- Буреночка, миленькая, иди жить на свободу! - чуть не плачет Кузька. - Мне очень надо.
- Не пойду-у-у-у! - мычит корова. - Там травы мало, только цветочки какие-то невкусные в горшках. Мне их и на полдник не хватит!
- А откуда ты знаешь, что они невкусные? - домовенок даже забыл, что ему расстраиваться надо.
- Я один однажды с окошка ску-у-ушала, - признается Буренка, - мне даже бабушка Настасья прутиком погрозила.
- Ну, однажды скушала, значит, и еще раз съешь, не отравишься, - рассудил Кузька. Уперся он ладошками в коровью ногу и давай толкать ее в дом!
- Шлушай, Кузенька, - шепчет ему на ухо шишига, - это уже не швобода, это уже что-то другое получаетшя. Шкажи точно, что тебе шта-рый Диадох говорил?
- Говорил, что всем животным должно вольготно быть. С кем хотят - с тем и дерутся. Что желают - то и кушают. Где хотят - там и живут… А ведь и точно! Опять я что-то перепутал. Иди, Буренка, в свой коровник или в чисто поле.
Отпустил он корову, а Лидочка расстроилась. Уж очень хотелось ей Буренку домоткаными ковриками и нарисованными цветами на печке удивить! А Кузька меж тем продолжает порядок наводить. Осталось совсем немного - свободу для эха устроить. Только кто знает, что этому насмешнику нужно? Еще никому не удавалось с ним по душам поговорить, о его желаниях узнать. Вредное оно, эхо, очень дразниться любит, вот никто с ним и не дружит.
- Лидочка, - командует Кузька, - тащи быстрее сюда Анюткину книжку. Там на каждую букву слова есть.
Мала еще Лидочка, читать не умеет. Да и не страшно это - Кузька уже давно азбуку освоил: и вслух читать умеет, и даже про себя немножко.
- Что тут у нас на "Э"? - протянул Кузька со знанием дела. - Э-ква-тор.
- Ой, шишиги родные, - завопила вдруг Юлька, будто на пчелу села, - обманули-запутали! Хотел Кузенька во взрошлого превратитьшя, а на шамом деле в лягушку превращаетшя!
Домовенок с перепугу даже книжку выронил и быстрее к лужице ближайшей помчался. Хотел он посмотрется в нее, как в зеркало, как он в лягушку начал превращаться. А шишига решила, что он, как все порядочные лягушки, просто к воде стремится.
- Погоди, Кузенька, - кричит она вслед Кузьке, - шкажи мне быштро, как тебя теперь звать будут, пока шовсем разговаривать не разучилшя. Квакузя или Куквазя?
Подбежал домовенок к лужице - смотрит, все в порядке.
Глазки - как глазки, вовсе не лягушачьи, а домовячьи глазки. И цвет лица вполне приличный, и бородавок лягушачьих не наблюдается. И с чего шишига взяла, что он в лягушку почти превратился? Побежал он обратно, а Юлька пуще прежнего орет:
- Ой, не приближайшя ко мне, Квакузенька, а то вдруг ты заразный? А я не только взросшлрй штать не хочу, но и лягушкой тоже. Мне и в шишигиной шкурке хорошо!
- И никакой я не Квакузенька, - сердится домовенок, - я самый что ни на есть домовой Кузька!
- Ой, радошть пришла в мой дом, - хлопает в ладошки Юлька, - Кузька квакать перештал!
- И вовсе я не квакал, - оправдывается домовенок, - это слово такое в книжке написано: экватор. Я не виноват, что оно на лягушачье кваканье похоже! И не путай меня больше! Сядь на полено и рот ладошками прикрой, пока я дальше читать буду.
Послушалась шишига. Она и сама поняла, что опять все напутала и только время у Кузьки отняла. Села она на полено березовое, юбочку аккуратненько расправила, ротик ладошками прикрыла. Слушать приготовилась, как Кузька дальше читать будет.
- Эхо живет в пещерах, пропастях, лесах и пустых комнатах, - читает он громко. - Все понятно. Пропасть на месте дома мы вырыть не успеем, будем делать пустую комнату. Быстренько-быстренько давайте все из дома выносить, пока бабушка с Анюткой не вернулись.
- Вот здорово! - радуется Лидочка. - Вернется бабушка усталая, а дома - хорошо, прохладно, ветер гуляет и места свободного - хоть в жмурки играй, хоть в догонялки бегай. Я давно хотела из дома все вещи лишние вынести, да только думала, что ты не позволишь, заругаешь.
- И не позволил бы, если бы мне не надо было во взрослого превращаться, - сетует Кузька, - а вот бабушка Настасья нас точно заругает. Она-то не знает, что в доме вольготно всем должно быть, даже эху!
- Не заругает, - подговаривет его Лидочка, - она увидит, что ты взрослым домовым стал, и так обрадуется, что и ругаться позабудет.
- Разговаривают! А шишига бедная за всех должна штаратыпя! - бормочет Юлька, волоча мимо них домотканый коврик.
Хорошо все поработали! Прошло совсем немного времени, а в доме - ни одной лишней вещи. Только печка стоит и мебель тяжелая, которую они вытащить без помощи взрослых не смогли. Зашел Кузька в дом, хорошо в доме! Всем в нем вольготно: и курам, и поросеночку, и ветру.
- Эхо, ты тут? - крикнул Кузька, насколько сил хватило.
- Тут, - быстро отозвалось эхо.
- Тебе здесь вольготно?
- Годно, - согласилось эхо.
- Значит, мне стараться больше не надо? - обрадовался домовенок.
- Надо, надо, - капризничает эхо.
- Ну уж, хватит, - не согласен Кузька. - Мне старый Диадох что сказал? Чтобы всем вольготно было, и все тут. А больше я ничего делать не буду! Устал, притомился.
- Ш печки швалилшя, - отвечает эхо.
Понял Кузька, что это не эхо, а уже шишига над ним подшучивает. Но не обижается. Ведь он теперь взрослый.
- Ну что, нравятся тебе мои усы? - спрашивает он Юльку.
- Ой, какие крашивые, - восхищается Юлька, - только они у тебя пока еще незаметные.
Бросился Кузька самовар искать, чтобы в него посмотреться, а найти никак не может. Самовар-то тоже теперь на улице живет, он тоже лишней вещью оказался. Пришлось на улицу бежать. Посмотрел домовенок на свое отражение - усов нет! Понял, что не удалось ему стать взрослым. А почему? Он же все правильно делал!
А тут во двор влетает Лешик - запыхался, взлохматился весь, еле говорить может.
- Дедушка забыл сказать, - кричит, - что это средство только для леших подходит. Потому что в лесу - свои правила, а в доме - свои!
Глава 5. Сестрица на курьих ножках
Хорошо, что в Кузькином доме все дружные. Помогли домовенку в аккурат к возвращению бабушки вещи в дом занести, а ветер, поросенка и кур выгнать. И эхо само ушло. Обиделось, наверное.
Расстроился Кузька, что не получилось у него взрослым с первого раза стать, а все-таки доволен, что не надо больше дом переделывать. Ну и что, что в доме ни урагана, ни эха нет? Зато в нем вольготно и людям, и маленьким домашним духам. А большего и не надо.
Не унывает домовенок: знает, что с первого раза не все получается даже у взрослых. "Первый блин - комом", - любит говорить бабушка Настасья и даже специально первый блин комом делает, чтобы куры могли полакомиться.
- Может, Баба Яга поможет? - заглядывает ему в глаза Юлька. - Она хоть и коварная, но немножечко волшебница. Всякие травы шобирает, зелья варит.
- Вот неразумеха! - всплескивает руками домовенок. - Яга ведь вредина, каких свет не видывал. Нарочно мне зелье какое-нибудь неправильное подсунет. И стану я не взрослым, а совсем грудным, негодным ни на что домовеночком. И жди опять семь веков, пока не вырастешь!
- А вдруг поможет? - не соглашается Юлька. - А ешли она и впрямь тебя во что-нибудь неправильное превратит, то я тебя шпашу! Приду к ней в гошти и буду визжать, пока она из тебя обратно Кузеньку не шделает.
- Поможет ли? - сомневается домовенок.
- А давай попробуем, - предлагает шишига, - давай мне что-нибудь не разрешай, а я визжать начну. Шразу, как миленький, все на швете разрешишь!
Пробовать Кузька не захотел - и так знал. Но раз у тебя такие надежные друзья за спиной - ничего не страшно. И побежал Кузька к Бабе Яге.
* * *
Бежит Кузька по лесной тропинке и только об одном беспокоится: как бы Яга в Доме плохого настроения не оказалась. Когда она в этом доме живет, то к ней не то что с просьбами идти, а вообще лучше на глаза не попадаться. Съест. Или нехорошими словами обругает.
Страшновато немного домовенку, да делать нечего. Не к кому ему со своей бедой обратиться. Можно было бы, конечно, Нафаню спросить или Вуколочку, да они вместе с другими взрослыми домовыми вниз по речке в соседнюю деревню на обмен опытом ушли. А Кузьку не взяли.
Опять взгрустнулось было домовенку: вот ведь несправедливость! И хозяйство он вроде хорошо ведет, и уважением пользуется, а опыт его никому не нужен. Мал еще.
- Ну, ничего. Вот вернутся взрослые домовые, а я сижу на крылечке, бородой землю мету. "Здравствуйте, дедушка, откуда к нам пожаловали?" - спросят домовые. А я ка-ак вскочу с крылечка, как запрыгаю, как закричу: "Это вовсе не дедушка незнакомый, это я, ваш Кузька!" Вот радость!