ГЛАВА IV. ОСТРОВ
Отец, сын и дочь добрались до Барселоны рейсом "Люфтганзы", а там пересели на самолёт местных авиалиний, принадлежащий испанской компании "Иберия". Он летел на Балеарские острова, но прежде должен был сделать посадку в Сан Антонио. Правда, на семью нагоняли страх рассказы знакомых о легендарной испанской неаккуратности и необязательности (и номер рейса-то в аэропорту перепутают, и выход к самолёту переврут, и не доищешься в огромном терминале никого, кто бы вообще знал верные рейс и выход, а когда наконец вы взмываете в небо, оказывается, что вас везут в Аргентину). На деле же всё прошло как по маслу. И секунда в секунду. Элегантные, подтянутые служащие "Иберии" в ярко-синей униформе, черноглазые и черноволосые, понравились Акселю и заставили его усомниться, что испанцы только и умеют петь под гитару рыдающими голосами, курят метровые сигары и выхватывают кинжал из-за вашего косого взгляда. Мальчику ещё и потому не хотелось, чтобы кто-то сейчас гонялся за ним с кинжалом, что он всю дорогу до Барселоны вспоминал грустное прощание с мамой…хотя она всячески старалась не омрачать детям настроение.
Зато разлука со Шворком была поистине душераздирающей! Пёс возмущался, скулил, предлагал отвезти всех на этот идиотский остров бесплатно и поселить у себя в "салоне желудка" на всём готовом, да ещё катать по морю быстрее любого катера. Его с трудом удалось утихомирить, пообещав, чуть что, кликнуть на выручку. А пока пусть охраняет маму. Но не успел самолёт взмыть в безоблачный простор над мюнхенским аэродромом, как в иллюминаторе Акселя, в каком-нибудь метре от его потрясённого лица, возникла гигантская лохматая морда с горящими красными глазищами и клыками-саблями. Шворк в натуральную величину - то есть размером с грузовой "Вольво" - парил рядом с самолётом, чуть не пуская слюну на иллюминатор. Он делал вид, будто садится на крыло (сделай он это впрямь, крыло бы, конечно, тут же обломилось, как спичка), опрокидывался кверху брюхом в воздушных ямах на манер птерокурицы (Аксель тут же вспомнил, как одна такая хитрюга в воздушном бою залепила пуделю глаза струёй из-под хвоста) - словом, веселился вовсю.
- Убирайся! - одними губами, без голоса, закричал Аксель, сделав рассерженное лицо (хотя на самом деле был очень рад и умирал со смеху). - Пшёл! Лети к маме…
- Что там такое, Акси? Чего ты возишься? - недовольно спросила Кри, которая сидела между ним и папой, словно в уютной крепости. (Она в этот раз отчего-то впервые в жизни не потребовала места у иллюминатора). Но, глянув за плечо брата, просияла и замахала рукой.
- Тише ты! Заметят! - всполошился Аксель, хотя понимал, что никто, кроме них троих, Шворка видеть не может. А тот, завидев свою любимицу, стал вытворять совсем уже безумные трюки и бешено крутиться волчком, словно грозовая туча с размытыми контурами. Наконц страшные рожи, которые ему корчил Аксель, возымели действие, пёс сделал прощальную мёртвую петлю и пропал. Чтобы успокоить огорчённую Кри, Аксель тут же наколдовал ей шоколадное мороженое "Магнум", пользуясь тем, что Шворк поблизости. Но Кри ещё долго вытягивала шею в надежде его увидеть…
В остальном она вела себя очень спокойно, с интересом читала рекламные журналы и немножко поспала на локте у отца и на плече у Акселя. Чувствуя тепло её макушки, мальчик расслабился: он почему-то то и дело чувствовал смутную тревогу.
Увы, это ощущение не исчезло во время следующего перелёта над голубой гладью Средиземноморья - хотя уже сейчас было что вспомнить из новой поездки. Еще бы! Глянув в аэропорту Барселоны на самолёт, который их сюда доставил, Аксель остолбенел. Под ближним крылом толпилась возбуждённая группа людей в комбинезонах и кучка пассажиров. Все они, задрав головы, глазели на огромный тёмный отпечаток собачьей лапы как раз над тем иллюминатором, у которого только что сидел Аксель. На отпечаток, вдвое больший по размерам, чем сам иллюминатор…
- Вот паршивец! - ухмыльнулся Аксель, крутя светловолосой головой. - Ну, я ему задам, когда вернусь…
Даже в Сан Антонио, выйдя из дверей таможни, он с невольным напряжением покосился на серебристый "Мак Доннелл Дуглас", который готовился описать над островом прощальный круг и взять курс на Ибицу. Но на сей раз ничья лапа их самолёта не касалась. А жаль, подумал Аксель - вот и порвалась последняя ниточка, связывающая с домом. Ниточка спасения и охраны…
И тут же почувствовал, как его кто-то дёргает за локоть. А затем услышал спокойный голос Кри, спрашивающей по-каталонски:
- Что вам нужно от моего брата, сеньор?
(Единственное дополнительное заклятие, которое наложили на себя и на отца Аксель и Кри перед поездкой, давало им возможность говорить и читать по-каталонски и по-испански - два основных языка жителей острова. Будь это обычная поездка, хватило бы заверений тощего рекламного проспекта о том, что персонал здешних отелей владеет английским или немецким, а чаще всего - обоими языками. Но на сей раз, в условиях осады, стоило подготовиться к любым неожиданностям).
- Да вы говорите по-нашему! - изумился местный "таксиста" (Аксель почему-то сразу подумал, что это именно он), смуглолицый человечек с миндалевидными глазками и пышной тёмной шевелюрой. - То есть…не совсем по-нашему, у нас тут свой язык, - гордо добавил он. - Извините, сеньоры, а я готов был поклясться, что вы немцы.
- Мы и есть немцы, - спокойно сказал Детлеф Реннер с высоты своего роста. А Аксель мысленно поздравил себя с тем, что не додумался наколдовать всем диалект Сан Антонио, видимо, имеющий какие-то отличия от каталонского языка балеарцев. Если бы их принимали за местных уроженцев, пришлось бы то и дело врать напропалую, придумывая несуществующие связи с этим островом.
- Браво, сеньоры! Таких туристов почти не встретишь…Такси? Домчу, как ветер, в любой отель за двадцать минут почти бесплатно!
- Но… - начал было Детлеф, оглядываясь на стоянку такси напротив терминала.
- Не смотрите туда! - возмутился человечек. - Вы же не враг сам себе, надеюсь? ТАМ, - он презрительно махнул рукой, - с вас сдерут пятьдесят евро, а ещё до этого вы простоите час в очереди под палящим солнцем, с багажом и усталыми голодными детьми. Видите очередь, сеньор? И наконец вам придётся долго объяснять тупице-шофёру, куда ехать, если только вы не в "Трамунтану" или не в "Гранд-отель". Куда вам нужно?
Аксель видел, что отец колеблется. Очередь и впрямь выглядела впечатляюще, и хотя солнце было не таким уж палящим, - его смягчал свежий морской бриз, - но все и правда устали…
- В частный пансион "Мирамар", - осторожно сказал Детлеф.
- К старухе Аделите?! - завопил "таксиста". - Мадонна! Она угостит нас таким "эспрессо", что вы почувствуете себя заново родившимся. Она мне как вторая мать! Позвольте вам помочь…
- Стоп, стоп, - сказал Детлеф, сопротивляясь из последних сил. - А сколько вы с нас возьмёте?
- Нисколько!! - гаркнул "таксиста" так, что заглушил на секунду рёв садящегося невдалеке "Боинга". - Чтобы я брал деньги с людей, которых ждёт моя мать? Да что я, чудовище? Двадцать…нет, пятнадцать евро, чтоб только бензин окупить, и "эспрессо", какого вы ещё не видели в своей жизни, а детям "пало" и спелые фрукты. Вперёд, сеньоры!
После этого сопротивляться было уже просто невозможно, хотя Аксель и Кри не знали, что такое "пало", а сам Детлеф всю жизнь предпочитал любому напитку чай. Сыграло роль и то, что "таксиста" действительно знал, как зовут его вторую мать, и был совершенно не похож на злоумышленника.
Человечек рысцой затрусил мимо очереди на стоянке такси (надо сказать, очередь эта достаточно быстро двигалась), и Детлеф с Акселем, оглянувшись на терминал, заметили новых "ловцов", которые вились вокруг выхода и перехватывали туристов. Последнее даже успокоило двух мужчин - большого и маленького - в их тревоге за безопасность Кри: все эти юркие типы, конечно, знают друг друга, а раз так, маловероятно, что среди них окажется чужак.
Багаж был с быстротой молнии запихан в старенький, салатного цвета "ситроен", после чего торжествующий водитель лихо вывел машину на шоссе. Тут только Аксель по-настоящему вдохнул благодатный воздух острова, который был, наверное, не хуже "пало" и спелых фруктов. Чем он пах? Чуть подгнившим персиком? Морем? Какими-то незнакомыми субтропическими цветами? Этого мальчик так и не смог решить, но вдыхал его жадно, полной грудью, чувствуя, что по телу разливается ленивая истома и забываются все старые волнения и печали, а новых в этом райском месте просто не может быть…Вот из-за каменистой обочины, покрытой вечнозелёным кустарником, блеснула морская ширь, и дети, наверное, не удивились бы, если б "таксиста", крутанув руль вправо, повёз их дальше прямо по волнам. Но в море они не угодили, а помчались вдоль белого песчаного пляжа, отделённого от шоссе великолепными пальмами вышиной с трёхэтажный дом.
Когда дорога, утопая в хвойной зелени, пошла в гору и Детлеф увидел, как уверенно их шофёр мчит по "серпантину", он совсем успокоился. Видно, и на него расхваленный в рекламных проспектах воздух Сан Антонио начал оказывать своё действие.
- А у вас не так уж жарко, - заметил он, подставляя незагорелое лицо свежему ветру.
- Эмбат, - ответил "таксиста", ухмыльнувшись.
- Что?
- Эмбат. Морской бриз, сеньор. Отдыхай вы где-нибудь на Коста Брава или на Коста Дорада, вы бы при таком солнышке давно задохнулись, но у нас…Вы правильно поступили, приехав сюда, - добавил он.
- Долго нам ещё? - спросил Детлеф несколько минут спустя, налюбовавшись придорожными зарослями мирта и можжевельника. Не будет же, в самом деле, их новый друг везти почти бесплатно - тем более, что, судя по письму из пансиона, тот находится лишь в пятнадцати минутах езды от аэропорта.