Раньше Тонтоныч - ещё луна не выходила, только в окнах огни погаснут, а он уж бежит по городу. А теперь ревматизм замучил. Болят ноги, ноют. Не побежишь, как прежде. Вот и придумал старый Тонтоныч одну штуку. Зачем конверты разносить в каждый дом? Зачем класть их под подушки? Лучше их… Вот - глядите, что старик делает. Остановился. Вытащил из чёрной сумки розовый конверт со сном. Вытянул губы. И дунул. Полетел розовый конверт к своему адресату. А Тонтоныч уже другой достаёт. Дует. И полетел вслед за первым второй конверт. Потом третий, четвёртый… Летят розовые конверты над городом. А снизу если посмотреть, то всякий подумает: летят маленькие розовые птицы, будто их последним лучом солнца окрасило.
В это время поднялась луна над заснувшим городом.
- Ну, - вздохнул Тонтоныч, - кажется, всё.
Он для верности перевернул чёрную сумку. И вдруг из сумки выпал ещё розовый конверт.
Тонтоныч наклонился, чтобы поднять конверт. А из него медленно выкатилось ярко-жёлтое солнце. Тонтоныч попробовал поймать солнце, а оно увернулось.
- Ох, что ж я наделал! - всплеснул руками Тонтоныч. - Сон просыпал.
Из конверта вслед за солнцем выпрыгнули пять розовых лягушат. Радостно запищали: "Чи-чи-ри-чи-и-и-и-и!" - и полетели вверх.
ТОНТОНЫЧ ВСТРЕЧАЕТСЯ С ЛЁКОЙ
Кап… Кап… Так начинается следующая глава. Да, так начинается следующая глава потому, что Лёкина мама забыла закрыть кран на кухне. А Лёка лежал в постели и слушал, как вода капала из крана: кап… кап… кап… кап…
Кап… кап… Лёка вдруг увидел: в окно влетел и шлёпнулся на подоконник розовый лягушонок. Лёка затаился. А лягушонок прыгнул вниз, на пол. В два прыжка он оказался рядом с Лёкиной игрушечной железной дорогой. Лягушонок встал на задние лапки. Лёка увидел, что на голове у него была красная шапочка с белым шариком-помпончиком.
- Ква-чи-чи! В вагон! Чи-чи! - крикнул лягушонок звонким голоском.
И Лёка понял, что лягушонок зовёт его садиться в поезд. Лёка легко соскочил с постели и бесшумно опустился рядом с вагоном.
- Чи-ква-чи-кво, чи-поезд отправляется! - торопил лягушонок.
Лёка шагнул - и его чуть не сшибли с ног четыре розовых лягушонка, они с писком расселись по лавкам. Поезд действительно тронулся. Пассажиры-лягушата не сидели на месте, а раскачивались, подпрыгивали и галдели. В окна ворвался сырой запах ещё не нагретой солнцем травы. Лёка глянул и увидел совсем рядом, за окнами вагона, тёмные зелёные ветки елей. И так ясно Лёка видел это - каждую хвоинку на ветке отдельно. Деревья вдруг рванулись вслед за поездом. Тук… тук… тук - плясали колёса на стыках, и рассыпался их стук по проснувшейся земле. И поднималось большое огненно-рыжее солнце. И Лёке казалось, что он уже раньше ездил на этом поезде и так же обдувал его утренний ветер. А он, иззябший, покачивался…
Трах!
- Чи-чи-ричи! Ква-чи-чи! Кру-крушение! - заверещали лягушата и начали прыгать прямо из окон.
Вагончик накренился. Лёка увидел впереди на путях чёрную почтальонскую сумку. И прежде чем вагончик упал, Лёка успел выпрыгнуть… и очутился в кровати.
- Ах, я спал, - вздохнул Лёка и хотел повернуться на другой бок, лицом к стенке.
- Ну погодите, шельмецы! - раздался грубый голос.
Лёка увидел на подоконнике в полосе ясного вечернего неба человека в синей куртке и фуражке.
Человек спрыгнул на пол и поднял чёрную почтальонскую сумку, что лежала на путях рядом с перевёрнутым вагончиком.
- Вы почтальон? - прошептал Лёка.
- Вроде того: ночной. Сны разношу.
- А сумку вы мне кинули?
- Я.
- Вы мне снитесь, да?
- Да нет, мальчик, я сам за сном охочусь. Сон, понимаешь, выпустил. Видал лягушат?
- Розовых лягушат? Я с ними на поезде ехал.
- Из чужого сна лягухи те.
- Как так? - Лёка приподнялся на кровати.
И в этот момент стеклянными колокольчиками зазвенели голосишки:
- Чи-чи-ричи! Тонтоныч, мы здесь. Здесь. Здесь. Ква-чи-чи!
Они были на буфете, все пятеро наверху. По самому краю важно расхаживал лягушонок в красной шапочке. Он качал головой, отчего белый помпончик на его шапочке весело покачивался. А свои передние лапки лягушонок завернул за спину, выпятил животик и запел:
- Чок-чок, старичок
Ушки на макушке!
Он не знает,
Как летают
Шустрые лягушки!
Пока лягушонок напевал, Тонтоныч осторожно вынул из-за спины руку с сачком на палке. Махнул сачком. Но ещё раньше лягушонок тихо свистнул, и, точно розовые брызги, разлетелись лягушата. Они прыгнули на стол, а со стола на окно.
- Не поймал! Чи-чи-ричи! Не ква-чи-чи! Не ква-чи-чи! - Лягушата прыгали и пищали.
- Я вас ещё достану! - крикнул Тонтоныч. - У, чичеры пузатые!
- Чи-чи-ричи! Хи-хи! - взвизгнули лягушата и запели:
- Чок-чок, старичок,
Брось в окошко свой сачок,
Мы не птички - чи-чи-рички,
И не ба-бо-чки!
Лягушонок в шапочке прощально махнул лапкой.
Тонтоныч кинулся к окну, но лягушата уже исчезли.
За ними взлетел и ночной почтальон.
- Погодите! - закричал Лёка. - Не улетайте!
- Некогда мне, мальчик, я сон ищу.
- Я с вами! - крикнул Лёка и чуть поднялся над кроватью. - Я лечу.
- Подумаешь, - заворчал Тонтоныч. - Все дети умеют летать.
- Я с вами, - сказал Лёка, подлетая к Тонтонычу. При этом Лёка не размахивал руками, а легко парил над полом. И вслед за Тонтонычем вылетел в окно.
ТОНТОНЫЧ РАССКАЗЫВАЕТ ЛЁКЕ ОБ ОПАСНОСТИ
Город засыпал. Тонтоныч и Лёка сидели на крыше многоэтажного дома, и сюда, как отдалённый шум моря, доносилось всё, что делалось внизу. Редко проезжали одинокие машины. Отсюда они казались совсем маленькими. Спешил в парк маленький троллейбус.
На городской башне старые часы пробили час.
- Убежали лягушата, - говорил Тонтоныч. - И нет им огородки, летят свободно к тому, кто не спит. Вот ты не спал, и к тебе лягушата завернули.
- А мне, Тонтоныч, очень понравилось в поезде ехать. Мы так с ними весело мчались.
- Ага. Я видел.
- Как же ты увидел, Тонтоныч? Ведь это был мой сон.
- Да в том-то и горе - не твой, чужой. Сон девочки Клани. Но он теперь для всех открыт. Что угодно лягушата могут придумать, им только того и надо - озоровать да распевать свои чичирикалки.
Тонтоныч полез в карман за трубкой, и Лёка заметил, что руки у старика дрожали.
- Никогда ранее со мной не случалось, чтоб сон потерять.
- Тонтоныч, - сочувственно сказал Лёка. - А может, не искать сон? Может, так оставить?
- Да ты что?! - Тонтоныч даже подлетел чуточку и опять плюхнулся на крышу. - Возможно ли - сон без присмотра оставлять? - Старик зашептал: Никто против сна устоять не сможет, понял?
- Я сна не боюсь, - улыбнулся Лёка.
- Ты-то ладно. Как говорится, спи на здоровье. А есть взрослые люди, которые ночью не должны спать. Работа у них такая. Вон погляди, видишь? И Тонтоныч показал рукой. - Вон там… Да за парком, смотри, вон… зарево…
- Ага. Вижу. Это что, солнце закатилось?
- Нет… Завод светится. Сталь варится. Сталевар всю ночь будет работать. Он не может заснуть ни на одну минуту. А теперь погляди в небо. Видишь, огоньки мигают? Самолёт летит. Ну, а если лётчик в самолёте заснёт? Что тогда?
Тонтоныч не договорил. Тяжело вздохнул:
- Эх, что я натворил - упустил сон… беда. Беда, Лёка!
- Тонтоныч! - Лёка подвинулся ближе. - Тонтоныч, не огорчайся. Ведь теперь ты не один. А вдвоём легче поймать лягушат, верно?
- Спасибо, голубчик. Полетели!
ЧТО СЛУЧИЛОСЬ ПОД ФОНАРЁМ НА УЛИЦЕ
Погасли огни. Темнота плотнее укутала дома на улицах. В жёлтом свете ночных фонарей заснул город. Медленно двигались стрелки часов на башне. Бом! - пробили часы.
Ветер закружил, пронёсся над городским парком. И зашептали деревья: "Вы слышали? Слышали: сон гуляет по улицам… Тшш! Тшш!" Тихо. Тускло светит фонарь. Покачивается тень от фонаря. Тихо. Вдруг: топ… топ…
По пустынной улице к воротам парка неторопливо шёл ночной сторож. Около фонаря остановился, посмотрел на часы. Хотел двинуться дальше и замер. У его ноги, пробив асфальт, поднимался тоненький голубой цветок.
- Незабудка? - удивлённо прошептал сторож. Он наклонился. А рядом вырастали новые и новые голубые цветы, и жёлтые лютики, и синие колокольчики - целый цветущий луг.
Сторож загляделся на них и не заметил, как из-за угла дома вышли почтальон с черной сумкой и маленький мальчик.
- Смотри, Тонтоныч, - прошептал Лёка. - Цветы! Целый луг! И солнышко светит.
Тонтоныч предостерегающе схватил Лёку за руку:
- Тихо! Сон это! Теперь гляди в оба!
И Лёка увидел: по лугу шел сгорбленный старик. Лицо старика было морщинистым, коричневым от загара. Старик, обутый в потрёпанные сапоги, шагал прямо по цветам. В руках он держал лукошко, закрытое тряпицей.
Пробежал лёгкий ветерок по лугу, запахло болотными травами.
Тонтоныч подтолкнул Лёку:
- Иди-ка, голубок. На себя, на себя сон перейми!
Лёка сделал несколько шагов вперёд. Теперь ноги его мягко ступали по траве и цветам. Но как надо перенять сон, он не знал.
- Здравствуйте, дяденька, - тихо сказал Лёка, посмотрел на лукошко и спросил: - Вы из леса идёте?