Конечно, не стоило забывать, что даже если он, Аксель, и человек, то ему всего лишь одиннадцать с небольшим симпатичным хвостиком, что он никого не собирается водить за нос, и что если даже ему напишет какая-нибудь тридцатипятилетняя Катарина де Боот Кваак, то как прикажете потом всё это расхлёбывать - идти под венец? Вот же Кри и Дженни не переживают из-за отсутствия писем…
Но однажды в квартире раздался телефонный звонок. К счастью, трубку снял Аксель, сказав, как всегда "Квартира Реннеров".
- Это ты? - с придыханием спросил незнакомый женский голос, и что-то в нём было такое, что у Акселя в голове почему-то сразу возникло фото Хайке Химмельпфенниг - самая наглая физия из всей шворковой коллекции.
- Й…я, - растерявшись, ответил Аксель. (В разговорах ему частенько не хватало той быстроты реакций, которой отличалась Кри).
- Я знала, что ты здесь, - сказал голос. - Да и где ж тебе ещё быть-то, верно?
- К-кто вы? - заикаясь спросил мальчик.
- Как кто? Твоя Хайкхен!
- Откуда у вас этот номер телефона? - сказал Аксель, яростно дыша в трубку.
- У твоей девочки тоже пара извилин в голове найдётся - понял, пупсик? Разве я не говорила, что я кобра любви, и приползу без спроса? Мой прежний друг - неплохой хакер, он покопался в твоей почте и такого мне, бедной, понарассказывал, что я тебе сейчасссс…
Аксель выронил шипящую, как змея, трубку на стол, словно его и впрямь кто-то ужалил, и поскольку телефон уже опять звонил, не умолкая, пришлось заблокировать номер абонента. В тот же день Шворку было велено прекратить свои собачьи забавы, или пользоваться для них волшебным компьютером. (Повезло ещё, что родителей дома не было!)
- Волшебный компьютер для переписки с людьми не годится, - грустно ответил Шворк. - А вот защитить тебя от моих поклонниц я, конечно, обязан. Хорошо, писем и звонков больше не будет…Но всё-таки, как ослепляет ревность!
- Да неужели? - ядовито сказал Аксель. - Разве в твоих ящиках не находится тонна писем, которые взбесят кого угодно? А не только кобру любви?
- Я не о том! Как можно перепутать голос взрослого мужчины с голосом перепуганного одиннадцатилетнего ребёнка? Мне давно следовало перенести эту интриганку из серого списка в чёрный…
- Никакой я не перепуганный и не ребёнок, понятно? И, к твоему сведению, меня уже дважды по телефону принимали за папу!
Как бы то ни было, шипящие звонки прекратились. Вообще, справедливости ради надо сказать, что Шворк не принёс в семью особых хлопот, чего сперва опасались дети. Родители его полюбили, и, если не считать случая, когда мама облилась кофе и чуть не получила инфаркт, обнаружив пса у себя над головой, всё сходило гладко. Пудель и пудель - если не считать слишком больших, красных и выпуклых глаз.
Аксель ходил в школу, делал уроки, гулял с Кри и Дженни, а иногда - с терпимым школьным приятелем Максом Штрезе, и ждал чего-то…Чего? Он и сам не знал. Но почему-то был уверен, что история с подземными и звёздными духами не кончена. Как странно устроен мир! Ещё недавно стены акселевой комнаты, улицы, деревья, небо, школа и все знакомые были чем-то единственно возможным, а он, Акси, - вполне нормальным…ну, может быть, чуточку слишком рассеянным мальчиком. Но стоит только сделать шаг за привычные границы…Мрачные, спиралевидные коридоры Потустороннего замка, Бродячая Башня с её камерой пыток и комнатой, где совещаются Семь Смертей, мерцающий взгляд Штроя, три безумных птерокурицы Амалия, Элоиза и Беттина, готовые то нацепить для тебя на шею бант, то растерзать твою собственную шею…Достаточно взглянуть на своего ухажёра-пуделя, и начинаешь с ужасом понимать, что всё это, значит, был не сон? Аксель иногда ловил себя на том, что изумлённо разглядывает то акацию за окном, то спешащую куда-то девчушку со школьным ранцем, то пересохший фонтан на детской площадке - словно ожидая, что всё это вот-вот лопнет по швам, и из трещины, или из волшебной двери, или вообще бог знает из чего, хлынет То…Настоящее И Чудовищное! Прямо как в фильме "Война миров", который этим летом, через год после возвращения ОТТУДА, Кри, против обыкновения, захотела посмотреть без Дженни. Только с ним, Акселем. Не объясняя причин.
ГЛАВА III. ТАМ, ЗА ЗАНАВЕСОМ…
Ясным октябрьским днём, после долгих колебаний, он обратился к ненавистной ему Треске - иначе говоря, к учительнице немецкого:
- Фрау Брох, вы мне не подскажете…
Магда Брох медленно подняла очкастую голову и молча взглянула на него, будто спрашивая себя - уйти на дно или проглотить эту любопытную живность, возникшую из водорослей именно тогда, когда ты зависла над важной контрольной.
- Да? - сказала она, видя, что Аксель замер.
- Что бы мне такое почитать о духах? Серьёзное… - торопливо добавил он.
- О духах - в смысле, о сверхъестественных существах и привидениях? - уточнила фрау Брох и очень неприятно ухмыльнулась - словно сама была кровавым призраком с большим стажем.
- Ну…да. Наверное. Как они относятся к людям, и…
- Они никак не относятся, - отрезала фрау Брох, - потому что их нет. На этом свете я их, по крайней мере, не встречала…
"А на том?" - чуть не брякнул Аксель, но, к счастью, удержался.
- …а на том не была, - закончила фрау, после чего Аксель покосился на неё с явным сомнением. - Читательский багаж немецкого мальчика, который спрашивает такое, достоин жалости. Но если как следует поднапрячься, - и она ухмыльнулась ещё неприятнее, - то ты, пожалуй, сообразишь, какую трагедию Гёте можно назвать самым серьёзным произведением на твоём родном языке…
- Ах, да! "Фауст", - хлопнул себя по лбу Аксель, поблагодарил и твёрдо решил, что больше не обратится к ней ни за что на свете - всё равно, каком именно!
Казалось бы, чего проще - заберись к Шворку в "салон желудка", распотроши шкафы, о которых ни один чернокнижник старых времён не мог бы даже мечтать, и вот тебе сведения из первых рук (точнее, лап). Но что-то сжималось в груди Акселя при мысли об этом шаге - независимо даже от обещания, данного Хофу. "Если что - всегда успею", - думал он по пути в самую обыкновенную школьную библиотеку, которую прежде не баловал "внепрограммными" визитами. Да, почитать, что думают о духах сами люди - и полезно, и слова никакого не нарушаешь, и нет чувства, словно ты купаешься в речке, а чьи-то склизкие когти вдруг, ухватив тебя за лодыжку, тянут на дно…
После чего Аксель забрался с ногами в большое, старое, ещё дедушкино кресло и долго читал "Фауста". Иногда, впрочем, он вылезал из плюшевых недр и прохаживался по комнате: то спокойно, то нервно, а порой - просто тигриной походкой, и, если б в такой момент у него был полосатый хвост, он бил бы им себя по бокам. До сих пор мальчик слышал лишь обрывки народных легенд о докторе Фаусте, и не читал их толком в мрачной, фантастической книге Иоганна Шписа. Но сейчас ему вполне хватало и Гёте… Так, выходит, это не духи первоначально навязались Фаусту, а сам он буквально не давал им проходу! Черти и привидения наведывались к нему в кабинет, как к себе домой, а он умел не только вызывать их, но, если что, и посадить под арест. И даже самому верховному дьяволу Мефистофелю приходилось просить какую-то там, извините, крысу, чтобы она отгрызла от порога волшебный знак и выпустила чёрта на волю. Чего Фаусту было нужно от всех этих тварей, Аксель не очень понимал. Видимо, доктор занимался колдовством просто от скуки. "Ну да, - сказал себе мальчик, - он ведь был уже старый, и жил один. Вот если бы у него была Кри…или Дженни…он бы сто раз подумал, прежде чем пускать к себе в дом такую пакость".
Но, судя по всему, была и ещё одна причина, почему Фауст связался с духами. Он явно верил, будто не все они злые, и даже с чёртом можно договориться так, чтобы тебя до самой смерти ожидали сплошные удовольствия и развлечения. Что ждёт его потом, когда он умрёт, лихого доктора, кажется, совершенно не заботило. И это особенно поразило Акселя. Он даже ещё несколько раз перечёл кое-какие места знаменитой трагедии, пытаясь объяснить себе необъяснимое. Подумать только! Человек, который задевал беретом луну и звёзды, швырял книгами со своего стола в назойливых призраков и глядел в лицо дьявола с таким спокойствием, словно тот - не слишком умный студент…при этом не имел ни на грош фантазии и ни разу всерьёз не испугался вечных мучений? Хотя вот они, вот, ждущие его клыки и когти - здесь, в кабинете!
- Не иначе, у него крыша поехала…Псих! - вслух сказал Аксель, кружа по комнате. - Нет, даже не псих, а просто дурень. Вот он кто.
Но тут же вспомнил, что однажды, когда он при отце обозвал Макса Штрезе дурнем, Детлеф Реннер после его ухода сказал Акселю:
- Дурень-то он, может, и дурень, твой Макс, да почём ты знаешь, что ты не глупей его?
- Но, папа, такая простая задачка, а он не видит…
- Значит, у него голова так устроена. Вот скажи, у нас в доме чердак хороший?
- Отличный!
- А почему?
- Ну… он просторный, летом там прохладно, а зимой не дует…
- Но можешь ты выпрямиться на этом чердаке в полный рост, если встанешь в угол?
- Не могу, конечно…Там же скат, - пробормотал Аксель, поняв, куда клонит отец.
- Вот и соображай, - усмехнулся тот. - У всякого чердака свои скаты…
"Да! - решил Аксель, плюхаясь назад в кресло. - Спрошу у папы. Пусть объяснит мне, что творилось у этого Фауста на чердаке". И он уже направился к папиной комнате, держа книгу под мышкой, но остановился на полдороге. Нет. Не у папы. Папа книг, в общем, не читает, и вряд ли помнит эту, даже если когда-нибудь и листал её. Мама - вот кто нам нужен. И только полный балбес мог соваться к ненавидящей всё живое Магде Брох, когда у него такая мама - умная, начитанная, всё понимающая!