- Я к нему иду, - человек кивком головы показал на сторожа. - Ведь он наш, деревенский. Я его ещё вот таким мальчонкой, как ты, помню. Голова была как подсолнух жёлтый. Он всегда по деревне тоскует. Уж я-то знаю!
- Вы ему грибы несёте? - спросил Лёка.
- Грибы? - засмеялся старик. - Ага, вон какие! Гляди, чего насбирал, - и откинул тряпицу. Из лукошка выпрыгнули розовые лягушата.
- Держите их! Держите! - услышал сторож.
Он оглянулся: от угла дома бежал почтальон.
Дедушка с лукошком и цветы на лугу сразу исчезли. Солнце тоже не светило. В руках у почтальона был сачок. Почтальон махнул сачком, закричал:
- Ага! Один есть.
Лёка кинулся к почтальону. А тот уж достал из сачка что-то маленькое, розовое. Лягушонок. Тонтоныч вынул из сумки конверт и спрятал туда лягушонка, который сделался тоненьким, как розовая бумажка.
- Здорово! - засмеялся Лёка.
- Рано радуешься, - сказал Тонтоныч. - Ещё четверых поймать надо.
- Откуда вы? - спросил сторож. Он поглядел кругом - ни старика с лукошком, ни луга, опять городская улица. А около фонаря странный почтальон с мальчиком.
- Срочная телеграмма, - ответил почтальон.
- А мальчик?
- Мальчик со мной. - И почтальон зашагал по улице. Потом остановился, улыбаясь сказал: - Приятных снов. А в отпуск, право слово, поезжайте в деревню. Навестите родные места. Как хорошо - травка-муравка… цветы голубые… жёлтые лютики…
Сторож протёр глаза: "Что такое? Как он догадался, что мне приснилось?"
- Погодите. Погодите… А как вы узнали…
Но почтальона и мальчика уже не было рядом, точно они улетели. Мерно раскачивался фонарь. Тихо кругом. "Во, чего привиделось!" - подумал сторож. Он подумал, что почтальон с мальчиком тоже ему приснились.
А в это время Тонтоныч и Лёка были уже далеко.
СРЕДИ ЖАРА И СВЕТА
Если бы не Тонтоныч, Лёка никогда бы не попал на завод, где в печах и днём и ночью варилась сталь.
В проходной завода Тонтоныч долго объяснял, какая опасность ждёт сталевара. Показал своё удостоверение.
- Во время работы сталевар может заснуть, - сказал Тонтоныч. - Как бы беды не было… А этот парень со мной. Лёкой звать. Хороший мальчик.
Их пропустили. Тонтоныч взял Лёку за руку, и они пошли в цех. Они осторожно шли по широкому пролёту. Вдоль цеха стояли печи. Из отверстий печей вырывалось пламя. Круглыми совиными глазами глядели огромные печи на Тонтоныча и Лёку: это откуда такие взялись? Двигались краны с крюками, держащими ковши с металлом. Покачивались крюки, летели к потолку вздохи машин.
Среди этого шума и света совсем незаметный, стоял невысокий человек в серой суконной куртке и потрёпанной кепочке.
- Гляди, сталевар, - толкнул Тонтоныч Лёку.
Сталевар отошёл от печи, подозвал к себе Тонтоныча и Лёку, поздоровался:
- Мне звонили о вас. Говорят, вы у нас сон ищете?
- Да. Оплошность получилась, - вздохнул Тонтоныч. - Я, почитай, всю жизнь по снам работаю, с малолетства. Сон как бабочка, на свет летит. И сюда обязательно завернёт. На это у меня чутьё. Не обессудьте, мы тут подежурим с Лёкой.
- Дежурьте, раз у вас такая тонкая работа - сны ловить, - сталевар улыбнулся. - А я своей работой буду заниматься. - Сталевар повернулся к Лёке: - Не расслышал, как тебя звать?
- Лёка.
- Чего? Опять не разобрал.
- Ну, Лёша, а мама меня называет Лёка, и ребята тоже.
- Понятно. Ну что, брат Лёка, хочешь посмотреть, как сталь варится?
Лёка кивнул.
- Видишь, в передней стенке заслонка с глазком. Погоди, куда пошёл. Ишь, шустрый - на вот очки, а то ослепнешь, - сталевар протянул Лёке тёмные очки.
Заслонка плавно поднялась. Робея, Лёка пошёл к печи. Оттуда слышался гул. На него дохнуло сильным жаром. Сначала Лёка ничего не мог разобрать, кроме света. Но вот он приблизился к открытой печи и увидел через очки фиолетовое озеро. Кипящее озеро всплёскивалось и клокотало, а над ним кружилась фиолетовая метель.
- Ну, как? - услышал Лёка голос сталевара.
- Здорово! - с трудом разжимая сухие губы, проговорил Лёка.
- Беги-ка теперь к дедушке, постойте в сторонке. А мне надо пробовать, сварилась ли сталь.
Лёка отбежал и засмеялся:
- Как пробовать будете, ложкой?
- Верно, ложкой буду пробовать, - улыбнулся сталевар и показал стальную ложку на длинной ручке. Прикрывшись рукой от жара, сталевар подошёл к печи. Красный отсвет упал на широкое, скуластое лицо. Сталевар протянул ложку и зачерпнул.
- Ох, как бы его сейчас сон не свалил, - прошептал Тонтоныч. Он вместе с Лёкой издали следил за сталеваром, за каждым его движением. А тот вылил расплавленный металл из ложки на стальную плиту.
- Температура подходящая! - крикнул сталевар. - Можно скоро выпускать.
- Чего?! - спросил Лёка.
- Металл. Плавка готова. - Сталевар подошёл к Лёке и Тонтонычу. Насчет сна вы зря беспокоитесь. Некогда мне, друзья, спать.
Тонтоныч наклонился к Лёке.
- Чует моё сердце, - зашептал Тонтоныч. - Сон тут близко летает.
- Вы чего там шепчетесь? Идите сюда! - позвал сталевар.
Лёка и Тонтоныч пошли вслед за сталеваром. А тот нёс в руках тонкую стальную пику.
- Что это? - спросил Лёка.
- Пика-то? Жигалом называется.
Они обошли печь и вышли на другую сторону.
- Тут выпускное отверстие, - пояснил сталевар. - Пробьём дорогу и по жёлобу пустим плавку. Вон гляди, внизу пустой ковш стоит. В него и потечёт сталь.
Объясняя, сталевар между тем ловко орудовал жигалом, склонившись над жёлобом.
Лёка затаил дыхание. Тонтоныч тоже глядел во все глаза.
- Пошла! - крикнул сталевар и отпрянул.
И тут случилось неожиданное: тысячи красногривых коней вырвались из черноты и поскакали прямо на сталевара.
"Сон! - успел подумать Лёка. - Это же сон…"
А кони с лохматыми гривами скакали по степи. Ослепительно сияло солнце. От нестерпимого жара Лёка закрылся рукой. Безбрежная степь пылала красными конями. Они двигались плотной массой.
Потом от табуна отделился огромный красавец - рыжий жеребец. Он быстро приближался к сталевару, а тот лежал среди сизой полынной травы, закрывшись кепкой от солнца. Лёка ясно видел его беспечно вытянутые ноги в серых круглоносых ботинках.
- Кони! Кони! - закричал Лёка.
Сталевар будто услышал, чуть приподнялся. Жеребец был почти рядом. Сталевар вскочил, и жеребец, раздув ноздри, с прерывистым коротким дыханием замер, подняв передние ноги. В ту же секунду сталевар каким-то звериным прыжком взлетел над землёй и вскочил на спину коня. А тот взвился на дыбки. Потом стал вскидывать задние ноги, стараясь сбросить сталевара. Конь то скакал галопом, то резко останавливался. Но кряжистый и ловкий седок держался, точно влитый в конскую спину. Сталевар оглянулся, и Лёка увидел его горячее лицо и весёлые глаза.
Конь уж не дыбился, а стелился намётом, увлекая за собой весь табун. Небо над степью закипело рыжими гривами. Лошади бешено мчались, оставляя за собой серый кружащийся пепел. От грохота тысяч и тысяч копыт солнце раскачивалось, казалось, готово было рухнуть всей пылающей массой на землю. Но сталевар начал успокаивать жеребца, повернул его. А вслед за ним и весь табун полился красной рекой. И река эта становилась спокойнее.
Сталевар гладил потемневшую от пота шею разгорячённого скакуна, переводя его на шаг. Лошади двигались всё спокойнее. Некоторые вытягивали шею, нагибались, щипали траву. Вдруг из-под копыт жеребца брызнули вверх искорки. Закружились радужным вихрем. Конь фыркнул, закинул кверху голову, сильно хлестнул хвостом. Искорки собрались вместе - и над рыжим жеребцом, над огненным табуном затрепетали, запорхали четыре розовых бабочки.
- Ага! Сейчас поймаю! - услышал Лёка голос Тонтоныча.
Лёка оглянулся. Тонтоныч поднял сачок и махнул им над ручьём стали, что мощно и радужно стекал по жёлобу в ковш.
- Ох! - ахнул Тонтоныч и выпустил палку. Взметнулись искры.
- Чичи-ричи! Не по-по-поймал! Ква-чи-чи! Ква-чи-чи! - стеклянными колокольчиками звенели голосишки.
Искры вспыхнули и исчезли.
В руках у Тонтоныча ничего не было. Моргая, Тонтоныч смотрел на свои пустые руки.
- Сачок-то где! А? Или это тоже сон? - растерянно спрашивал Тонтоныч.
- Нет, - покачал головой сталевар. - Это уж не сон. Ох, дедушка! Где вздумал бабочек ловить!
- Да не бабочек, а лягушат. Они могут и бабочками, и огоньками стать - ведь они из сна.
- Хоть и лягушат… У этой стальной речки больше полутора тысяч градусов температура. От твоего сачка только пар. Фьють - и нету. Сталевар посмотрел на огорчённого Тонтоныча и расхохотался, даже светлые брови его весело запрыгали.
Тонтоныч не выдержал, тоже улыбнулся:
- Выходит, я маху дал.
- Выходит, что так. Да и со мной удивительное - вроде как задремал: гляжу на металл, а вижу - кони, кони скачут. А ведь я мальчишкой при лошадях рос, на скачках призы брал. Сладкое для меня было дело: как говорится, ветер в руки и гони, гони по степи… Ну, желаю вам удачи - сон найти.
Сталевар снял рукавицы, стал прощаться. Потом глянул вниз: стальная река всё так же стремительно низвергалась в ковш. А там под ударом сияющего потока вскидывались вверх стальные стебли, распускались зажжённые жаром цветы и, не удержавшись, тут же рассыпались искрами.
Сталевар взял лопату и что-то высыпал в ковш. Сразу над ковшом поднялись густые, чёрные клубы дыма.