Я твердо решил завтра взять Шлагбаума за шкирку и притащить его на "партийный диспут" к Дульсинскому. А после соберу на него все документы и постараюсь отправить обратно в дом скорби. Ночь я провел как-то беспокойно. Ворочался, просыпался. Заснул только под утро, чтобы проснуться в холодном поту. Тут же вспоминал, что утром мне ехать к Шлагбауму, и почему-то эта мысль отдавалась холодом в солнечном сплетении.
- Что ты дергаешься так? - спросил я свое отражение в ванной.
Но ответа не мог сформулировать…
После утреннего совещания я выпросил у шефа машину - тащить "партийца" в общественном транспорте мне не хотелось, страшно было представить, что он может учудить, особенно если вспомнить слова из справки о том, что он в совершенстве умеет заводить толпу. А завести московскую толпу - вообще нечего делать.
- Куда едем? В какой дурдом? - ехидно поинтересовался водитель нашей отдельской бежевой "семерки", выруливая со двора Петровки, 38 через открывшиеся с металлическим лязгом ворота.
- За психом одним. Особо опасным, - мстительно надавил я на особо опасного. - Нужно его эксперту показать.
- Чего, мы его в салоне повезем? - заерзал на сиденье водитель.
- Не в багажнике же.
- Э, надо было группу взять. Наручники там… Как же…
- Да не трясись. Ну, укусит он тебя за ухо. Ничего. До смерти еще никого не загрыз.
- Тебе бы шутить, Гоша. А у меня жена, дети…
- Давай, крути баранку. Справимся…
- Ну тебе и линию дали, - покачал он головой, выруливая на Петровку и устремляясь к Садовому кольцу.
Впрочем, боялся наш доблестный водитель совершенно напрасно. Когда я поднялся по лестнице и начал названивать в дверь квартиры Шлагбаума, то еще не знал, что опоздал. В местном отделении милиции лежало заявление сестры Шлагбаума об исчезновении ее горячо любимого братца…
Жизнь состоит из случайностей. Правда, скорее всего, кто-то наверху, в небесах, подсовывает нам их, исходя из каких-то своих соображений. Нам эти соображения знать не дано. Поэтому где найдешь, где потеряешь - неизвестно.
Например, кто бы мог подумать, что из истории с "Кавказской пленницей" выйдет что-то путное.
С утра я сидел за своим письменным столом, зарывшись в справки и доклады. Набрал я их немало. Пришлось связываться с ФСБ, Минюстом, Минздравом, обществом борьбы с общественно-опасными сектами. Я встречался с людьми, получал у них документы, выслушивал мнения и обрывки сведений и слухов. Можно считать, что кое-какой банк данных, правда, весьма скудный, я набрал.
Было видно, что Россия переживала нашествие "духовных террористов". "Белые", "желтые", "голубые" братья, коммунисты, клуб любителей Богородицы, общество Святого Варфоломея дружно и с нетерпением ждут конца света, чтобы враз стало понятно, какими прозорливыми они оказались, и как все остальное человечество осталось в дураках. Они по восемнадцать часов в день предаются молитвам, самобичеваниям и целованию нечищенных ботинок своих гуру. И презрительно косятся на погрязший в пороке мир, в котором остальные люди греховно трудятся в поту, греховно создают материальные ценности и зарабатывают деньги, греховно растят детей и смотрят греховные телесериалы "Санта-Барбара" и "Историю любви".
Основными жертвами сект являются, конечно, сами сектанты. Но иногда достается на орехи и посторонним.
Встречаются смутные упоминания о черных мессах, сатанинских орденах, увлекающихся жертвоприношениями. Якобы на местах обнаружения изуродованных трупов следственно-оперативные группы находили и ножи с тремя шестерками - символом дьявола. Но конкретики маловато. Милиция с этой средой практически не работает. ФСБ в последнее время с излишнем пиететом, граничащим с обычным бездействием и халатностью, относится к свободе совести. Информации в правоохранительных органах крайне мало. И, что для меня самое главное, нигде нет ни одного упоминания о секте "Чистильщиков Христовых".
Я попросил наших аналитиков загнать имеющиеся данные в компьютер и попытаться найти какие-то закономерности, ниточки. Ах эта вера в прогресс. Ничего полезного мне эта железяка не сказала.
С моими психами, за всеми этими заботами я постепенно начал забывать, что такое нормальная жизнь нормального опера. И мне решили об этом напомнить.
- Подъем, тревога, - сказал шеф, собрав сотрудников в своем кабинете. - Сегодня большой шмон в "Кавказской пленнице".
- Опять?
- Сколько можно?
- А нельзя ли слинять?
Галдеж поднялся как в растревоженном улье.
- Слинять? - нахмурился шеф. - Как говаривал
Шарик из "Простоквашино" - индейская национальная изба - фиг вам.
Приказ начальника главка - с отдела семь человек.
- У меня засада.
- А у меня встреча с человечком.
- А у нас с Егорычем отчет срочный не сдан. Очень быстро выяснилось, что сотрудники отдела досыта наигрались в шахматы и компьютерные игры, перепились чая и как-то сразу вспыхнули как по команде трудовым энтузиазмом.
У всех появились неотложные дела, которые никак нельзя сделать завтра.
- Семь человек и баста, - поднял руку шеф. - Пофамильно объявляю.
Шеф зачитал список. Естественно, место для капитана Ступина в нем нашлось.
"Кавказской пленницей" прозвали в народе гостиницу "Россию" - ту самую, с видом на Кремль и Красную площадь.
Шмонали ее постоянно. Наверное, опять кто-то из мэрии решил гульнуть в тамошнем ресторане, не обнаружил там никого, кроме детей кавказских народов и парочки негров, был обруган по-азербайджански, а то еще и смазан по физиономии жульеном,
Нажаловалась чиновничья душа мэру. А тут еще подоспели очередные угрозы исламских террористов взорвать к чертовой бабушке реактор в Курчатовском институте и Спасскую башню. И вот в ГУВД спущено грозное указание - навести порядок в гостинице, принять меры к укреплению, изобличению, усилению - короче, обшмонать гостиницу "Россию" и пинком вытурить оттуда незаконно проживающих, рассажать по клеткам подозрительных типов. Ну и вообще - как получится.
Это секретное мероприятие уже неделю обсуждалось в верхах, и о нем знали в ГУВД все, начиная от генералов и кончая последней собакой в служебном питомнике. Все будет как всегда. Соберется пара сотен вооруженных до зубов милиционеров, всю ночь будут вытряхивать номера, найдут двадцать граммов анаши, стреляющую авторучку и занесенную прошлогодними листьями краденую машину на автостоянке, да еще набьют морду нескольким особо наглым горцам. А наутро в министерство и мэрию полетят телеграммы и письма - грандиозные успехи в борьбе с преступностью, наведение конституционного порядка и так далее. Все будут довольны, кроме кавказцев и капитана Ступина, невыспавшегося и злого.
В полдевятого вечера секретная операция началась. Сотню сотрудников МУРа, РУБОПа и других служб выстроили в шеренгу в подвальном этаже гостиницы. Шишка из МВД вещал что-то о непримиримой борьбе за законность в столице. Потом выступил руководитель гостиничного отдела милиции. Долго и нудно он объяснял, где искать наркотики и оружие. В это время обвешанные автоматами омоновцы шатались по вестибюлю, жадно пялясь на лотки с импортным пивом. Со "внезапным" и "стремительным" напором выходило явно что-то не то.
Под конец нас разбили на группы из трех человек - два опера и омоновец. Каждой определили этаж и крыло. Нам достался "север", восьмой этаж.
Единственно, что искупало скуку и тягостность задания - хорошая компания. В напарники мне достался мой старый друг Донатас Магомедович Стаценко, служащий старшим опером по особо важным в РУБОПе. Вряд ли кто из посторонних людей заподозрил бы его в принадлежности к правоохранительным органам. Больше он походил на отпетого лиходея, дежурящего с кистенем на большой дороге и ждущего караван с купцами.
Бородатый, здоровенный, драчливый - настоящий борец с оргпреступностью. Еще с нами был старшина из ОМОНа со своим приятелем под названием автомат Калашникова на плече.
Старшина уныло плелся за нами, шаркая по гостиничным коврам десантными ботинками сорок пятого размера.
- Чего мы тут делаем? - возмущался Донатас. - Тут мои бандюки в одном из номеров заложника держали. В тот же день, как наверху приняли решение о шмоне, они его отсюда перевезли на съемную хату. Какие выводы, Гоша?
- Ясно какие.
- Правильно. Скорость стука превышает скорость звука.
Информация сливается моментально. И все порядочные бандиты давно уже отсюда снялись.
Работа началась. Все это повторяется который раз. Тук-тук, кто в теремочке живет? Стоять нужно в стороне от двери - в этом случае тот, кто решит поздороваться с тобой выстрелом из пистолета, промахнется. "Здрас-сьте, милиция. Проверка режима проживания. Оружие, наркотики есть? Ваши документы".
Потом надо аккуратненько осмотреть номер. Обшмонать вещи. Обязательно посмотреть за батареей. Не позабыть снять вентиляционную решетку. Под ванной тоже может быть тайник с ящиком гранат. Как, ничего нет? Тогда покедова. Извиняемся за беспокойство, мы вас случайно приняли за масульманских террористов. Спите спокойно. Бандитам не открывайте. Мероприятие шло вяло. Донатасу, как всегда, хотелось подраться с преступным элементом. Омоновцу хотелось пострелять. Мне же хотелось послать все к чертовой матери и завалиться спать в свободном номере.
Восемьдесят процентов номеров были наполнены гостями с Кавказа, Закавказья и Средней Азии. У многих из проживающих не было штампов регистрации, да и вообще они не должны были находиться в этих номерах. "Хенде хох, выходить по одному" - существовали команды на такие случаи жизни. Беспрописочников мы доставляли в "обезьяннник" - так в простонародье именуется камера доставленных.