— Потому что я тебе вроде бы друг.
— А что такое «вроде бы друг»?
— Господи, — сказал Борис. — Не «вроде бы друг», а просто друг, не приставай. Потом объясню.
— Все потом, потом… Ты говоришь «потом», а сам забываешь.
— Зато ты хорошо помнишь.
Но Феликса сбить было не так-то просто.
— Я хорошо помню, — сказал он. — Разве это плохо — хорошо помнить?
Борис уже знал, что игра в вопросы-ответы могла продолжаться до вечера. Выручил на этот раз Владимир Антонович.
— Отдохнули? — сказал он. — Теперь давайте попрыгаем.
— Каким стилем? — осведомился Дегтярев, который в любой компании привык быть главным.
— А каким ты умеешь?
— Перекидным, — сказал Дегтярев, вычитавший это слово в газете «Советский спорт», которую выписывал отец.
— Прекрасно, — сказал Владимир Антонович. — Стиль вполне современный.
Планку на метровой высоте перепрыгнули все. Кроме Дегтярева. Поплевав зачем-то на руки, Дегтярев разбежался и прыгнул вперед головой. Стиля хватило ровно на первую половину прыжка. Хоть это и невозможно, но Дегтярев умудрился остановиться над планкой в воздухе.
Затем он обрушился на песок вместе с планкой.
— Попробуй без стиля, — посоветовал Владимир Антонович.
Но Дегтярев был парнем самолюбивым. Еще дважды он бодал головой воздух над планкой и дважды грохался на живот.
— Упорство — хорошее качество, — заметил Владимир Антонович. — Если это, конечно, упорство, а не упрямство.
— А у него упорство или упрямство? — спросил любознательный Феликс.
Владимир Антонович усмехнулся, но ничего не ответил. Он начал устанавливать планку повыше. Дегтярев придвинулся к Феликсу и негромким голосом человека, привыкшего повелевать, посоветовал:
— А ты, лопух, заткнись.
Феликс промолчал. Дегтярев отошел в сторону. Это вовсе не значило, что он простил. Память у него была хорошая.
На высоте сто двадцать осталось всего два человека. Это было естественно, потому что группу подобрали из новичков.
На высоте сто тридцать остался один Феликс. А дальше пошло: сто тридцать пять… сто сорок… сто сорок пять… сто пятьдесят.
Так и хочется написать, что Феликс взлетал в воздух, как птица. Но нет. Он перелетал планку в положении, которое можно назвать «положение сидя». Он поджимал колени к животу и нелепо размахивал руками. Он падал на песок то боком, то на колени. Но планка оставалась на месте.