"Вертушка", захромав на одну "ногу", стала болтаться в воздухе как утлая лодочка, подвернувшаяся под цунами. Я уловил запах топлива и дыма, и это было совсем не смешно. Как ни странно, но смерть Крамского не произвела на меня должного впечатления. Наверное, еще и потому, что моей собственной жизни в данной ситуации была грош цена. Внизу – сплошная стена из сосен, ни одной пригодной для посадки поляны, да и о какой посадке может идти речь, если штурвал меня уже почти не слушается, а горючего в баках осталось не больше, чем в пипетке…
Но, как известно, надежда умирает последней. А уж тем более в душе такого отчаянного сорокалетнего парня, как я. Мы с моей шкурой в ситуации еще и похлеще попадали, всякое бывало. Застрявшие в мускулах пули, сломанные кости, отбитые внутренности и содранная полосками кожа – всё это сущая ерунда, в большинстве случаев ничего общего не имеющая со смертью. Самое страшное – её ожидание. Ничто так не утомляет, как задержка поезда, особенно, когда лежишь на рельсах.
Прямо как сейчас, когда я, как сраный веник, болтаюсь в воздухе на однокрылой и одноногой "стрекозе"!
Собрав в узел все свои мысли, я пару секунд активно поработал серым веществом и пришел к однозначному решению – нужно садиться (хотя правильней было бы сказать – бросаться) на "мягкие" кроны высоких сосен и елей. Расстояние до них резко сокращалось, а я отчаянно пытался удержать пикирующую "вертушку" в вертикальном положении. Согласитесь, падать вверх головой гораздо спокойнее, чем наоборот.
Можно сказать, что мне повезло. Мы со "стрекозой" не напоролись с размаху на ствол самой крепкой сосны, а провалились между двумя растущими в десяти метрах друг от друга лесными красавицами. Хотя их ветки и сучки на поверку оказались куда менее гостеприимными, чем я предполагал, ещё барахтаясь в небесной вышине. Хруст ломающегося стекла, ужасная вибрация и сотрясение от рубящих все вокруг лопастей главного винта, плюс к этому – падение спиной вниз, сделали своё дело.
Влепившись затылком в сиденье, а затем ударившись левым виском о стойку, я отключился.
Во время короткого забытья мне померещилось, будто внезапно оживший генерал КГБ, вытирая с губ кровавую пену, лезет ко мне своими переломанными, скрюченными и посиневшими пальцами, пытаясь схватить за горло и вырвать кадык. Я защищаюсь, пытаюсь отстранить от себя назойливого зомби, а когда убеждаюсь в бессмысленности стараний, в полную силу запускаю ему "розетку" из двух растопыренных пальцев прямо в глаза, выдавливая зрачки и добираясь подушечками до трепыхающихся и студенистых мозговых клеток… Слава Богу, я очень скоро очнулся и с первыми проблесками сознания хотел уже было обрадоваться окончанию кошмара, но, как оказалось, слишком поторопился.
Вертолёт завис, запутавшись в мохнатых переломанных ветках, метрах в шести над землей. Внизу лежало трухлявое поваленное дерево, так что прыгнуть и умудриться не сломать при этом обе ноги было под силу только гимнасту-профессионалу. Я лежал на левом боку, сверху на меня навалилось бездыханное тело Крамского. Дверца с моей стороны была широко открыта – удивительно, что я не вывалился и не свернул себе шею во время падения вертолёта.
Список ближайших задач представлялся мне вполне ясно. Для начала нужно благополучно достигнуть земли и не переломать себе кости. Затем как можно быстрее убираться отсюда, так как псы в камуфляже уже натянули поводки и готовы в любую секунду плюнуть в меня кусочком свинца.
Сделать задуманное оказалось гораздо сложнее. Едва я только освободился от тяжеленного трупа генерала, обмотав его болтающимся рядом со мной пристяжным ремнем и отодвинув куда-то за простреленное сиденье, попробовал вырвать у него из рук портативный компьютер, как неожиданно что-то треснуло там, где находился двигатель, и вспыхнул огонь. Я дёрнулся от неожиданности, и тело Крамского обрушилось на меня сверху.
Полёт не занял много времени. Сначала рядом со стволом поваленного дерева упал на бок я. Затем мне на голову свалился чемоданчик. Я поднялся на четвереньки, схватил ноутбук, отполз в сторону и снова провалился в бездонный колодец…
Очнулся я от тошнотворного запаха горящего человеческого тела. В метре от меня пылал упавший сверху вертолет, который подмял под себя останки генерала КГБ Крамского. Каким-то чудом лопасти винта не сломали мне позвоночник. Я приподнялся, мутными глазами оценил окружающую обстановку и пришел к утешительному выводу, что майору Боброву в очередной раз повезло. За прошедшие пятнадцать минут я мог умереть, по меньшей мере, трижды. Но, видимо, срок мой еще не настал, или смерть-старуха просто-напросто промахнулась и утащила с собой под землю верного цепного "добермана" могущественной секретной службы. Ну что же, я не против.
Портативный компьютер, как я и ожидал, оказался испорчен. Зато дискета – в полном порядке. Внезапно я ощутил дрожь в коленках. В этой упакованной в плоский несгораемый контейнер и надежно защищенной от деформации пластине хранилась чрезвычайно ценная информация. Ради неё многие пошли бы на все. Что, впрочем, уже с успехом и осуществлялось. Пока со мной дискета, я могу не переживать за свою жизнь – с одной стороны, и опасаться за неё – с другой. Парадокс. Никто не станет убивать меня (по крайней мере, специально), пока не узнает, где дискета. А как узнает – сразу в расход. Для определенных кругов уже перестал существовать майор Валерий Николаевич Бобров. Есть только гипотетический носитель информации. Со, всеми вытекающими из этого для него последствиями. Вот такое радужное теперь у меня будущее!
Мне понадобилось около двух-трех минут, чтобы плавающая перед глазами картинка более-менее сфокусировалась. Я, пошатываясь и опираясь рукой о ствол сосны, поднялся и быстро, насколько был способен, направился на юго-восток. По моим подсчетам, понадобится не менее пяти часов активных шевелений "поршнями", чтобы добраться до ближайшего шоссе. Там я сяду на какое-нибудь подходящее транспортное средство и попытаюсь как можно быстрее оказаться в Москве. В такой одежде, как черный спецкостюм, изорванный и измазанный кровью, далеко не уйдешь. К тому же – нет денег. И нет связи с "Золотым ручьем". От некогда верой и правдой послужившего мне сотового телефона остались только воспоминания.
Пока я, продираясь сквозь ветки, продвигался в сторону шоссе, голова моя работала в режиме "супер-турбо". Мне было над чем поразмыслить. Первым в длинной череде вопросов был риторический – что делать? О том, что дискета у меня, рано или поздно обязательно узнают в КГБ. Не исключена вероятность, что о том же пронюхают "камуфляжные". Они предприняли попытку захвата объекта с одной целью – завладеть программой кодировки. А внезапно ускользнувший, пусть и недалеко, вертолет, недвусмысленно свидетельствует о предпринятой попытке спасти дискету. Следовательно, по моему следу уже стремительно несется стая голодных собак. Несложно представить, что меня ждет, попади я им в лапы. Даже помолиться не успею.
Если же найти возможность разыскать компетентных людей в спецслужбах и вернуть им утраченный алмаз "Око света", то они, завладев дискетой, не колеблясь поставят меня к ближайшей стенке, дабы ликвидировать лишний источник возможной утечки информации. По воле случая я стал обладателем не предназначенного для посторонних секрета, а это равносильно смертному приговору…
Нет, такой расклад никак не подходит. Я, хоть и выбрал профессию военного, как любой нормальный человек хотел бы пожить на этом свете ещё три-четыре десятка лет. Пиво, женщины и все такое… Я не собираюсь умирать.
Тут надо отметить еще один, чрезвычайно важный момент. Календарь бесстрастно констатировал, что сегодня – девятнадцатое августа тысяча девятьсот девяносто первого года. В стране творилось Что-то непонятное. Я уже знал, что во все более или менее крупные города были введены войска. Нетрудно себе представить, что сейчас творилось во властных структурах и тем более в КГБ. Напавшие на секретный объект, безусловно, владели оперативной информацией на самом высоком уровне. И они знали, что сегодня им никто не помешает осуществить задуманное. Короче, не приходилось сомневаться, что они уже стремительно шли по моему следу.
В таком случае оставался только один выход – уйти до поры до времени на дно и там, окопавшись со всех сторон, ждать удобного момента для окончательного принятия решения. Ближайшие же задачи представлялись более-менее ясно.
Во-первых, нужно добраться до Москвы.
Во-вторых, узнать, как дела в "Золотом ручье". Это – особенно важно!
В-третьих, как можно быстрее уезжать из региона, а ещё лучше – из России. Я даже знал, куда именно.
* * *
Спустя три часа я вышел на трассу, тормознул рефрижератор с молдавским номером и без особых проблем добрался до Москвы. Правда, поволноваться все-таки пришлось, когда на въезде в город я увидел стройные ряды бронетехники и людей в военной форме. Молчаливый водила КамАЗа с "будённовскими" усами оказался хорошим парнем, порылся под своим сиденьем и положил мне на колени видавшую виды джинсовую куртку с бессчетным количеством заплат.