- Постой! - оборвал его Дани.- Пусть Гилад скажет. Я считаю, что каждый должен высказать свое мнение. Надо выслушать всех и помочь друг другу во всем спокойно разобраться. Это лучше бесконечных споров и пререканий.
Дани остановился и повернулся к Гиладу.
- Ну, что ты решил, Гилад? - спросил он.- Ты хочешь не соблюдать мицвот до тех пор, пока не вернемся домой?
- Нет, я не могу этого хотеть,- тихо ответил Гилад.
- Почему? - спросил Дани.
- Не знаю,- пробормотал Гилад.- Может быть, потому, что боюсь наказания А-Шема...- Он снова подумал и добавил.- Послушай. Я хочу, очень хочу соблюдать мицвот. Не в этом дело. Понимаешь, когда это толком не получается, я расстраиваюсь и падаю духом. Я хочу, чтобы все мицвот можно было исполнять легко и правильно, как это было дома.
Снова наступило молчание.
- "Тикун леил Шавуот",- прошептал Шалом, улыбаясь.
- Что? - спросил Гилад.
Дети узнали, что "тикун" для вечера Шавуот - это свод отрывков Торы, которые следует прочитать.
- Но слово тикун означает также затвердить что-либо, сделать что-либо лучше,- объяснил Шалом с широкой улыбкой.- Сейчас ты принял важный тикун, Гилад. Ты помог всем нам затвердить законы Торы.
И это был действительно очень важный тикун.
7. Жизнь на Таршише
Вся ночь праздника Шавуот прошла в изучении Торы. Пока не забрезжил рассвет, все по очереди рассказывали, что помнили из своих прежних занятий. Сидя кружком вокруг костра, мальчики жадно ловили каждое слово.
В эту ночь они твердо решили ежедневно находить время для изучения Торы. Для этого был отведен час утром и час вечером. Шалома избрали руководителем занятий, все должны были по очереди готовиться к ним.
- Нам надо записать все, что помним из священных книг,- предложил Рон, а то начнем забывать и это.
- Я предлагаю,- добавил Шмиль,- записать в наши блокноты все молитвы. Мне надоело постоянно ждать, когда Дани или Шалом достанут свои сидуры- молитвенники. Мы можем сделать молитвенник для каждого.
- И Хумаш - Пятикнижие тоже,- сказал Дани.- Мы перепишем его у Щалома.
- Кроме того, надо продлить календарь,- сказал Шалом, доставая карманный календарик из сумки.- Мой кончается месяцем Элул. Надеюсь, что к тому времени он нам не понадобится, мы будем уже дома. Но мало ли что...
- Но как его правильно продлить? - сказал Ашер.- Это очень сложно.
- Сложно,- согласился Шалом, перелистывая свой календарь.- Но здесь в конце есть даты праздников на следующий год.
- Вот здорово,- обрадовался Дани, хлопая Шалома по спине.- Ты составь календарь, а Нафтали его разрисует покрасивее.
На следующее утро все приступили к работе с удвоенной энергией. Все, кроме Нафтали, который выглядел очень грустным. Дани, хотя и был занят своей работой, заметил плохое настроение младшего брата.
- Нафтали, что с тобой?
Тот поднял глаза, собрался было что-то сказать, но вдруг замолчал. Глаза его налились слезами.
- Все хорошо, Нафтали,- проговорил Дани, утешая его.- Я с тобой, я о тебе забочусь.
- Вот именно,- захныкал малыш.- Я не хочу, чтобы ты все время обо мне заботился. Я хочу быть, как все. Все заняты серьезной работой, а мне постоянно поручают какие-то пустяки. Мне не доверяют охранять лагерь, помогать варить еду, готовить наши занятия и все такое.
Он замолчал, отвернулся и вдруг бросился бежать. Дани решил не догонять его. Он просто смотрел на удаляющуюся фигурку младшего брата. Нафтали был очень субтильным и выглядел меньше своих шести лет. Но Дани знал, каким сообразительным и упрямым он может быть. Он помнил, что дома с Нафтали всегда считались. Пусть брат моложе других детей, все же к нему придется относиться как к равному!
После обеда дети вновь принялись за эрув. Дани попросил всех включиться в работу, чтобы можно было закончить до следующей Субботы.
- А кто будет готовить ужин? - спросил Рон. Дани бросил взгляд на младшего брата.
- Сегодня за это отвечает Нафтали,- сказал он. Дани увидел, что брат буквально просиял от гордости.
- Но...,- попытался возразить Рон.
- Не беспокойся,- остановил его Дани и, обменявшись заговорщической улыбкой с братом, велел приступать к работе.
Шалом объяснил, что прутья для эрува должны быть достаточно длинными, не меньше десяти тфахим, чтобы подниматься над землей фута на три. Каждые два прута, воткнутые в землю, они скрепят поперечной планкой, получится нечто вроде ворот.
Но строители никак не могли придумать, как укрепить эту планку. Ведь нет ни гвоздей, ни веревки.
- Я однажды видел эрув, он расположен неподалеку от нашего дома,- сказал Нафтали,- так там два прута соединены не палочкой, а ниткой.
- Правильно,- обрадовался Гилад.- Но у нас нет прочной бечевки. Вообще-то я смогу ее сделать, но к этой Субботе не успею.
- У меня идея,- заявил Дани.- Пошли за мной! Мальчики побежали за Дани, который направился через лесную чащу к берегу пресного ручья. Они срезали несколько высоких бамбуковых прутьев. Дани проделал в обоих концах их отверстия, затем заточил ветки, которые они еще раньше принесли из леса, и соединил прутья с ветками, вставив заостренные концы в отверстия.
За два дня дети построили ограду вокруг всего лагеря - от костра на пляже до спального места под деревьями.
Собирая ветки, Шмиль нашел себе друга, маленького, зеленого, пятнистого. Давний любитель лягушек, он был в восторге от нового приятеля и поспешил показать его ребятам.
- Я назову его Хаим,- сказал мальчик,- он так смешно квакает, совсем как мой маленький брат Хаим, когда волнуется.
- Рад с тобой познакомиться, Хаим,- засмеялся Рон.
Шмиль тут же приступил к сооружению домика для нового друга, пока устроившегося в самом уютном отделении школьного ранца.
Вечером после работы ребята вернулись в свою "спальню".
- Ох, и устал я,- пробормотал Гилад и тотчас уснул.
- Да, неплохо бы сейчас как следует выспаться,- проговорил Ашер.
На пляже было тихо, глаза слипались, слышалось ровное дыхание и вдруг... "Рибет!" Дани вскочил:
- Что это?
- Чего ты? - заворчал Шалом, разбуженный криком.
- Шшш..., слушай! - сказал Дани.
Все замолчали. И вдруг вновь послышалось:"Рибет! Рибет! Рибет!"
Все бросились искать возмутителя спокойствия. Тогда Шмиль с виноватым видом признался, что крики исходят из его ранца, а испускает их его новый приятель Хаим.
- Приятель он тебе или нет, но надо от него избавиться,- потребовал Шалом.- Мы не успеем закончить нашу работу, если как следует не выспимся.
Дани был неприятно удивлен отсутствием у Шалома чувства юмора. Он повернулся к Шмилю и добродушно, но твердо сказал:
- Скоро вся лагуна станет красной, налетит саранча и наползут вши. Так что, Шмиль, как ни жаль, но тебе лучше убрать отсюда эту заразу.
Несмотря на теплые чувства к лягушке, Шмиль понял, что друзья правы. И под покровом ночи Хаим был отправлен в свое болото.
- Я знаю, нам было бы хорошо вместе, но тебе все же лучше прыгать в ручейке, чем сидеть в моем старом ранце,- попрощался Шмиль.
- Рибет! - ответил Хаим понимающе.
На следующий вечер Дани пригласил всех на "официальное заседание". Он предложил составить график и определить, в каких местах острова кому работать.
- Не дело, когда каждый занимается, чем хочет, и не обращает внимания на других. Вчера мы потратили на обсуждение, кто и чем будет заниматься больше времени, чем на саму работу.
Все согласно закивали. К вечеру на острове уже был установлен внутренний распорядок. Просыпались рано, умывались в пресном озере. Затем, прочитав шахарит, вместе завтракали и изучали Тору. И только потом каждый расходился по своим делам. А вечером они собирались и планировали работу на следующий день: кому собирать плоды, кому строить укрытие, кому готовить еду и охранять лагерь со всеми вещами, пока другие ушли по делам. Каждый день после захода солнца дежурные по лагерю должны были зажигать костер, горевший всю ночь, чтобы привлечь внимание проходивших кораблей и пролетавших самолетов. Огонь зажигали только на пляже, подальше от леса и сухих кустов.
Однажды Шмиль затронул очень деликатный вопрос, о котором все давно думали, ни никто не осмеливался начать разговор... Он открыл принадлежавший Шалому томик Хумаш и прочитал из Дварим, книги Второзакония: "У вас должно быть также место за пределами лагеря, где вы будете облегчаться, и у вас должна быть лопата... и с ее помощью вы должны вскапывать землю и засыпать отходы вашего тела..., благодаря этому ваш лагерь останется священным".