Забыл Кузька, что даже самый взрослый на свете домовой все равно гораздо меньше любого ребенка. И немножечко, самую маленькую капельку завидует взрослым. - А еще взрослых домовых мыши с первого слова слушаются, а мне сначала приходится авторитет устанавливать и показывать, что я не просто так себе, - грустно вспоминает Кузька. И начинает он завидовать взрослым домовым уже побольше, чем самую маленькую капельку.
- А еще взрослые домовые в соседней деревне собираются, опытом делятся, советуются, как все лучше устроить. А меня пока не берут. Мал еще я им для советов-то, - совсем мрачнеет Кузька и начинает уже вовсю завидовать взрослым.
- А еще у взрошлых бороды крашивые и ушы, а ты шебе как-то углы приришовал угольком из печки, так мыши чуть животики шо шмеха не надорвали, а Фенечка чумазеньким тебя обозвала, - вырастает словно из-под земли его подруга шишига Юлька, - а ты вовсе и не чумазым был, а вовсе чудешненьким.
Было дело, нарисовал себе как-то Кузька усы и бороду для важности. Уж больно хотелось ему важным казаться! И нарисовал он себе именно усы, а не "ушы", как шишига сказала. Просто она тоже маленькая и букву "с" не выговаривает, а вместо нее "ш" говорит.
Вспомнил Кузька, как он себе усы нарисовал, и как над ним все, кроме Юльки, смеялись, и совсем духом падает. Ах, как хочется ему настоящие усы заиметь! А вырасти они могут только тогда, когда он взрослым станет. Веков через десять.
- Конфуз у меня сегодня вышел, - жалуется он Юльке, - взрослые в невидимых хорошо превращаются, а я сегодня уши и лапти превратить забыл.
- Ой, как интерешно! - всплескивает лапками шишига. - Что ж ты мне раньше не шказал, я бы поглядела, как он выглядит, конфуз этот.
- Взрослым играть не хочется, а у меня столько полезного времени на игры уходит! Ну не могу я не играть, и все тут! Кажется мне, что если я играть не буду, то просто разломаюсь на мелкие кусочки, - продолжает кручиниться Кузька.
- Ой, шишиги родные, - вопит, как ужаленная, Юлька, - не разламывайшя, пожалуйшта, Кузенька, мне без тебя шкушно будет. Ш кем я играть буду? Кто меня вошпитывать будет?
- Не буду я больше играть ни-ког-да, - твердо говорит Кузька, - пойду на край света средство искать, как побыстрее взрослым домовым стать. Хочу поскорее усы, авторитет и своим опытом делиться со всеми домовыми! Прощай, дорогая шишига, следи тут без меня за порядком. Вернусь я взрослым - строго с тебя спрашивать буду.
Тут шишига заголосила совсем дурным голосом.
Чего-чего, а шум поднимать шишиги могут. Этому их мамы-шишиги с пеленок учат. Человеческие мамы детей успокаивают, чтобы не орали, а шишигинские тормошат, чтобы орали. Потому что призвание шишиг - всякие мелкие хулиганства устраивать и людям скучать не давать.
- Ой, Кузенька, - голосит шишига, - и не вздумай даже на край швета уходить! Без тебя в доме никакой дишциплины не будет! Баюнок днем начнет всех шпать укладывать, Кикимора Запечная под штол переберетшя - Подштольной штанет, Жировик-Лизун все запашы поешт, Корогуши вшякие понабегут. Да и я без тебя ишпортюшь. Как пить дать, ишпортюшь. Баловатыпя начну, шишиг взрошлых не шлушатьшя, шуметь по ночам, ручки у чашек подгрызать. Это я тебе чешно-чешно говорю.
Юлька так нарочно заголосила. На самом деле, она давно уже исправилась и почти совсем не балуется. Просто знает она, что Кузька - самый замечательный домовенок на свете, и хочет его дома удержать. Ведь самый замечательный домовенок никогда не уйдет на край света, когда дому его угрожает опасность в виде Корогуш и испортившихся шишиг.
- А может, не испортишься? - с надеждой спрашивает Кузька.
- Еще как ишпортюшь, - грозит Юлька, - хочешь, прямо сейчас портитыня начну? Хочешь, штупеньку у крыльца подгрызу? Дедушка вернется, наштупит на штупеньку, она шло-маетшя, мед разольется, и крыльцо шразу липким штанет. Прибежит бабушка и прилипнет. И Лидочка прилипнет. И Анютка. И кошка Фе-нечка. Вот шмеху будет!
- Ой, беда-беда, огорчение! - Тут уже Кузька голосить начинает и по крыльцу туда-сюда бегать. Чуть-чуть беду на дом не накликал! А еще домовой называется! Что же делать-то? И взрослым стать хочется, и дом оставить нельзя.
- А взрошлым только на краю швета штать можно? - хитренько спрашивает Юлька.
- Не знаю, - задумывается Кузька, - просто во всех книжках добры молодцы счастье именно на краю света находят. Сначала идут до Бабы Яги, она плохих молодцев съедает, а хороших пирогами кормит и клубочек волшебный дает. Куда клубочек покатится, туда добрый молодец и путь держит. А катится клубочек всегда на край света.
- Почему вшегда? - спрашивает любопытная шишига.
- Потому что земля - шар, так в Анюткиной книжке написано. Вот клубочек по шару вниз и катится. Понятно?
- Непонятно, - упрямится Юлька.
- Чего непонятно?
- Непонятно, почему Яга плохих молодцев ешт, а хороших на швободу отпушкает? Я, хоть и шишига, ни за что ишпорченного молодца ешть не штала бы. Я бы его пожале-е-ела и пирогами накормила. А шъела бы хорошего, швежего, вкушненького.
- Нет, не пойду на край света, - решает Кузька, - никак нельзя мне надолго дом покидать. Только словом обмолвился, а самая послушная шишига молодцами закусывать собралась. Так и быть, буду здесь средство искать, как взрослым стать. Может, ты тоже со мной взрослой станешь, чтобы мне одному не скучно было?
- Что ты, что ты, - затрясла косичками шишига, - ни за что я взрошлой не штану! Вот глу-пошти выдумал! Взрошлым вешти шебя надо чинно, прилично, вошпитанно, взрошлым и покричать как шледует нельзя, взрошлым вше в тарелке доедать приходитшя да и шалить им не положено. Нет, ни за что!
- Ну и не надо, - совсем немножечко обиделся Кузька, - только придется тебе, Юлька, все дела по дому на себя взять. Согласна?
- Шоглашна, шоглашна, - смеется шишига, - ты мне только волю дай, я вше дела шразу переделаю. Я хоть и хулигаништая, но порядок тоже люблю… Иногда.
Глава 3. "Взрослилъные" яблока
Сидит Кузька, думает. Никак придумать не может, где ему средство для взросления найти. А тут Лешик из леса в гости прибежал, играть зовет.
- Не до игр мне, - вздыхает Кузька, - решил я, что пока не повзрослею, ни за что играть не буду.
- Ну, взрослей скорее, - торопит его Лешик. Лешику тоже надолго из леса отлучаться не следует. Лес без лешего - как дом без домового. Некому в нем за порядком следить, некому за лесных жителей заступаться. А дед Диадох у Лешика старый уже, спит все время да и слышит плохо. Так что маленький лешонок в лесу, - почти за главного.
- Как же я быстро повзрослею, если я средства не знаю? - разводит руками Кузька.
- Какого средства? - ничего не понимает Лешик.
- Для быстрого взросления, - растолковывает ему Кузька. И рассказывает другу, какое огорчение с ним приключилось.
- Знаешь что, - прыгает на месте от нетерпения Лешик, - мой дедушка хоть и слышит плохо, зато все на свете знает. Пойдем у него спросим!
Долго Кузька не сомневался. Схватил друга за лапку и со всей силы припустил в лес. Даже узелок собрать не успел. Какой тут узелок, когда время не терпит!
Ох и любил домовенок в лесу бывать! Хоть и считают домовых домоседами, а они тоже любят иногда из дома выбираться. А лес для Кузьки как родной был - здесь его лучший друг жил, здесь как-то Кузька целую зиму зимовал, здесь он не раз и не два с Бабой Ягой в жмурки-пряталки играл. Каждую тропку знал, с каждым деревцем знаком был. И пенек старый, где жил дедушка Диадох, тоже узнал сразу. Приметный это пенек был, особенный.
Опята, что росли на пеньке, ни за что не давались в руки грибнику. Только нагнется человек, только ножичком к тонкой ножке гриба приладится, как за спиной его либо птица крикнет, либо ветер вздохнет. Вздрогнет человек, обернется, а опята - врассыпную. Не хотят они в грибную похлебку идти, им и на пеньке весело! Потрет глаза человек, постоит немного, махнет рукой - показалось! И дальше пойдет. А опята возвращаются и такой писк поднимают, что будят деда Диадоха. Только он не сердится.
- Дед Диадох, дед Диадох, - затрещал Лешик, как только приблизились друзья к пеньку, - выходи скорее, а то Кузька на край света уйдет!
Не отвечает Диадох, только эхо, непонятно как забравшееся в старый трухлявый пень, пискляво отвечает Лешику:
- На квашню упаде-е-ет!
- Древесный гриб тебе на язык, - пугается Лешик, - не каркай! Кузеньке срочно помощь нужна, а то он взрослым не станет!
- От моды отстане-е-ет, - дразнится эхо.
- А если он срочно взрослым домовым не станет, то на него злая тоска-лиходейка нападет. И будет наш Кузенька тихий, разумный и печальный.