Мы сели на каменистый склон. Рядом с серебристыми плоскостями планера распласталась мертвая птица. Теплый южный ветер гнал по траве ее перья.
***
После этого первого полета радиоинструктаж планеристов применялся не раз. Были разработаны даже специальные аппараты на несколько волн. Каждому из летящих планеров давалась своя команда.
Управлять такими планерами можно было на расстоянии в семь - восемь километров.
Инструктор командует: "Поверни направо!" - и видишь в бинокль, как планер послушно выполняет приказание.
"Высший пилотаж"
Я никогда в жизни не видел такого самолета, как этот "У-2": плоскости порваны, выхлопная труба привязана проволокой. Словом, это был не самолет, а старая, развалившаяся колымага.
Вчера он по пути залетел на планерный слет; тут, между делом, специалисты должны были решить судьбу этой развалины - ремонтировать ее или пустить на слом.
Бедный "У-2" трепетал расслабленными крыльями, пугливо вздрагивал от порывов ветра и ждал своей печальной участи.
Мне его было по-человечески жалко. Еще недавно он купался в солнечном небе, захлебываясь ревел, преодолевая крутой разворот, стремительно падал вниз, чтобы у самой земли снова взмыть к облакам.
Так было совсем недавно. А сегодня назначены последний полет старого "У-2", его последнее испытание, и первое испытание новой радиостанции. Так объединились эти две задачи.
Пошли на старт. Мотор долго не заводился, чихал, хрипел, задыхался. Учащенно трепетали стрелки приборов.
В ожидании полета я бережно прижимал к себе аппарат. Это была экспериментальная конструкция, от которой шли тонкие провода к батареям. Сбоку неуклюже торчала какая-то дополнительная лампа. Все устройство носило на себе следы еще не законченной работы.
Нужно было проверить, как мешает искра зажигания мотора. Кроме того, ставилась задача - испытать две антенны: горизонтальную и вертикальную.
Наконец мотор заработал. Самолет оторвался от земли. Я быстро настроился и услышал передачу своей радиостанции. При громком приеме искра зажигания практически не мешала. Это меня обрадовало. Значит, даже без специальной экранировки зажигания можно применять ультракороткие волны в авиации. Надо иметь только значительную мощность передатчика. Но это уже вопрос не принципиальный.
Что это? Слышно стало еще громче, хотя мы довольно далеко отлетели от аэродрома.
Оказывается, замолк мотор. Мы резко пошли на снижение. Где садиться?
Опасения были преждевременными. В телефоне послышался треск: мотор снова заработал. Пилот постепенно набирал высоту, для того чтобы испытать самолет в различных условиях.
Сейчас я тоже начну испытания антенн: вертикальной и горизонтальной. От одной и другой идут к приемнику провода с вилками.
Испытываю вертикальную - что ж, слышно хорошо. Теперь буду слушать на горизонтальную.
В этот момент я вдруг потерял всякое представление о горизонте. Морской туманный горизонт немного покачался и встал вертикально вопреки всем законам мироздания.
Мы сделали, как потом говорил летчик, так называемый боевой разворот, отчего горизонтальная антенна мгновенно превратилась в вертикальную. Вот тут и узнай, на какую антенну лучше слышно!
Самолет падает на крыло и снова выпрямляется, Опять вертикальная антенна! Надо заметить слышимость.
Бешеный рев. Я уже лежу на спинке сиденья, мотор тащит куда-то вверх. Мелькнула мысль, что антенна сейчас стоит горизонтально. А ноги описывают дугу и поднимаются вертикально.
Не может быть! Да неужели я повис вниз головой? Петля? Судорожно прижимаю радиостанцию к груди, Ремни натягиваются.".
Вот проклятая секунда!
Мотор так и не вытянул полную петлю. Самолет скользнул на крыло.
Теперь уже не нужно переключать антенны. Я буду сравнивать слышимость по положению самолета в воздухе.
Мучительно кряхтя, он снова набирает высоту, как будто лезет на гору. Вдруг скатывается вниз в стремительном, остром пике. Останавливается сердце, словно, притихнув, ищет выхода. Кажется, что все внутри обрывается и остается где-то на вершине горы, что самолет падает сам по себе, а ты летишь от него отдельно.
Самолет идет на посадку. Вот уже близко земля.
Пирамидальные тополя. Частокол заборов и телеграфных столбов. Сухие ветлы угрожающе тянутся вверх. Как будто бы вся земля ощетинилась.
Резкий рывок - и мы уже скользим над дорогой. Самолет провожают качающиеся столбы, как бы кивая ему вслед чашечками изоляторов.
"."Эксперимент закончился довольно неудачно: мы сели у соленого озера, в выжженной, пропыленной степи. Пилот старался оживить замученный мотор, но скоро отказался от этой мысли.
Горячие плоскости самолета плохо защищали от солнца. Лежа под ними, мы от нечего делать дослушивали экспериментальные передачи. Там, на планерной горе, все время заводили пластинки. Музыка хоть немного скрашивала часы томительного ожидания, пока посланный за нами самолет нас не отыщет. Возможно, и самим придется поискать ближайшее селение.
Пытаюсь разобраться в результатах проведенных опытов, привожу в порядок свои записи.
Как же лучше слышно? На горизонтальную или вертикальную антенну? Это можно определить довольно легко, если точно знать положение самолета в воздухе. Но в этом испытании "высший пилотаж" спутал все карты.
Можно записать в свой дневник:
"26 августа - неудачный полет, неудачный эксперимент. Повторить".
Вскоре мы его и повторили. Оказалось, что для наших целей удобнее всего применять вертикальную антенну.
С такой антенной я снова испытал все фигуры высшего пилотажа. Это происходило на авиационном празднике. В микрофон я рассказывал о своих ощущениях, в то время как планер проделывал какую-нибудь "бочку".
На земле стоял приемник с мощным усилителем, и все находящиеся на аэродроме слышали через громкоговорители эту передачу с воздуха.
На тросе
Холодный северный ветер. Мы стоим у планера, поеживаясь, и ожидаем взлета.
Впереди выруливает самолет, вздымая облака песка и сухой травы. За ним тянется трос, прикрепленный к планеру.
Сегодня - испытания аппаратов, предназначенных для связи между самолетом и буксируемым планером.
Как будет слышно в воздухе по радио? Телефонным проводом связать самолет и планер нельзя - провод рвется при взлете.
Самолет уже на старте. Проверяем последний раз приборы. Слышно хорошо.
Сажусь во вторую кабину планера. На коленях лежит аппарат, телефон на ушах, микрофон в руке.
- Старт!
Трос натягивается, как струна. Планер со скрипом и скрежетом тащится по острым камням. Мелкие камешки барабанят по натянутой плоскости крыльев.
Со свистом взвивается в воздух планер. Самолет еще бежит по земле, но вот и он отрывается. Воет ветер в отверстиях стальных труб подкосов, поет на разные лады.
Так был сконструирован и построен экспериментальный буксировочный планер.
Видимо, конструктор не учел этой неприятной особенности - уж очень надоедливый вой.
Включаю аппарат, вызываю самолет. Пилот не отвечает. Странно! Вот уже вторые испытания неудачны - на земле слышно хорошо, а в воздухе аппарат молчит. В чем же тут дело? Рассматриваю провода, соединения. Как будто все в порядке. Вот провод от троса, вот от…
Резкий порыв ветра срывает крышку с козырьком перед моей кабиной. Бросаю аппарат, успеваю схватить крышку. Если ее отпустить, она сорвет рули управления.
Аппарат соскальзывает к ногам, туда же потащился микрофон. Оба легли на педали.
Мелкие капли дождя больно бьют по лицу. Окоченевшими руками продолжаю держать крышку кабины. Пора бы кончать испытания, но не могу об этом сказать пилоту.
Кстати, перед отлетом я упрашивал его еще полчаса прибавить на испытания. Он будет летать уже не час, а полтора и только потом пойдет на посадку.
Итак, все это время мне с планеристом предстоит мотаться на стальной веревке и вместо микрофона держать в окоченевших руках кусок фанеры. Нечего сказать, приятное занятие!
Вообще при полете на буксируемом планере новичок испытывает довольно острые ощущения. Легкая фанерная конструкция скрипит и гнется. При сильном ветре кажется, что она старается оторваться от троса. А сегодня к этому удовольствию следует прибавить еще мощный оркестр в полсотни воющих от ветра дырок.
Пальцы будто впились в крышку кабины. Пытаюсь освободить одну руку. Но крышка предательски поворачивается, стремясь улететь. С трудом возвращаю ее на прежнее место.
Насколько хватит сил держать эту проклятую крышку?…
Нагибаюсь вниз и наблюдаю за веселой игрой аппарата, микрофона, батарей.
Микрофон оторвался и уполз куда-то в хвост. Аппарат спокойно подпрыгивает на педалях, будто стараясь упереться в одну из многочисленных поперечных перегородок.
Батареи при каждом толчке силятся выпрыгнуть из своего гнезда и принять участие в общей игре.
Мне далеко не весело. Глазами ощупываю лямки парашюта. Не хотел бы я сегодня испытывать ощущение первого прыжка. Погода неподходящая, да и высота всего триста метров.
Идем над морем. Серые, грязные волны лижут прибрежный песок и острые камни.
Крышка не держится в руках. Пальцы распухли. Чувствую, что педали остановились.
Наверно, микрофон заклинил руль поворота.
Пилот резко оборачивается ко мне. Знаками показывает: "Отпусти педали".
Качаю головой, указываю глазами на крышку: "Не могу, садись".
Пилот меняется в лице… Резкий толчок, планер освобождается от троса…
Тишина… Легкий свист.