Сколько же места остается для самого аппарата? Немного. Можно ли. уложиться в таком объеме?
Прикинем. Основные детали: конденсаторный блок, два трансформатора, три лампы, катушки и переключатели.
В оставленном месте они никак не размещаются.
Приходится или увеличить весь аппарат, или по-иному расположить батареи.
Опять сначала. Батареи передвигаются вперед, назад, вниз, вверх… Ну вот, места осталось побольше.
Теперь посмотрим, как будет выглядеть наш аппарат, удобно ли им пользоваться на ходу, в движении.
Из картона по тем же размерам, которые мы только что установили, делается радиостанция.
Мы уже видим ее общие контуры. Можно примерить и на радисте, для которого она предназначается.
Вот он перед нами в полном вооружении, с противогазом и лопатой, подсумками и ранцем. Где же он будет носить радиостанцию?
И бегает конструктор вокруг своего настоящего заказчика, как хороший портной во время примерки, только в зубах у него не булавки, а карандаш.
Ох, и трудное это дело - пригонка, примерка технической конструкции к человеку!
То антенна мешает, то к ручкам настройки не подберешься.
Ну, скажем, место для радиостанции определено. Удобнее носить ее за плечами, чем сбоку, как противогаз.
Начинается новый этап. Заказана деревянная модель аппарата - просто дубовый брусок, к нему прикреплены ремни и антенна… Вечером, когда все уходят домой, удивленная уборщица, открыв дверь лаборатории, могла наблюдать следующее.
На полу расстелен брезент, и серьезный мужчина с винтовкой и каким-то чурбаном за плечами ползает по комнате то на животе, то на боку. Полежит немного, покрутит какие-то ручки у чурбана и опять ползет.
Уборщица роняет щетку и, шлепая калошами, бежит по коридору, предварительно захлопнув за собой дверь.
Конструктор поднимается, швыряет чурбан в угол, снова начинает перекладывать батареи и детали с места на место.
Оказывается, что лежа нельзя дотянуться до переключателя. Надо искать другое расположение батарей и самой радиостанции.
Работа уже начинает надоедать. Кажется, что выход найти невозможно. Но этому чувству поддаваться нельзя! Чтобы даже не было мысли об этом.
Итак, начинаем все сызнова.
Бывают и счастливые находки, когда выясняется, что можно освободиться от лишней ручки или некоторые детали сделать меньше, но на это рассчитывать не стоит.
Чем дальше, тем труднее. Уже начинают всплывать новые вопросы, например: не размещается шкала, очень мала панель управления, ручки тесно расположены. А может быть, и не тесно? Кто прав?
В этом случае конструктор прибегает к практическому опыту. Берет настоящую варежку, надевает на руку и пробует покрутить ручку, расположенную на доске. Но так, чтобы не затронуть другие ручки.
Это все только начало. Конструирование радиостанции впереди.
А когда конструктору кажется, что наступил предел его исканий, он мысленно обращается к помощи коллектива.
Одно только сознание, что за твоей спиной стоит огромная армия, способная преодолеть все, казалось бы, неприступные твердыни техники и в нужный момент прийти тебе на помощь, вселяет бодрость и уверенность.
Неожиданно приходит смелое решение, и кажется ему, что солнечные лучи уже играют на готовом чертеже.
Неблагодарная роль
Все, о чем только что рассказывалось, в основном касалось проектирования аппаратов.
Но вот настала новая пора. Сделаны опытные образцы, доказана возможность создания аппарата подобного типа, проверены на практике его свойства, общая конструкция получила одобрение.
Надо браться за чертежи. В новом варианте необходимо учитывать особенности промышленного выпуска.
Собственно говоря, с этого момента и начинается конструирование.
Инженер склонился над чертежом, от руки набрасывает общие контуры будущего аппарата.
Идет молчаливый разговор, будто спорят в человеке два голоса:
"Вот это действительно замечательная конструкция! Как продуманно и закономерно расположены детали! Прекрасное соотношение длины и ширины. Удобное управление.
Да, это будет окончательный вариант".
"К чему такая восторженность? Прямо скажем: решение не из блестящих. Куда, спрашивается, вылезла вот эта ручка? Общая конструкция высока и неустойчива.
Управление неудобное".
Так противоречиво автор оценивает свое произведение.
Мучается, страдает, с пристрастием разносит каждый свой вариант, и все это лишь для того, чтобы приглушить в себе восторженность, излишнее увлечение успехом.
Суровой, придирчивой оценкой он старается отмести все ненужное, наносное, поверхностное, чтобы идти дальше, от одного варианта к другому.
Нельзя только любоваться своей последней конструкцией, как бы она ни была удачна.
Это похоже на восторженного путешественника. Он млеет перед обыкновенным холмом, забывая о том, что впереди его ждут величественные снеговые горы.
Конструктору нельзя слишком рано успокаиваться и считать, что цель им достигнута, когда он еще не исчерпал всех своих возможностей. Таким путем не создаются хорошие, продуманные вещи.
Злым и придирчивым должен быть автор к своим творениям. Настолько придирчивым и несносным, что если бы он перенес подобные черты характера на окружающих, то снискал бы себе славу самого тяжелого и неприятного человека во всем доме.
К счастью, творческая работа воспитывает в человеке совсем иные черты характера.
И только в оценке своих творений автор может быть брюзжащим скептиком, которому все нехорошо, все не нравится.
Но скептиком умным и знающим: он должен суметь доказать, почему ему не нравится тот или иной вариант и что в нем плохого. Но если этот придирчивый старик будет только пыхтеть и жаловаться: "Мне не нравится! Это плохо! Это безобразно!", а почему плохо, почему безобразно, он не сможет сказать, тогда не слушай его.
Работе это не помогает.
У конструктора появится чувство излишней неудовлетворенности, скука и охлаждение к начатой творческой работе. А это очень опасно, потому что творческий процесс должен быть в самой своей сущности радостным и желанным.
Так в постоянном столкновении двух творческих начал - увлечения и критического отношения к своей работе - создается конструкция.
К чему же это приведет? К чему приведет спор двух сторон - восторженного конструктора и скептика? Когда же надо заставить замолчать всезнающего придиру?
Если так создавать аппарат, то, пожалуй, никогда ни на чем не остановишься. Все варианты будут плохи.
Несомненно, что где-то нужно остановиться. И найти этот момент - самое трудное.
Надо воспитывать в себе особое мужество, чтобы остановиться с разбегу и сказать:
"Вот именно здесь истина, то, что я ищу! Поэтому последний вариант, N 17, утверждаю как самый совершенный и буду защищать его перед товарищами".
Я говорил о путешественнике, который любовался обыкновенным холмом, а за ним оказались прекрасные горы.
Так вот, добрался конструктор до этих гор. Здесь ли ему остановиться окончательно?
А может быть, впереди его ждут горы еще выше, еще красивее?
Идти ли дальше? Трудный вопрос.
Народная мудрость говорит: "Лучшее есть враг хорошего". Можно улучшать свою конструкцию буквально до бесконечности и никогда не дойти до желаемого конца.
То есть, короче говоря, никогда ее не закончить. Ни хорошую, ни плохую.
Надо уметь вовремя остановиться.
Итак, предположим, что выбран самый лучший вариант. Конструктору он очень нравится.
Однако для последней, окончательной самопроверки из глубины своего сознания конструктор вызывает придиру. Кажется, будто сидит он на столе - сморщенный, маленький старикашка, похожий на гнома из детских сказок.
"На этот раз вам нравится?" - спрашивает конструктор.
Молчит придира. Потом нехотя заявляет:
"Видите ли, пока возражений особых не имею, но думаю, что потом, уже в практической работе, выявятся серьезные недостатки данного варианта. А вообще, что вы меня спрашиваете? Я давно заявлял, что вы бездарный конструктор. Любой школьник сделает все эти игрушки гораздо лучше…" Вот ведь какого дерзкого гнома приходится иногда вызывать, чтобы он несколько охладил чрезмерную влюбленность конструктора в свои аппараты!
Но сегодня старый скептик неправ - он не привел ни одного технического довода против избранного варианта. Он только брюзжал, что, как известно, не доказательство.
После этого тебе уже действительно начинает нравиться найденная конструкция.
Живительная теплота разливается по всему телу. Светлеет хмурый осенний день.
Теперь вперед, к детальной разработке аппарата. Конструктор бежит к чертежной доске, где ждут его розовое поле миллиметровой бумаги и остро отточенные карандаши.