* * *
– Накинь.– Он ещё раз остановил взгляд на исцарапанных и кое-где испачканных кровью бицепсах странного попутчика, втиснутых в черную футболку с короткими рукавами (форменную куртку с майорскими погонами я снял загодя, в лесу), и вздохнул: – Мало ли что…
Дальнобойщик остановил рефрижератор на первом же городском перекрёстке.
– Приехали, братишка. Мне сейчас в одно место заехать надо, одному. Сам понимаешь… – будто извиняясь, сказал "Буденный". – Бывай.
Я спрыгнул на асфальт, начал снимать джинсовку, но не успел. КамАЗ заревел, дернулся и, выпустив густой черный дым из расположенной над кабиной высокой выхлопной трубы, рванул вперед.
До дома я решил идти пешком. По дороге внимательно вслушивался в обрывки разговоров прохожих и вглядывался в лица сидящих на "бэтээрах" и танках солдат. Почти на каждом большом перекрестке стояла военная техника. Я с удивлением замечал улыбки на лицах молодых ребят в форме, которых, помимо их воли, заставили стать устрашающим монстром для простых мирных граждан. Из стволов пулеметов и орудий торчали букеты цветов. Невиданное зрелище! Последний раз я видел такое на экране телевизора в последний день вывода советских войск из Афганистана. Тогда мы, те, кто там когда-то был, не чувствовали себя" победителями. Это была бесславная война, которая так же бесславно и завершилась, не принеся ничего, кроме слез и ноющего сожаления о безмозглой тупости отдавших некогда роковой приказ "отцов народа".
Подойдя к своей пятиэтажке, куда обычно меня привозила и отвозила обратно на службу светло-коричневая "Латвия", я огляделся. Ничего подозрительного. Тихо, стараясь не производить лишнего шума, я поднялся по лестнице на четвертый этаж и позвонил в соседнюю с моей дверь. Из глубины квартиры мягко прошлепали детские шаги. Сережа, сын Павла Дмитриевича, был дома.
– Здрасьте, дядя Валера! – выпалил мальчик. – Папы нет, но он скоро будет. Вам дать ключ?
Уезжая на службу, я всегда оставлял ключи соседям, так как с самого детства имел отвратительную привычку везде оставлять зонтики, перчатки и ключи. Победить этот "порок" не удалось, и приходилось перестраховываться простейшими методами. Второй ключ от квартиры был у моей бывшей жены, которая жила сейчас с новым мужем в другом конце города.
– Да, дай, пожалуйста, – кивнул я в ответ.
Через минуту майор Бобров был уже внутри своей квартиры. Не мешкая переоделся в приличную одежду, собрал самое необходимое в спортивную сумку, положил туда документы и деньги – все, что были, в большой серебряный портсигар спрятал дискету и засунул его между рубашек, повесил сумку на плечо и уже собрался уходить, как неожиданно зазвонил стоящий на журнальном столике телефон.
Наверное, минуту я стоял и думал – брать трубку или нет? Но любопытство все-таки одержало верх.
– Алло? – спокойным, как у развалившегося в кресле перед телевизором шахматного болельщика, голосом, ответил я.
– Это ты, командир?! Молодец, хорошо бегаешь… – Я узнал голос человека, с которым уже имел возможность говорить в "Золотом ручье". Сейчас он просто шипел от бешенства. Его рваное дыхание больше напоминало свист старых кузнечных мехов. – Если хочешь умереть быстро и безболезненно, возьми дискету и спускайся вниз! Там тебя уже ждут. Боюсь, это все, что я могу для тебя сделать. Ты проиграл свою жизнь вчистую, придурок!..
– Что с "Золотым ручьём"? – я не смог сдержаться, чтобы не задать этот вопрос. В ответ услышал лишь отчаянный мат и обещание "свернуть мне башку собственными руками".
– Всё, сука, считай, договорился!!! – И в трубке раздались короткие гудки.
Я бросился к окну и успел заметить, как из двух припаркованных возле моего подъезда машин выскочили сразу несколько вооруженных людей в штатском. Случайные прохожие, моментально почувствовав опасность, в панике бросились в разные стороны. Какая-то женщина громко и пронзительно закричала… И тут я вспомнил очень простой трюк, время от времени применяемый квартирными ворами.
Я быстро покинул квартиру, прихватив с собой сумку, отдал ключ Сережке-соседу, спокойно поднялся по лестнице на последний этаж, слыша гул поднимающегося в шахте лифта и громкий топот ног где-то внизу, там, через чердачное помещение перешел из моего первого в четвертый подъезд, спустился на лифте вниз, зашел в подвальную дверь, выходящую не на улицу, а внутрь подъезда, около входной двери, и спустился вниз, в царство толстых, мокрых, покрытых колючей стекловатой труб канализации и отопления.
Дома в моем дворе стояли, образовывая пятиугольник. Жильцы называли это архитектурное чудо не иначе, как "Пентагон". При этом подвал четвертого подъезда одного дома отделяла от подвала первого подъезда следующего дома только выложенная в этом месте стена из белого кирпича, в правом верхнем углу которой над тянущимися там трубами канализации зияло отверстие полметра в диаметре. Благодаря такому подарку строителей, поленившихся класть кирпичи, стоя враскоряку и упираясь задницей в потолок, я через каких-то три минуты вышел на улицу в совершенно противоположной от своего подъезда стороне "Пентагона". Тут же поймал частного таксиста на раздолбанном "жигулёнке" и попросил его "ехать прямо и очень быстро".
Помня прокол в квартире, я предпринял все возможные меры предосторожности, три раза пересаживаясь из машины в машину, и быстрым темпом направился в противоположный конец города, увозя с собой сверхсекретную информацию, за которой в данный момент охотились могущественные силы.
Тогда я даже не подозревал, что, помимо своей воли, стал главным действующим персонажем тщательно спланированного и почти увенчавшегося успехом грандиозного спектакля.
Глава вторая
Во избежание вполне возможных недоразумений я не поехал на поезде и не полетел на самолете. К тому же мне, честно говоря, было жалко бросать совсем недавно купленную "восьмерку". У меня не было личного гаража, и машина большую часть своей жизни проводила под открытым небом на обдуваемой всеми ветрами платной стоянке недалеко от ВДНХ.
Расплатившись с таксистом, я вышел из потрепанной "Волги" за квартал от места дислокации моего четырехколесного коня и, с огромным удовольствием закурив, не спеша пошел в нужном направлении. Мысли, как и следовало ожидать, ни в какую не хотели выстраиваться в логическую цепочку, а беспорядочно метались внутри моей черепной коробки. Я успел ухватить главную – надо немедленно рвать когти из Москвы, но в остальном… Слишком серьёзная заварилась похлебка, чтобы о ней не думать. Размышляй, Валерий Николаевич, не ленись! А то не успеешь аукнуть, как уже раз и навсегда позабудешь все прелести жизни. Впереди тебя ждут о-о-очень непростые денечки.
Воспользоваться своим автомобилем мне так и не удалось. Любой автомобилист хорошо знает, что самые неприятные поломки всегда происходят в неподходящий для этого момент. Закон подлости, он же – закон бутерброда, неизменно падающего на землю маслом вниз, в очередной раз получил подтверждение. Да еще какое! Мало того, что двигатель совсем еще новой "восьмерки" наотрез отказывался заводиться, так ведь по непонятной причине вышла из строя и пережгла все предохранители электросистема машины, а вдобавок ко всему, еще село левое заднее колесо. На мой немой вопрос, заданный одними глазами подошедшему охраннику, он только пожал плечами и недовольно скривил небритую физиономию.
– Вроде не лазил никто… Я вообще только два часа назад сменился… – Парень с отсутствующим видом обошел вокруг не подающего признаков жизни "чуда" советского автомобилестроения, безразлично осмотрел машину и полез в карман джинсовых штанов за очередной порцией семечек.
– Ладно, придется сегодня на "пешкарусе" передвигаться. – Я, как мог, изобразил на фейсе равнодушную улыбку оглушенного пыльным мешком простофили, лениво захлопнул и закрыл на ключ дверцу "восьмёрки". – Закурить есть?
– Да вроде… – снова пожал плечами переросток и, покопавшись в кармане, вытянул оттуда всю в чёрной пыли от семечек пачку дешевых сигарет без фильтра. – Держи, дядя. – Он протянул её мне.
– "Ватра"?! – Я недовольно поморщился, как будто увидел прямо перед носом вонючую пупырчатую жабу. – Не, я лучше курить брошу, но такую дрянь в рот не возьму.
– Как хочешь, – нисколько не обидевшийся парень затолкал мятую пачку обратно в джинсы и широко зевнул.
– Пока. – Я вышел за высокие металлические ворота. Проблема с транспортом снова встала на первое место.
И тут опять вмешался Его Величество Случай. Хотя кто-то сказал, что случайность есть не что иное, как проявление закономерности. Возможно… Практически не найти человека, который в определенные моменты жизни не думает примерно следующее: "Вот не сказал бы я тогда ей… Вот не сел бы тогда к нему в машину… Вот послушал бы совет друга…" И так – до бесконечности. И все, кого посещают такие, выраженные в сослагательном наклонении воспоминания, совершенно правы! Нет ничего более сильного, более весомого, более определяющего всю дальнейшую жизнь, чем случайные события. Примеров тому сотни, тысячи, миллионы. Любой человек, если захочет, в своей собственной жизни насчитает много кардинально повлиявших на судьбу "мелочей".
Так случилось и со мной. И все благодаря притормозившей рядом со мной чёрной "Волге" с военными номерами и совершенно непрозрачными стеклами. Дверца машины чуть слышно щелкнула, и я увидел появившееся в проеме плечо, а затем и лицо человека в зелёной форменной одежде. Личность мужчины показалась мне знакомой. Я попытался вспомнить, где мог видеть его раньше, но он избавил меня даже от этой, не особо утомительной для серого вещества работы.
– Товарищ Бобров? Валерий Николаевич? – Офицер, как я успел заметить – подполковник, очень любезно улыбнулся и посмотрел на меня ярко-голубыми глазами. – Вы меня не помните?..