика.
— Так что от «Фобоса» останется только обшивка, да и ту они с собой заберут, — сказал Грейсон.
— Да знаю я, знаю. И совершенно не хочу, чтобы добрый старый «Фобос» попал к этим ублюдкам в лапы...
— Тогда я вижу лишь один выход. Мы затопляем «Фобос» в Лазурном море. Где-нибудь, где Драконам до него не добраться.
— А насчет моей команды что? Я не могу сделать все это в одиночку.
— Операция, конечно, те исключает опасности. Но у вас будет амфибия, готовая снять людей с борта. Вы сможете покинуть корабль.
Она отвернулась и посмотрела на «Фобос». Начался отлив, и шаттл теперь возвышался над водой огромной металлической горой.
— Не думаю, что кто-нибудь прежде проделывал подобное.
— Это ничего не значит. Будем первыми. Она снова уставилась на карту. Карта была вычерчена от руки, и у Грейсона были определенные сомнения в ее точности. Карту дал Бразеднович, когда Грейсон осведомился о географии страны.
— Ну, ладно. Мы... где?
Корявый палец Бразедновича показал на участок берега к югу от мыса, глубоко выдающегося в море.
— Здесь. Это Охотничий мыс.
— И вы хотите, чтобы я провела шаттл по морю досюда?
Грейсон кивнул:
— Да, до Остафьорда. К устью реки Скрелингас. Там есть деревня Уэстли на противополжной стороне залива.
— Пятьсот километров!
— Больше, поскольку вам придется взять к югу вот от того острова.
— И вы хотите надрывать реактор, чтобы дотащить шаттл по морю до этой, как ее...
— До Уэстли. И почему «надрывать»? Смотрите... — Он достал комп-блокнот и стилос, включил его и начал набрасывать чертеж. — На «Фобосе» есть небольшой термоядерный реактор, в котором водород нагревается и сжимается до тех пор, пока в нем не начинается реакция термоядерного синтеза. Затем с помощью мощного магнитного поля продукты реакции направляются наружу, так?
— Реактор очень небольшой, и радиации почти нет. Но в общих чертах верно.
— Отлично. Но ведь эта же самая схема может позволить просто нагревать водород до сверхперегретого состояния и выбрасывать его наружу через сопла, как реактивную массу. На этом принципе было основано движение первых космических кораблей с ядерным двигателем. Вы отбрасываете реактивную массу назад, и ваш корабль движется вперед.
— Но это очень примитивно и намного менее эффективно, нежели термоядерная полевая пульсация.
— Согласен. Но нам здесь и не нужна эффективность.
— Предположим. А как насчет горючего? Наши водородные баки были повреждены при посадке. Даже немногих резервов горючего, что были на борту, больше нет. Так что, если вы хотите, чтобы «Фобос» был куда-то перемещен, нужно сперва решить вопрос с водородом.
— В том-то все и дело. Если мы переведем шаттл на простую реактивную тягу, водород нам будет не нужен. — Грейсон начал быстро набрасывать схему. — Вносим изменения здесь... здесь... и здесь и закачиваем сюда морскую воду. Помпы прогоняют воду через реактор, который сжигает часть водорода. Часть энергии отводится на питание корабельных систем и орудийных установок. Оставшаяся часть используется для дальнейшего нагревания пара, который затем выводится через дюзы. Корабль мы немного подзатопим...