- Рыжего? Не! Он не трус. И стрелять умеет. Но важно то, что мода теперь другая. Джентльмен с пистолетом, которым он собирается воспользоваться, считает, что должен написать книгу о своих намерениях, прежде чем спускать курок. В старые времена не тратили время на представление. Да, те времена уж не вернутся…
Выслушав его, священник серьезно спросил:
- Может быть такое, что заместитель шерифа присутствовал на линчевании в ту ночь?
- Ну а почему нет?
- Почему нет? Представитель закона…
- Старина Коннорс сделал ужасную ошибку, когда назначил Дика на эту должность. В чем-то Дик совсем неплох. Но у него в башке сидит идея, что закон для него полезнее, чем для остального народа. Он ненавидел Чака. И я думаю, что он присутствовал при повешении. Поэтому Рыжий и бесится. Он любил Чака. Хорошим парнем был этот Чак Лэйн!
- Вы знали его? - спросил священник с некоторой поспешностью.
- Спроси, знал ли я себя! Конечно, я знал его!
- Он был азартный игрок - и конокрад?
- Это был легкомысленный поступок - украсть лошадь. Уверен, что прибыв на место, он наверняка послал бы деньги в уплату за эту кобылу - как только они у него появились бы. Надо судить людей в соответствии с их взглядами, а не в соответствии со своими, молодой человек!
Так сказал мистер Васа, с великой уверенностью человека, который достаточно пожил на этом свете и многое о нем знает.
- Это зверство - линчевать человека, независимо от того, насколько он виновен, - заявил Ингрэм.
- Эй, погоди! - воскликнул кузнец. - Дело в том, что в наших краях катастрофически не хватает организованной системы закона. И я не виню тех ребят, которые повесили Чака. Конокрадство надо было остановить!
Такая двуличная симпатия со стороны мистера Васы поразила Ингрэма; он погрузился в молчание.
- Что-то ты похудел, как мне кажется, - продолжал Васа ничуть не бывало. - Расскажи, как тебе живется в нашем городе. Поди-ка в дом, Асти, будь добра. Мне нужно поговорить с Ингрэмом.
Астрид встала, улыбнувшись гостю, и медленно пошла к дому.
- Приятная у нее улыбка, а? - довольно неожиданно начал свою речь кузнец.
- Да, - задумчиво сказал Ингрэм. - Да, - повторил он, словно прокрутив в голове этот вопрос и вполне согласившись, - да, у нее чудесная улыбка. Она… она отличная девушка, по-моему.
- Хорошенькая малышка, - согласился ее отец, зевая. - Но не такая уж и отличная. Нет, не такая отличная, как ты думаешь. И пальцем бы не прикоснулась к домашней работе, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Понимаешь?
- О! - сказал Ингрэм, смутно чувствуя себя оскорбленным такой откровенностью.
- И она обожает тратить деньги. Взгляни хотя бы на ее пони. Взял ее с собой на торги Мак-Кормика, чтобы посмотреть все стадо. Ничего ей не подходило. "Я возьму вот эту бурую лошадку, папа", - говорит она наконец. "Эй, Асти, - говорю я, - не глупи. Эта бурая лошадка - скакун, кровей более древних, чем чертовы английские рыцари. Это точно!" - "Пусть", - говорит она, и поводит плечиком. "Взгляни, вот отличная гнедая лошадь, - говорю я. - Тихая, толковая кобылка. Полукровка. Сильная, ни одного недостатка. Наверняка хорошего нрава. В узде ходит, как шелковая. Взбирается в гору, как мул. Долго может идти без воды, что твой верблюд. Так вот, Асти, как ты посмотришь на то, чтобы я купил тебе эту лошадку… и разве она не красавица к тому же?" - "Мне она не нужна, - говорит она. - Эта лошадь подойдет для косоглазой Мэйм Лукас!" - "Асти, - говорю я, - что ты собираешься делать с лошадью, которая перебросит тебе через голову в ту же секунду, как ты сядешь в седло?" - "Снова заберусь в седло", - говорит она. "Чушь!" - говорю я. "Сам ты чушь!" - говорит она. Это взбесило меня, и я купил эту чертову бурую лошадь. Догадайся, за сколько? За одиннадцать сотен железных монет! Да, сэр! "А теперь ты поедешь на ней домой!" - говорю я в надежде, что конь свернет ей шею. Он старался, как мог, но эта девчонка сделана из каучука. Сбрасывал ее пять раз по дороге домой, и полгорода гонялось за тем конем, чтобы вернуть его Асти. Но она таки проехала на нем всю дорогу до дома, а потом три дня лежала в постели. Зато теперь он ест у нее из рук. Не подумал бы, что она такая настырная, а?
- Нет, - согласился священник в изумлении. - Не подумал бы!
- Никто не подумал бы, - сказал кузнец, - с виду - такая неженка. Но я говорю тебе правду. Ох, и дорого же обходится эта малышка! Если в витрине магазина выставлены десять пар туфель, она с закрытыми глазами выберет самую дорогую пару. У нее чутье на это, говорю тебе!
Ингрэм улыбнулся.
- Ты, наверное, думаешь, что она изменится, - сказал кузнец. - Но она не изменится. Это у нее в крови. Хотя Бог знает, откуда она это взяла. Ее мамаша никогда не была расточительной женщиной.
Одним движением сильных пальцев он свернул сигарету и чиркнул спичкой об колено. Множество бледных полосок на ткани брюк свидетельствовали о том, что он не первый раз прибегает к такому способу.
- Это я все не просто так говорю, - объявил он. - Веду кой к чему. Догадываешься, к чему?
- Нет, - сказал Ингрэм. - Я правда не догадываюсь, что у вас на уме.
- Так я и думал, - сказал Васа. - Некоторые из вас, умников, не могут понять намек пятилетнего ребенка. В общем, вот что я хочу знать: как далеко вы с сестренкой зашли?
- Зашли? - озадаченно переспросил Ингрэм.
- На чем вы пока остановились? Как она тебя зовет? Она уже называет тебя "милый"?
Мистер Ингрэм в изумлении уставился на него.
- Она уже берет тебя за руку? - продолжал допрос Васа.
Кровь древних предков застыла в жилах Ингрэма.
- Она частенько ведет себя так с парнями, - сказал кузнец. - По-моему, двое или трое даже удостоились ее поцелуя. Точно не знаю, но думаю, что не больше трех. Она такая мягкая и вкрадчивая. Но человек она хороший - в трудную минуту из всех людей я бы доверился Асти. Ну, так как обстоят у вас дела? Ты немного влюблен в нее? Или сильно влюблен?
Ингрэм начал краснеть. Отчасти из-за растерянности, отчасти от злости.
- Я испытываю к Асти, - сказал он с расстановкой, - исключительно братские чувства…
- Черт! - сорвалось с толстых губ мистера Васы. - Что за чушь ты несешь?
Услышав это, Ингрэм едва заметно прищурил глаза и слегка отодвинулся назад. В прежние времена это выражение в глазах Ингрэма заставляло вздрогнуть не одного дюжего футболиста из команды противника. Но кузнец выдержал этот взгляд со спокойствием человека, который носит при себе пистолет и знает, как им пользоваться. А еще носит на себе сто тридцать фунтов мускулов - и тоже знает, как ими пользоваться.
- Нечего обдавать меня такими холодными взглядами, дружок, - продолжал он. - Я намерен выяснить, на каком вы с Асти этапе. Говори же наконец!
- Ваша дочь, - медленно сказал священник, - очень приятная девушка, и я предполагаю, что на этом тему можно считать закрытой.
Он встал. Кузнец тоже поднялся.
- Ну что ж, - сказал Васа, пристально глядя на Ингрэма, - в таком случае давай пожмем друг другу руки и разойдемся друзьями. Идет?
- Конечно, - сказал Ингрэм.
Внезапно его руку сжала широкая и довольно грязная лапа, и юноша почувствовал нарастающее давление, словно мощные тиски сминали кости запястья. Однако орудование тяжелым веслом на мощной восьмивесельной лодке не прошло для Ингрэма даром. Более сухощавые и костистые пальцы священника извернулись в пухлой руке Васа, нашли точку опоры и начали набирать силу.
Через несколько секунд кузнец выругался и отдернул руку.
- Сядь-ка, - вдруг сказал он, глядя на свою покрытую пятнами кисть. - Давай, садись. Не ожидал я от тебя такой крепости! Вот что бывает, кода отлыниваешь от работы. Что-то я совсем ослабел…
Священник, тяжело дыша, последовал приглашению. Он сидел и ждал, не говоря ни слова.
- Видишь ли, Ингрэм, - помолчав, сказал кузнец, - я наблюдал, как сестренка ведет себя с остальными парнями, и видел, как она ведет себя с тобой. Она периодически теряет голову то от одного мальчика, то от другого. Но с тобой все немного иначе. Думаю, она крепко влюбилась. Ну, то есть для нее все обстоит именно так. А как это все обстоит для тебя? Только имей в виду, она оторвет мне голову, если решит, что я разболтал ее секрет.
Мистер Ингрэм посмотрел на высокое голубое небо и слепящее солнце. Он посмотрел на землю, высохшую от жары. Он посмотрел на мясистое лицо кузнеца, и в ответ на него пристально уставилась пара сверкающих черных глаз.
- Я не думал… - начал он.
- А ты попробуй, - сказал Васа с усмешкой.
В памяти священника вспыхнули ярко-голубые глаза Астрид и ее улыбка. Улыбка была с хитрецой, и на одной щеке приютилась ямочка.
- Я не знаю, - сказал Ингрэм, - фактически…