На следующее утро Плут Кородёр, стоя на холодном полу в сырой спальне, упаковывал свои жалкие пожитки в вещевой мешок. Он перевязал чёрный шарф на шее и снова внимательно изучил талисман. Потерев друг о друга два небесных кристалла, он застыл, наблюдая, как из них сыплются искры и с шипением гаснут на полу.
"Где же Феликс?" - с недоумением подумал он. Плут не видел своего приятеля с того самого момента, как его имя было объявлено на мосту из летучего дерева. В спальне его не оказалось: постель на гамаке так и стояла неприбранной, и никто из старших учеников его не видел. Плут был в смятении. Неужели Феликс позволит ему уехать, не попрощавшись?
Не может этого быть!
Засунув последнюю рубаху в вещевой мешок и туго затянув верёвку, Плут тяжело вздохнул. И тут в конце узкого длинного помещения послышался гул голосов. Дверь с шумом распахнулась. Плут резко обернулся.
- Феликс! - закричал он, увидев фигуру в дверном проёме. - Наконец-то! А я уж было подумал. - Плут замер. Это был вовсе не Феликс.
- Пошли, Плут, - нетерпеливо произнёс Стоб Ламмус. - Ты готов, наконец!
- Мы тебя ждём уже целую вечность, - добавила Магда Берликс, недовольно поджав губы. - Нам ещё столько всего нужно сделать до отъезда!
Плут в последний раз проверил, туго ли затянута верёвка, и перекинул вещмешок через плечо. И тут, под вещмешком, он заметил какой-то блестящий предмет, лежавший на гамаке. Плут ахнул от удивления. Это был меч, который Феликс носил только по торжественным дням!
- Спасибо тебе, Феликс, - прошептал Плут и, прикрепив меч к поясу, пошагал вслед за остальными. - Прощай и будь здоров!
Глава четвертая. Через великую топь
Дело близилось к вечеру, когда трое юных Библиотечных Рыцарей были готовы к путешествию. Прежде всего им нужно было подобрать себе подходящую одежду. Магда выбрала летящую пелерину с капюшоном, на которой, как маленькие букеты цветов, пучками были прикреплены яркие разноцветные образчики тканей среди множества блестящих булавок и пряжек.
- Самый тонкий шёлк, какой можно найти в лавках Нижнего Города, - улыбнулась она, глядя на своё отражение в зеркале. - О таком может только мечтать каждая уважающая себя шрайка. А как насчёт вас, мадам? Не хотите ли приобрести двадцать рулонов тончайшего, как паутина, шёлка?
Плут рассмеялся, но Стоб Ламмус, их товарищ, отвернулся в сторону.
- Тебе будет не до шуток, Магда, когда на Дороге через Великую Топь тебя со всех сторон обступят охранницы-шрайки, - резко отрубил он. Сам Стоб напялил себе на голову высокую, конусообразную шляпу, какую носят торговцы дровами, и натянул траченное молью пальто из шкуры ежеобраза, под которым был тяжёлый, увешанный образцами древесины жилет. - А теперь послушай меня, младший помощник библиотекаря! - обернулся он к Плуту, презрительно оттопырив губу, и в его тёмных глазах сверкнула насмешка. - Нечего ей потворствовать!
Плут потупился, теребя пальцами ремни, на которых кренился его точильный станок. Щёки у него пылали.
- Какой из тебя получился точильщик ножей! Просто чудо! - продолжал зубоскалить Стоб. - Ну ладно, будем считать, что сойдёт.
Плут понял, что его дразнят, но не стал отвечать. Феликс часто говорил ему: "Помни, ты ничем не хуже других, а может, даже лучше". Милый добрый Феликс!
Плут вздохнул, вспомнив о своём друге.
Сколько раз Феликс приходил ему на помощь, защищая его от надменных, чересчур взыскательных профессоров и их злобных помощников, от задир и хулиганов всех мастей!
- Вы готовы? - Это был профессор Тьмы. Лицо у него было усталым и напряжённым. - Вот ваши документы. Стоб, ты - торговец дровами с Опушки Литейщиков. Магда, ты - продавец шёлка, несёшь образчики тканей в Восточный Посад. А ты, мой мальчик, - сказал профессор, положив руку на плечо своему избраннику, - ты скромный точильщик ножей, мастер по ремонту инструмента. А теперь тихо уходите и ищите в толпе тех, у кого на шее будет амулет из дуба-кровососа. Это друзья Библиотечных Рыцарей, они помогут вам, будут оберегать и направлять вас. В первый раз с вами вступят в контакт у поста на заставе, там, где берёт начало Дорога через Великую Топь. Да помогут вам Небеса!
Стоб сделал шаг вперёд.
- Нет, - остановил его профессор. - Плут, ты иди первым. Ты знаешь тоннели лучше.
Стоб исподлобья мрачно посмотрел на Плута.
- Нам сюда, - сказал Плут некоторое время спустя, когда он вёл их по лабиринту сточных труб. Он направлялся к верхнему тоннелю в плавучих доках, через который в случае паводка сбрасывали воду прямо в Реку Края. Конечно, это был кружной путь до Дороги через Великую Топь, но, как считал профессор, наиболее безопасный, поскольку над ним располагались только молы и пристани. Один за другим все трое вышли на поверхность уже на закате, в неверной игре теней. Вечер был прохладным, и это удивило Плута.
Он жадно дышал, набирая полные лёгкие воздуха. По сравнению с затхлой, душной атмосферой канализации, которую они только что покинули, воздух казался удивительно свежим и чистым, даже здесь, на берегу лениво текущей илистой реки.
Справа от себя они увидели высокое сооружение, похожее на обелиск. Прибитый гвоздями, на нём колыхался кусок ткани, хлопая на ветру.
- Вы только посмотрите. - пробормотал Плут.
Стоб нахмурился.
- Я думаю, это почтовый столб, - сказал он. - Где-то я об этом читал. До того, как Край заболел Каменной Болезнью, капитаны небесных кораблей, у которых на судне оказывались свободные места, объявляли.
- Да не на столб. Посмотрите на солнце! - и Плут, глядя мимо стелы, кивком указал на огромное багрово-красное пульсирующее светило. - Солнце. - в священном трепете пробормотал он. - Как давно я…
Стоявшая рядом с ним Магда тоже глядела на огненный шар, раскрыв рот и качая головой.
- Невероятно! - пробормотала она. - Конечно, я знала, что где-то над нами есть солнце и что оно светит, но увидеть его своими глазами, почувствовать тепло.
- Никогда не смотрите прямо на солнце, - резко вмешался Стоб. - Никогда! Я читал, что, если будешь долго смотреть на солнце, можно ослепнуть, даже если оно садится за горизонт.
- Вы только полюбуйтесь на облака, - замирая от восторга, прошептал Плут. - Какого они цвета и как светятся! Они такие красивые!
- Рядом с ними даже мои пёстрые шёлковые образцы кажутся тусклыми, - кивая, поддержала его Магда.
- Какая чепуха! - воскликнул Стоб. - Закат - это просто свечение мелких частиц пыли в верхних слоях атмосферы.
- Ты тоже об этом где-то читал? - поддела его Магда.
Стоб кивнул:
- Если хотите знать, то я про это вычитал в одном древнем манускрипте, написанном Небесным Академиком, - и, услышав раздражённый вздох Магды, осёкся. - Пора дать тягу, пока нас не заметили, - сказал он и пошёл вперёд не оглядываясь.
Магда поспешила за ним.
- Пойдём, Плут, - ласково позвала она. - Не отставай!
- Уже иду, - неохотно ответил он, с трудом оторвавшись от полыхающего вечернего небосклона.
Все чувства у Плута были обострены, и, пока он поднимался вслед за товарищами по трухлявой деревянной лестнице, шёл по тропе вдоль пристани, потом, кружа по извилистой аллее, выбирался на широкий оживлённый проезд, ведущий к Дороге через Великую Топь, его переполняли новые звуки, запахи, зрелища и туманные воспоминания, которые всколыхнулись в недрах памяти. Ласковая ночная прохлада струилась в воздухе. В небе засверкали первые звёзды. Из ветхих торговых палаток, которые они миновали, доносились острые запахи жареного мяса и незнакомых специй. Гоблины покрикивали на снующих дуркотрогов, трещали под грузом деревянные тачки, едущие по узкой колее, топали сапоги по выложенной булыжником мостовой. Когда перед путешественниками замаячили массивные освещённые башни у заставы, где начиналась Дорога через Великую Топь, Стоб, Магда и Плут уже с трудом двигались среди пихающейся локтями и вопящей толпы, широким потоком льющейся сквозь ворота в обоих направлениях.
- Какая тут сегодня толкучка, а, Мэз? - сказал кто-то позади них.
- Повтори-ка ещё раз, - послышался ответ.
- Я сказал, что сегодня здесь жуткая толкучка.
- Ах, Сисал, какой же ты шутник!
Плут повертел головой и увидел двоих ухмыляющихся бандогномов, торопливо пробиравшихся вперёд. На согнутом локте каждый тащил вороха костюмов на вешалках, платья и фраки. Слева от них верхом на живопыре, впряжённом в приземистую тележку, ехал гоблин-утконос. Повозка его была нагружена коробками с надписью: "Оловянная посуда". За ними слышался громкий командный голос трога-дергуна, отдававшего приказы десятку дуркотрогов, которые, с трудом удерживаясь на ногах от огромной тяжести, волокли на себе скатанный валиком пурпурно-красный ковёр. А за ними в куче народа давилась компания гоблинов-сиропщиков, поднимая над головой сверкающие бутыли в оплётке из соломы, кубки и чаши.
При таком столпотворении никто не обратил внимания на угрюмого торговца дровами, юную продавщицу шёлка и незаметного точильщика ножей, следовавшего за ними по пятам.