- Что? - воскликнул Рон с возмущением.
- Да, Рон,- сказал Шмиль,- мои конфеты исчезают уже в третий раз. И всегда в то время, когда ты остаешься охранять лагерь. Ты был здесь один и никто тебя не видел. Каждый раз, когда ты дежуришь, у меня пропадают конфеты.
- Что ты говоришь? - закричал Рон, задыхаясь от возмущения.- Зачем мне у тебя воровать? Ведь именно я делаю конфеты.
- А я тебе скажу, зачем. Ты ведь используешь свои для оплаты, чтобы вместо тебя мыли посуду. И тебе самому ничего не остается. Нехорошо, Рон. Если бы ты попросил меня, я бы тебе дал немного. Но зачем же брать без спросу?
- Что ты наделал! Пойди извинись! - с возмущением обратился Дани к Шмилю.
- За что? - спросил Шмиль с обидой.- Это ему надо извиниться. А я уж посмотрю, прощать его или нет, если он попросит прощения.
Мальчики подавленно молчали.
- Что же нам делать? - наконец спросил Шалом.
- Я не знаю,- только и ответил Дани.
- Я требую суда,- заявил Шмиль,- пусть суд решит, кто из нас прав.
- Суд? - спросил Ашер.- Какой еще суд? Потом ты потребуешь полицию.
- У нас здесь все должно быть справедливо,- настаивал Шмиль.- Мы не должны допускать воровства.
- Каждые три еврея могут образовать еврейский суд, бейт дин,- сказал Шмиль.
- Но это должны быть взрослые евреи! - уточнил Шалом.
- Если у нас не будет правосудия,- твердил Шмиль,- все начнут воровать, лгать, обманывать!
Рон обернулся к мальчикам и крикнул:
- Если он хочет суда, прекрасно! Я готов поклясться, что не крал!
- Клясться нельзя даже ради правды! - возразил Шалом.
- Я требую суда,- настаивал Шмиль.
- Подожди хоть немного. Дай подумать,- в отчаянии взмолился Дани и повернувшись к Шалому, прошептал: - Что нам делать?
- Мы не можем судить,- ответил шепотом Шалом.- Но если мы их выслушаем, им станет легче.
- Хорошо,- согласился Дани и повернулся к Шмилю.- Кого ты предлагаешь в качестве судьи?
- Гилада!
- Ты согласен? - спросил Дани Рона.
- Да,- ответил тот,- но я хочу, чтобы судьей был и Шалом.
- Но не может быть двое судей,- возразил Дани.- Вдруг Гилад согласится с Шмилем, а Шалом - с тобой?
- А одного тоже нельзя,- добавил Шалом.- Только А-Шем вершит суд один.
- Тогда будешь судьей и ты,- сказал Шмиль Дани.- Хорошо?
Все согласились. Шалом, Дани и Гилад уселись на большой камень, а Шмиль и Рон встали перед ними.
- Я говорю, что я не крал,- сказал Рон.- Если он думает, что это я, пусть докажет.
- Еще чего! - отрезал Шмиль.- Это ты докажи, что не крал.
- Как он может это сделать? Как человек может доказать, что он что-либо не делал? - усомнился Гилад.
- Если кто-то обвиняет другого, именно истец должен доказывать свое обвинение,- сказал Шалом, вспоминая логику Талмуда.- Шмиль должен доказать, что Рон украл.
- Я уже сказал,- ответил Шмиль,- мои конфеты исчезают каждый раз, когда по лагерю дежурит Рон. Так было трижды. Ведь в это время он остается здесь один.
- Этого мало,- сказал Шалом.
- Сегодня я видел его около моих вещей,- добавил Шмиль.- Когда мы вернулись из леса, он быстро встал и ушел.
- Я не ушел,- сказал Рон,- я пошел всех встречать.
- Погоди, погоди,- проговорил Дани.- Шмиль, ты действительно видел, как Рон брал твои конфеты?
- Нет,- ответил Шмиль.- Но он - единственный, кто был рядом с моими вещами. Значит, это он.
Шалом, Гилад и Дани заявили, что хотят посовещаться и пошли на берег к шлюпке.
Нафтали издалека следил за старшим братом. С мускулистой фигурой, загорелым лицом он выглядел совсем взрослым и напоминал их отца, тоже широкоплечего и светловолосого. Нафтали был рад, что Дани вместе с ним на Таршише, но малыш старался не показывать брату своей радости. Когда они вернулись, Дани заявил:
- Шмиль, мы решили, что у тебя нет доказательств против Рона. Мы убеждены, что он не брал конфет. Здесь требуется другое объяснение.
- Минутку,- сказал Шмиль.- Допустим, что он не брал. Но он был дежурным, таким образом, он отвечает за все, что может произойти в лагере.
- Правильно,- сказал Ашер.- В этом ведь смысл дежурства.
- Погодите,- вмешался Дани, чувствуя себя настоящим судьей,- дайте мне во всем разобраться. Рон, ты сторожил лагерь?
- Да,- тихо ответил Рон.
- А ты не спал? - спросил Гилад.
- Нет.
- И ты не видел, чтобы кто-нибудь что-нибудь брал? - спросил Шалом.
- Нет.
- Ты был в лагере все время? - обратился к нему Шмиль.
- Да..., ну почти все время,- замялся Рон.
- Что значит "почти"? - спросил Шмиль резко. Рон помолчал, а затем выпалил:
- Я ходил в туалет. Только на минутку...
- Вот! - закричал Шмиль.- Я же говорил, что отвечать должен он!
- Спокойно,- сказал Дани.- Мы должны это обдумать.
Три мальчика вернулись к шлюпке для обсуждения. Гилад утверждал, что Шмиль прав и за исчезнувшие конфеты отвечает Рон. Дани не соглашался, говоря, что невозможно требовать от дежурного вообще не ходить в туалет в течение всего утра. Нельзя наказывать за минутные отлучки. Шалом подумал и в конце концов присоединился к Дани. Решение было принято большинством голосов. Рон охранял лагерь с достаточной степенью ответственности и не должен отвечать за исчезновение конфет.
- Мы приняли решение,- сказал Дани, когда мальчики вернулись.- Рон оправдан.
Шмиль не стал дожидаться объяснений.
- Что? - закричал он,- вы не согласны со мной?
- Да,- сказал Шалом,- потому что...
- Мне все равно, почему,- крикнул Шмиль,- с меня достаточно!
- Шмиль,- проговорил Дани.- Сделай мне одолжение. Перестань сердиться. Зачем весь этот скандал? Завтра наделаем еще конфет. Мы должны жить в мире. Так на тебя не похоже - спорить из-за пустяков!
Шмиль посмотрел на него с обидой.
- Все всегда пользуются моей добротой. Все всегда хотят, чтобы Шмиль пошел на уступку... Но на этот раз я не уступлю. Не из-за конфет. А потому, что вы все хотите устроиться за мой счет. Нет здесь справедливости! Лучше быть одному, чем жить с такими людьми, как вы!
И прежде чем дети поняли, что происходит, Шмиль выскочил из лагеря и исчез в лесу.
Ребята хотели броситься за ним, но Дани остановил их.
- Оставьте его. Я знаю Шмиля. Ему надо немного успокоиться. Он редко сердится, но когда он считает, что дело принципиальное, то выходит из себя. Дайте ему время, и он успокоится.
Мальчики согласились и с тяжелым сердцем разошлись по своим делам. Они были уверены, что Шмиль скоро вернется. Но прошел не один час, а Шмиля все не было. Их возмущение и печаль сменились тревогой.
- Может, он заблудился? - сказал Нафтали.
- Или, упаси Господи, с ним что-нибудь случилось? - пробормотал Шалом.- Мы должны его найти.
Дани согласился. Все дети разделились на две группы и начали прочесывать лес. Искали среди деревьев и кустов в лесу, среди дюн на берегу, пересекли ручей, поднялись на холмы, но не обнаружили никаких следов Шмиля. Искали много часов, в пустынном воздухе раздавались их крики: "Шмиль! Шмиль! Где ты? Вернись". Ребята охрипли, взмокли от пота, ноги болели, но они продолжали искать пропавшего друга.
- И все из-за глупой ссоры,- сетовал Дани.- Совсем ненужной.
Шел час за часом. Мальчишки падали от усталости. Шмиль, похоже, бесследно исчез...
9. Примирение
Издалека белые скалы казались дикими и опасными. Но теперь перед Шмилем открылся новый, заманчивый мир. В узких глубоких расселинах виднелось множество птичьих гнезд. Бесчисленные следы самых разных зверьков покрывали утесы.
Чувство первооткрывателя, охватившее мальчика, смягчило гнев, переполнявший его душу. На минуту ему захотелось назад к друзьям, позвать их и вместе полюбоваться этим уединенным местом. Но потом он вспомнил о ссоре, о решении, вынесенном судьями, и твердо решил не ходить.
Всю вторую половину дня Шмиль бродил по острову. На душе было тяжело. В голове теснились мрачные мысли. Правильно ли он вел себя? Может быть, ребята были правы, когда просили прекратить спор? Но затем приходило чувство жалости к самому себе. В все время уступаю, убеждал себя Шмиль. Почему я должен все время улыбаться и поддерживать других, а меня не хочет поддержать никто? Все хотят, чтобы я всегда шутил и пел, но и я иногда могу рассердиться. Разве я не могу вести себя, как все другие?
Эти мысли усилили тоску по дому. Шмиль вспомнил родителей, братьев, старшую сестру с ее маленькими детьми. Он иногда заходил к сестре по дороге из школы и та всегда была рада, разрешала брать детей на прогулки, играть с ними. Шмилю очень нравилось изображать из себя взрослого дядю. Он вспомнил, как разрешал маленьким племянникам взбираться к себе на плечи, как учил их играть в камешки. Они смотрели на него с обожанием, ведь он побеждал во всех забегах, устраивавшихся в их квартале. Шмиль пытался представить, что они делают в эту минуту... А вдруг они нашли себе нового кумира вместо пропавшего в море дядюшки.
Только к вечеру рыжеволосый Шмиль по-настоящему испугался надвигавшейся темноты. Ему вдруг очень захотелось в лагерь, к друзьям. А голодная боль в желудке заставила углубиться в лес, чтобы набрать хоть каких-нибудь фруктов.