- Репудина в аптеках нет. Вот "Тайга"… Толик, смотри, береги себя. Главное, больше не простужаться - это может отрицательно сказаться на сердце. И, главное, не сидеть долго на солнце.
- Главное, не пить сырой воды, - сказал папа.
- Главное, не входить разгоряченным в холодную воду - оказал я.
- Вам смешно, - опять вздохнула мама. - А я как подумаю, что он там будет купаться в речке, один, без надзора… Нет, Толик, ты мне должен дать слово…
У нее на глазах выступили слезы.
- Даю! - воскликнул я торопливо. - Купаться в речке не буду. Честное пионерское.
- Ну, хоть так, - мама измученно улыбнулась. - Хоть за речку я буду спокойна.
У меня в характере очень много недостатков. Однажды мама с папой сели их подсчитывать при мне и насчитали целых семнадцать штук. Некоторые я не признал и не признаю до сих пор. Вот, например, пенка с остывшего какао. Я ее терпеть не могу, меня передергивает от одного только ее вида. Но разве это недостаток характера? По-моему, нет, просто вкус.
Или вот я щенков часто тащу с улицы. Жалко их, несчастненьких, когда они скулят, просятся в дом. Мама это тоже присчитала к тем семнадцати моим недостаткам. Но я не согласен. Жалость к животным - не недостаток. Скорее, даже достоинство. Кстати, папа тоже колеблется насчет щенков. Он говорит, когда я их приношу, ему даже нравится. Но потом, когда они привыкают к квартире и начинают носиться по комнатам, лезть под ноги и грызть разные вещи, его берет злость и он ясно видит, что щенячьи увлечения - большой мой минус.
Ну, пусть не семнадцать, но двенадцать настоящих недостатков у меня все-таки есть. Достоинств куда меньше. Настоящих достоинств, я считаю, всего три.
Я регулярно занимаюсь физзарядкой - раз.
Я воспитываю в себе силу воли и часто стараюсь делать то, что мне неприятно, и не делать то, что приятно, - два. Например, когда надо выбирать: делать уроки или бежать на каток - я чаще всего сажусь за уроки.
И у меня твердое слово - три. Это у меня наследственное. Наш папа тоже такой. Честное слово из него клещами не вытянешь, но уж если вытянул - можешь быть спокоен. Он выполнит! И я тоже.
Так что насчет купания в речке - все! Отрезано! Даже если будет тридцать пять градусов выше нуля и даже если там сто пятьдесят речек!
Интересно, а есть ли в Малых Катках озеро? Или, на худой конец, хоть какой-нибудь завалящий прудик?
***
Об одном из своих двенадцати недостатков пришлось вспомнить, когда я вернулся с вокзала домой.
Настроение отличное, в кармане две рублевые бумажки и билет на утренний поезд - ровно в шесть часов. А другой карман пустой - на мелочь от сдачи я по дороге съел мороженое и выпил газировки.
Пустой? Нет, он не пустой. Там же ключ лежит от квартиры. Вот он… Но ключа я не нащупал. Как же так? Наверное, переложил в другой карман.
И в другом нет…
Спокойно, без паники. Главное - вспомнить… Ключ лежал на кухонном столе. Я подошел, протянул за ним руку. Но тут увидел пачку печенья - мама купила мне на ужин. И рука сама повернула к печенью. Распечатал пачку, съел одно. Несколько штук сунул в карман.
А как же ключ?
Остался на столе.
Опять рассеянность!.. Все время у меня неприятности из-за рассеянности. Возьму с собой в школу все тетради, оставлю дома авторучку. Захвачу авторучку, обязательно забуду какую-нибудь тетрадь. Возьму авторучку, все тетради, все учебники, все возьму - забуду, что сегодня первый день занимаемся не с утра, а во вторую смену. Приду в свой класс и смотрю ошалело на малознакомые лица. А, все вокруг гогочут.
Но ручку можно у Птички занять или еще у кого-нибудь. За тетрадкой можно сбегать на переменке - мы недалеко от школы живем. А вот как я сейчас домой попаду - вот что интересно?
С ключом и раньше у нас случались неприятности. Тогда мама звала слесаря домоуправления, огромного, волосатого деда Тишу с круглыми дырочками вместо ушей; раньше, еще давно, я совсем маленький был, дед Тиша, пьяный, отморозил себе оба уха. Теперь он водки в рот не берет, даже по, праздникам, и все свободное время проводит в винном магазине, уговаривает народ бросить пить.
Мама зовет деда Тишу, он приходит, ковырнет отверткой в замке - и готово.
Может, и сейчас его попросить?..
С дедом Тишей говорить надо по-особому: он плохо слышит. Нет, не кричать - криком ничего не добьешься, только глотку надорвешь. Надо встать против света, чтобы он увидел, как губы шевелятся.
Я старательно задвигал ртом, отчетливо выговаривая каждый слог:
- Откройте, пожалуйста, дверь восьмой квартиры.
- Не открою, - сказал дед Тиша. - Пусть мамка придет. Или папка.
- Да ведь они все уехали! - выкрикнул я в отчаянии.
Он посмотрел на меня проницательно, взял в кулак свою бороду.
- Малолетке не открою. Почем я знаю, может, ты от папки с мамкой по дороге сбежал. Откроешь тебе, а ты пьянствовать будешь с дружками в той квартире. Вон вчера из подвала таких же двух малолеток за шкирку выволок. Ну, разве чуток постарше. Надрызгались винишком. А ведь еще один с ними был, третий, удрал, стервец, через окошко.
Дед Тиша явно подозревал, что этот стервец стоит сейчас перед ним. Опять у меня на лбу выступил пот.
- Я непьющий!
Слышал он или не слышал - только повернулся ко мне спиной и стал обтачивать напильником какой-то стерженек, торчащий в тисках.
Стерженек жалобно и пронзительно визжал. Мне тоже хотелось завизжать.
Я пристроился у окна на лестничной площадке и стал думать, как мне быть. Решил: поеду так. Билет есть. А вещи… Мне ведь немного надо. Брюки и рубашка на мне. Загрязнятся - сам постираю, я тысячу раз видел, как мама стирает. Ну, одеяло, подушка. Дядя Володя что-нибудь раздобудет. Есть же у них в экспедиции какие-нибудь мешки, тряпки.
Жильцы проходили мимо, я здоровался. Некоторые интересовались:
- Ты что здесь сидишь?
- Жарко на улице…
Не хотелось рассказывать. Кто посочувствует, кто поругает. А толку что?
И напрасно я никому ничего не сказал. Потому что когда снизу, из своей мастерской в подвале, поднялся все-таки дед Тиша и, ворча что-то непонятное себе под нос, стал возиться с замком, открылась дверь квартиры напротив и вышла мама Котьки, того самого Котьки, про которого я наврал Птичке, что у него куча олимпийских медалей.
Котькина мама спросила…
- Что с замком?
Пришлось сказать. Она всплеснула руками:
- Что же ты молчал? Я же тебя на лестнице спрашивала.
Убежала в свою квартиру и вернулась с ключом на голубой ленточке - я ее сразу узнал: Катькина, из косичек.
- Вот. Твоя мама оставила, на всякий случай. Откроешь дверь - опять верни мне.
Мама, мамочка! Как хорошо ты знаешь все мои двенадцать недостатков! Ладно, пусть не двенадцать - пятнадцать, согласен. На все согласен, кроме пенки и щенков.
Дед Тиша посмотрел на ключ, потом на меня, повертел многозначительно пальцем возле головы и забухал вниз по лестнице своими сапожищами.
- Спасибо, дед Тиша! - заорал я ему вслед, да так громко, что во всех квартирах пораскрывались двери и высунулись испуганные хозяйки.
На этот раз он тоже услышал. Поднял голову и, кажется, улыбнулся. Кажется - потому что из-за бороды не понять: улыбается человек или нет.
Ключа на кухонном столе не оказалось - куда я мог его затолкать? Но он все равно не был мне нужен: уже вечер, и я решил из дома никуда не выходить. Отдал Котькиной маме ключ с голубой ленточкой и заодно договорился, чтобы завтра она меня разбудила: ей все равно рано вставать, в пять утра приходит со смены на железной дороге ее старший сын.
И вот я один в квартире. Хожу по пустым комнатам, ищу, чем заняться. Можно было бы укладывать вещи, да только они еще вчера уложены мамой. Читать тоже не хочется. Если только магнитофон включить… А вдруг сломаю?
Интересно, почему я должен обязательно сломать? Папа включит - не сломает, а я включу - сломаю. Подумаешь, ручку повернуть. Другое дело, если начать внутри отверткой копаться. А я просто включу и буду слушать музыку. Так хочется музыку послушать - сил никаких нет!
Включил магнитофон - и сразу меня к крану в ванной потянуло. Мама говорила, что он протекает. Может, починить? Вот будет им сюрприз: вернутся, а кран исправный. Кто починил? Я! Так хочется кран починить - сил никаких нет!
Разыскал в кладовке щипцы, плоскогубцы. Чтобы веселее было работать, подтащил магнитофон к самой ванной, поставил на пол, шнур длинный, как раз хватило. Музыка играет, я с краном вожусь. Покрутил сюда, покрутил туда - в порядке кран, больше не протекает.
Вернулся в комнату, улегся удобно на диване. Надо бы магнитофон из коридора на столик перенести. Да ладно! И так хорошо слышно! Вот, кончится лента - тогда перенесу.
Тра-ля-ля! Завтра в путь!
Тра-ля-ля! Тра-ля…
Проснулся я от сильных ударов в дверь. Было еще совсем темно. Неужели уже пять?
Побежал к двери.
- Спасибо, тетя Зоя! Я уже проснулся.
- Открывай скорей! Слышишь!
Не Котькина мама! Мужские голоса.
А вдруг жулики?
- Кто там?
- Открывай, тебе говорят! Весь нижний этаж затопило.
И только теперь я увидел, что стою босиком в воде. Откуда в коридоре вода?
Я открыл дверь.
Мимо меня промчались пять или шесть полуодетых людей. Возле ванной первый из них споткнулся о что-то и грохнулся на пол. Послышался треск.
Бедный магнитофон…
Мы все черпали воду ведрами, банками, кружками. Они меня даже не ругали. Только Иван Иванович из нижней квартиры - он работает в угрозыске - увидел на полу в ванной плоскогубцы, вздохнул жалостно:
- Эх, парень, парень!