- В своем деле, но не в твоем!.. Вот крышу - пожалуйста, починю, а заменять розовые стекла в школе не берусь. Не знаю, какой цвет лучше. Ведь если подумать: ребята учатся, а учиться надо на чем-то положительном, идеальном… Это как задача для малышей: с одного гектара собрали двадцать центнеров хлеба, сколько соберут хлеба с двух гектаров?.. Надо ли ученикам в этой задаче учитывать, что на втором гектаре ленивый комбайнер наколбасил - оставил в поле полегшие колосья, а водитель-лихач, когда вез хлеб на элеватор, на крутых поворотах сыпанул пудик зерна в грязь?
- По-моему, ты отбой играешь… Мои ученики оказались смелее нас с тобой. Знаешь, что они предложили?
И Вадим Степанович коротко пересказал свой разговор с семиклассниками. Ему казалось, что после всего сказанного Кирилл Кириллович не может не одобрить желание ребят. Где, как не на практике, познавать жизнь и учиться быть хозяином? Именно этот вывод напрашивался из всех рассуждений Кирилла Кирилловича о школьном воспитании. Но получилось не так.
Кирилл Кириллович помрачнел и с силой потер ладонью свой широкий с ямкой подбородок.
- И ты пообещал им?
- Обещать я не мог. Сказал, что поддержу в разговоре с тобой…
- Это из той самой, розовой, оперы! - вскипел Кирилл Кириллович. - Они все могут, все умеют, со всем справятся!.. Заранее могу подсчитать, в какую копеечку такой эксперимент обойдется колхозу! Овощей - с гулькин нос, а убытков - целый воз!.. Втянул же ты меня в историю!
- За меня ты не ответчик, - поторопился успокоить его Вадим Степанович. - Никакой для тебя истории.
- Это ты так думаешь! - Кирилл Кириллович помрачнел еще больше. - Откажу - кем ты в глазах ребят станешь? Болтуном безответственным!.. А если соглашусь, потеряю на лето целую бригаду и вдобавок понесу расходы на пустую затею!.. Припер ты меня, Вадим, к стенке! Не привык я из двух зол выбирать, а ты заставляешь! Уже то, что смею выбирать, - уже одно это говорит: плохой я хозяин, избалованный, как и многие! Что мне стоит тысчонку-другую пустить на ветер ради друга!
- Никакой жертвы я даже от тебя не приму, - спокойно сказал Вадим Степанович. - Ты прав: риск большой. Затея ребят потребует расходов, которые в этом году едва ли окупятся. Но возможен и крупный выигрыш. Не в сегодняшних рублях и овощах - в будущем, в людях, которым после нас хозяйничать… Решать тебе. Подумай!
Вадим Степанович включил погромче телевизор, потому что начинался третий период.
- Не буду мешать, ухожу.
- Втянул же ты меня в историю! - повторил Кирилл Кириллович. - Даже болеть расхотелось!
Возвращался Вадим Степанович той же тропой, вившейся вдоль реки. Слева, оправдывая свое название, цепочкой огней тянулись Светлячки. Справа уходил круто вниз речной откос со следами лыж и санок. Где-то впереди, километрах в двух от села, был и тот невидимый сейчас безымянный остров, о котором говорили ребята. Вадим Степанович еще ни разу не бывал на нем. Шагая вдоль рек, он представил этот кусок земли, затерянный в ночной тьме, заваленный снегом, необжитой, холодный, и стало ему в ту минуту тревожно. Шевельнулось сомнение: не опрометчиво ли поступил он, обещав ребятам свою поддержку?
О расходах, которые неизбежно понесет колхоз, Вадим Степанович не забывал, но считал, что на воспитание подростков никаких затрат не жалко. В этот темный вечерний час его больше беспокоило другое. Мальчишкам и девчонкам всего лишь по четырнадцать - пятнадцать лет. Сумеют ли они, отделившись от взрослых, уберечься от опасностей и соблазнов бесконтрольной островной жизни?
У крыльца Вадима Степановича перехватил Ромка Изотов.
- Были? - заговорщически спросил он, выступая из тени на освещенную фонарем дорожку.
- Где?
- Да у этого, у председателя?
- Ну и глазастый ты!
- Не в глазах дело! - возразил Ромка. - Что я, вас не знаю? Раз обещали - тянуть не будете!
- Был… Разговор состоялся… А больше я пока ничего не могу сказать.
- И не надо! - Ромка заулыбался во весь рот. - Что я, вас не знаю? Раз были - значит, порядок! Можете ничего и не говорить!.. Зато я вам скажу! Мы все ваши вопросики - про семена и землю - решили! Колька Мысля их как орехи расщелкал!
- Ромка! - послышалось из приоткрывшейся форточки. - Где др-рова? Не жди третьего напоминания!
Голос Ромкиной матери прозвучал так, что и посторонний человек понял бы: опасно ждать третьего напоминания.
- Несу! - обиженно заорал Ромка и смущенно прошептал: - Не даст договорить!
- Иди, иди! - поторопил его Вадим Степанович. - А то и мне достанется за компанию!
Экспедиция
Ромка умел прихвастнуть. На следующий день в школе он так расписал вечерний разговор с директором, что не поверить было невозможно. Из Ромкиного рассказа выходило, что разрешение на остров получено у председателя колхоза и что Вадим Степанович приказал уже сейчас готовиться к лету.
С того дня у семиклассников началась хлопотливая жизнь. Хорошо было Кольке Мысле - он подаст идею и спокойненько отсиживается за своей партой, глядя с отсутствующим видом в окно. А всем остальным приходилось додумывать, как с этой идеей справиться.
Сказал Колька, что в области есть селекционные станции. Вроде бы и не трудно отправить на одну из них письмо с просьбой выслать семена. Сказал Колька, что надо взять на острове пробу земли для лабораторного анализа и по этой пробе определить, какие потребуются удобрения. И тоже вроде бы все это просто сделать. Но когда от слов переходишь к делу, тут всяких мелких трудностей хоть отбавляй! Где узнать адрес селекционной станции, кому именно писать, какие просить семена, как найти для просьбы убедительные слова, чтобы не получить отказ? И с землей для проб тоже: где ее раздобыть, если еще снег кругом, как сделать анализ?
Все было бы значительно проще, если бы ребята обратились за помощью к своим родителям. Но провозглашенные Борисом Кравцовым два нерушимых "эс" - самообслуживание и самоуправление - не позволяли по каждому пустяку бегать к взрослым. Потому и заседали ребята чуть ли не ежедневно.
Борис Кравцов управлял отрядом толково. Он разбил мальчишек и девчонок на небольшие группы и каждой определил конкретное задание. Вскоре был найден адрес селекционной станции, специализирующейся на овощах. Узнали и фамилию руководителя - доктор сельскохозяйственных наук Мекоба.
Зоя Бекетова, возглавлявшая группу, которой поручили написать письмо, прочитала на одном из сборов проект послания на имя Мекобы. Письмо понравилось ребятам. Оно было коротким, деловым и одновременно таким трогательным, что могло пронять даже Скупого Рыцаря. Не хватало в письме только названий сортов семян, что придавало ему дилетантский характер. Борис Кравцов почувствовал эту слабинку и хотел задержать письмо для доработки.
- Напишите: элитные семена, - подсказал Колька Мысля. Зоя снова вслух прочитала послание, добавив в него хитрое Колькино словцо, и даже Борис удовлетворенно кашлянул.
- Хорошо теперь… Давай подпишу!..
В колхозе имелась хорошая агролаборатория. К ней по предложению Бориса подключили Шурку Гая. Задание он получил сложное: разузнать у своей матери, агронома, как проводится анализ почвы, попрактиковаться, набить руку и, когда будет доставлена земля с острова, определить, в каком она нуждается удобрении.
За землей на остров откомандировали самого расторопного - Ромку Изотова.
- Одного? - возмутился он.
- Помощников бери сколько хочешь, - разрешил Борис.
- Фефёлу возьму!
Сеня Сивцев, как всегда, не сказал ни "да", ни "нет", будто совсем не его назвал Ромка, а Борис насторожился. Один чересчур уж расторопный, другой безразличный ко всему - та ли это пара, которой можно доверить ответственное дело? Не схимичат ли они? Накопать земли можно и поблизости - спустись в любом месте к реке, разрой снег и надолби мерзлого прибрежного песку.
- Мысля! - попросил Борис Кольку, которому доверял, как самому себе. - Не сходишь с ними?
- Могу, - отозвался Колька.
- Кого-нибудь еще из девочек надо! - тотчас предложила Катя Шитикова.
Борис понимающе улыбнулся.
- Вот ты и пойдешь.
В первое после разговора с Вадимом Степановичем воскресенье четыре лыжника вышли из Светлячков. С утра еще держался легкий морозец. Снег искрился и весело похрустывал под лыжами. Потрескивал на реке лед, будто просыпался, готовился к весеннему ходу.