Я пошел на свой участок. Работа эта медленная и трудная. Земля оказалась ссохшаяся, неподатливая. Тяпка с трудом поддевала сорняки. Я тоже нечаянно срезал несколько свекольных листьев. И все-таки мы продвигались вперед. Один Римас теперь отставал. И вид у него был жалкий. Наш Капитан обливался потом, щеки перепачканы землей. Он стоял над своей бороздой, несчастный, пришибленный. Андрюс занес тяпку:
- Выше голову, Капитан! Вперед, враг отступает!
Мы возвращались в лагерь. Ребята молчали. Мрачнее всех был Римас. Таким я его еще никогда не видел. Он показал мне волдыри на ладонях и мстительно произнес:
- Студенту это даром не пройдет. А, Дракон? Он переступил всякий предел. Не кажется ли тебе, Индеец, что он глумится надо мной?
Меня так и подмывало сказать ему что-нибудь обидное, но Римас с этими натертыми ладонями выглядел очень уж жалко. Я и не стал его дразнить. А он продолжал:
- Слушай, Индеец, не пора ли поднимать паруса? Крепость кишит предателями. И потом, ведь нас ждут. Ну, там, в городе…
Мне было не до Римаса. Я думал об озере. Вот оно, я видел его перед собой. Нет, не то озеро, где можно будет сегодня же искупаться, а совсем другое - далекое, большое. То, куда мама обещала меня повезти, когда будет отпуск. Но все сложилось по-другому, и ни я, ни она ничего изменить не можем.
В сумерки дядя Антанас подозвал меня.
- Давай, комендант, обсудим наши дела, - сказал он. - Как наш Римас, готов к отчету? Пусть объяснится перед всем лагерем. И перед тобой, комендантом.
Дядя Антанас посмотрел мне в глаза. Я молчал. А потом взял и сказал:
- Не надо мне от него отчета.
- Это почему же?
- Потому что… я тоже… ну… был там, в саду!
- Ладно, Тадас! - Дядя Антанас задумался. - Передай ребятам, что завтра приедут родители. Будем все вместе решать, как дальше жить. Понял?
Правду говоря, ничего я не понял. Просто побежал к палаткам. Было и грустно, и радостно. Хорошо, что Римасу не придется отчитываться о нашем ночном походе. Хорошо, что приедет мама. И что дядя Антанас сказал: "Ладно, Тадас"… И все равно было тяжело, обидно до слез.
6
Честное слово, не помню, как я вышел из гастронома, как очутился у развалин. Помню только, что всю дорогу мне чудилось, будто за мной гонятся. Я старался ускорить шаг, но так, чтобы было незаметно, а под конец не выдержал и помчался бегом. Правой рукой прижимал к груди коробку с "Лесной сказкой". В зале гостей меня поджидал Капитан Сорвиголова.
- На! - Я протянул ему коробку.
Мальчишка не спеша взял ее, повертел.
- А ты ее, случайно, не купил? - Он подозрительно прищурился. - Тогда операция "К-1" считается проваленной.
- Я… нет… Унес…
- Отлично! Если сумел провести "Кошку", ты достоин нашего доверия.
- Правильно, Капитан, веди его дальше. В зал церемоний, - услышал я откуда-то из-под земли холодный, бесстрастный голос.
- Слушаюсь.
Мы спускались в подвалы, потом карабкались наверх по выкрошившимся ступенькам, двигались по коридорам. Остановились перед дверью, которая неизвестно каким образом держалась в стене. Капитан вел меня, лицо его было строго и торжественно. Он гордо нес коробку со "Сказкой". Возле двери он остановился и четыре раза стукнул куском штукатурки.
- Путь открыт, - раздался все тот же голос, теперь уже близко, из-за двери. - Открыт для всех открытых сердец.
Дверь заскрипела, и мы очутились в престранном помещении. Я догадался, что до войны, когда дом был цел, тут находилась кухня: на полу валялись осколки кафеля, кирпичи, несколько конфорок. Штукатурка, наверное, давно осыпалась с потолка - теперь там были просто доски, щели заткнуты тряпьем. На ободранных стенах висели картины и все какие-то диковинные: на них изображались люди, но почему-то со звериными мордами. Еще на стене висела шпага, лосиные рога. В дальнем углу стоял столик и кособокий диванчик.
Из-за столика поднялся человек и пошел к нам навстречу. Он был в черном пиджаке, с бородкой и длинными волосами. На шее у него висела блестящая цепь. Нос с горбинкой, бледное лицо. Он показался мне довольно молодым, даже бородка его не старила.
- Операция "К-1" проведена успешно, - доложил Капитан Сорвиголова и протянул бородатому мою "Сказку".
- Неси на стол, Капитан, - распорядился человек.
Вот кто, значит, говорил этим ледяным, таинственным голосом. Ледяными показались мне и его пальцы, когда он положил свою руку мне на лоб.
- В его глазах нет страха, - произнес он. - Он достоин быть принятым в ряды воинов замка. Но прежде - маленькая формальность.
Бородач пристально глянул на меня.
- Мне сообщили, что у тебя нет отца.
- Нету, - прошептал я.
- Где работает мать?
Я сказал.
- Отлично! Капитан, достань шпагу! Все сюда.
Я увидел еще одного мальчишку - маленького и щуплого. Он выступил из самого темного угла и тенью скользнул к нам. Встал за спиной у бородатого и зашмыгал носом.
- Ты должен присягнуть! - раздался властный голос. - Капитан, шпагу!
Бородач взял шпагу и приставил к моей груди. Как раз в том месте, где бьется сердце. Я вздрогнул.
- Ты посвящен в нашу тайну, - пояснил бородатый. - А теперь - клятва!
Он нажал на шпагу, и я почувствовал укол. Мальчишки замерли по стойке "смирно", а бородатый закатил глаза и начал нараспев:
- Вступая в ряды защитников замка, клянусь ни за что и никогда, никому на свете не выдать тайну. Всегда и везде беспрекословно выполнять приказ повелителя. Если я нарушу клятву, да постигнет меня за это самая страшная кара. Да сопровождает меня эта клятва до гробовой доски.
- …до гробовой доски, - закончил я в ужасе.
Бородатый открыл глаза и опустил шпагу. Вздохнул.
- Теперь ты наш брат. Твой истинный дом здесь. Тут ты всегда сможешь найти прибежище и отдых. Меня зовут Пипеш. Капитана ты уже знаешь, а этот брат - Дракон. Твоя кличка будет "Индеец". Это в честь того, что ты умеешь мастерить индейский лук.
- Ура Индейцу! - в один голос заорали Капитан и Дракон.
Потом Капитан пожал мне руку.
- Когда мы не в замке и не на задании, зови меня Римасом, - сказал он.
- А я - Андрюс, - представился Дракон.
- Прошу всех к столу! - Пипеш величественно простер руку.
Мы подошли к столику, Пипеш открыл "Лесную сказку" и придвинул к нам, а себе налил стакан вина и залпом выпил. После второго стакана бледное лицо Пипеша раскраснелось, глаза заблестели.
- Капитан, что у нас на очереди? - обратился он к Римасу.
- Операция "ПОКШ-2", - не моргнув глазом, отбарабанил тот.
- Отлично. Операцию поручаю вам троим.
И Пипеш принялся излагать план операции.
- Опять воровать? - вырвалось у меня.
- О, милейший, простодушный друг мой! Такого слова не существует. Люди обязаны делиться своими благами. Неужели тебе непонятно?
Я поспешно кивнул. Пипеш порылся в кармане своего траурного пиджака и вытащил большую связку ключей.
- Возьми, Капитан, тут к любой двери подберешь.
Операция "ПОКШ-2" означала не больше и не меньше, как следующее: Римас, Андрюс и я должны забраться в подвал охотника, моего соседа, и унести оттуда кабанью шкуру! Вот так "ПОКШ". На операцию отводилось два дня. Пипешу требовалась шкура. Он разведал, что шкуру охотник хранит в подвале. Оставалось, как объяснил наш Пипеш, просто взять ее и унести. А как же охотник? Большое дело! Да он еще сотню таких шкур добудет… Признаюсь сразу: когда я я пришел домой и начал думать про эту самую операцию "ПОКШ", у меня поджилки затряслись. Неужели угодил в шайку? Мысль эта сверлила мою несчастную голову. Эх, как хотелось кому-нибудь рассказать. А кому? Я стал размышлять. Конечно, лучше всего маме. Но ведь я поклялся - никому. Значит, и маме нельзя. Раньше хотя бы про "К-1" можно было, а теперь - все. Эх, если бы не было этой проклятой "К-1", гастронома… И этой присяги или клятвы, как там ее… Вспоминать и то страшно. Мне не сиделось дома, на улицу выйти было страшно. А Римас - тот нисколечко не унывал. Наоборот, ему было весело, интересно, повсюду ему мерещились враги, которых он на каждом шагу разил. В своем воображении он уже видел плененного охотника, поверженного пса… Вдруг он решил: собаку следует отравить. Так положено. Но Пипеш не позволил, сказал, что это может навести на подозрения. Действовать надо незаметно и спокойно. Коротышка Андрюс тоже меня удивил - похоже было, что ему все равно, забраться в подвал или искупаться в речке.
На второй день, после обеда, как было условлено, я зашел за Андрюсом. Вернее, подошел к его дому. Андрюс тоже жил в старом городе, на узкой длинной улице. Он выбежал во двор. Вид у него был прежалкий. Я подумал, что ему тоже совестно стало идти на "операцию". Так и сказал ему. Но Андрюс только рукой махнул.
- Да ты лучше прислушайся, - ответил он. - Или просто посмотри.
Я остановился. На первом этаже, за низкими окошками, громко пели. Андрюс подвел меня под окно. Я привстал на цыпочки и заглянул. За столом сидели какие-то люди с красными лицами. В комнате все было перевернуто вверх дном. На полу валялись пустые бутылки, консервные жестянки. Стол грязный, заляпанный. Я повернулся к Андрюсу.
- Вот тот, с усами, - мой отец, - потупился он.
- А мама?
- Мамы у меня нету. Эта, толстая, она мне мачеха. Слышишь, как орет? Когда я дома, и мне достается. Уж лучше смыться, ну их совсем.
- Где же ты ночевать будешь?
- У Пипеша.
- А ты давно его знаешь?