- Молоток у тебя брат, - оценил шеф. - Ну, рассказывай, зачем пришел.
Я изложил жгучую историю об исчезновении псих-больных и высказал предположение, что тут не обошлось без чьей-то вражьей руки.
- И что ты, братец Лис, предлагаешь? - в голосе шефа я не различил никакого энтузиазма.
- Для начала создать следственно-оперативную бригаду.
- Георгий, а психзаболевания через рукопожатия не передаются? - заботливо осведомился шеф. - А воздушно-капельным путем? На тебя что-то неважно действует общение с контингентом.
- Но ведь психбольные пропадают.
- Мало ли. На то они и психи, - вставил словечко Курляндский. - Одни пропадают. Другие порнографические и сутенерские газеты издают. Кстати, я позавчера одну такую закрыл.
- Так чего мне делать? - возмутился я. - Обо всем забыть?
- Как забыть? - вскипел шеф. - Работать надо. Я твоей интуиции доверяю. У тебя "нюх, как у собаки, а глаз, как у орла" - в "Бременских музыкантах" поют".
Трудись, Георгий.
- Ценное пожелание.
- Знаешь что, сходи к Дормидонту Тихоновичу Дульсинскому.
- К кому?
- К тому профессору, с которым мы тебя познакомили в театре. Лучше него в повадках ненормальных никто не разбирается. Шеф протянул мне черную лакированную визитку, где серебряным тиснением перечислялись многочисленные, и далеко не все, звания и достижения профессора
Дульсинского, а так же его телефоны.
- Он никогда не отказывал нам в помощи…
Я вернулся в кабинет и первым делом стал названивать по телефонам, указанным в визитке. По третьему телефону я дозвонился, Представился. Профессор вспомнил меня сразу. И действительно согласился помочь, назначил встречу у себя на квартире в восемь вечера.
В назначенное время я был на месте. Жил профессор на улице Тверской в сталинском доме, увешанном мемориальными досками.
Открыл мне голубоглазый телохранитель и шофер. Я умудрился вспомнить, что кличут его Марсель Тихонов, - в театре он торчал за спиной профессора, как бульдог, готовый вцепиться в любого при первом опасном жесте в отношении хозяина. Роль дворецкого он исполнял на пять баллов - естественно и спокойно. Он взял из моих рук портфель и поставил его в стенной шкаф, подал мне мягкие пушистые тапочки, слегка поклонился, махнул рукой в сторону комнаты и древесностружчатым голосом проскрипел:
- Вам туда. Ждут.
С высокого лепного потолка свисала старинная фарфоровая люстра, стеклянные двери с бронзовыми ручками как нельзя лучше гармонировали с массивной антикварной мебелью и тяжелыми красными бархатными портьерами. В обстановке комнаты чувствовались стиль и богатство. Это тебе не примитивные импортные мебельные поделки предмет обожания новой русской буржуазии.
- Мои предки славились отменным вкусом, - профессор заметил, что на меня произвела впечатление обстановка квартиры.
Он взял меня мягко под локоть, предварительно стряхнув с моего пиджака невидимую пылинку, и провел к креслу.
- Мой прадед исцелял человеческие души еще при царе. И дед занимался тем же. И отец. Все были в почете потому что дело свое знали. Вот они.
Он взмахом руки обвел вывешенные на стенах, очень неплохо исполненные портреты.
- Этот - кисти Нестерова, - сообщил мне пррфе сор. - А это - Налбандян. А этот портрет, на который ваш покорный слуга, исполнен Ильей Сергеевичем Глазуновым.
- Да-а… - я уселся в кресло. Напротив меня устроился профессор.
Голубоглазый зомби вкатил в комнату столик на колесах, на котором дымился серебряный кофейник, а также в обилии были закуски, фрукты, возвышалась бутыка коньяка.
- Настоящий армянский коньяк. Коллекционный, профессор провел пальцами по бутылке.
Голубоглазый зомби Марсель разлил по чашкам кофе плеснул в специальные коньячные рюмки коньяк и, повинуясь кивку хозяина, плавно удалился.
- За продолжение знакомства, - профессор поднял рюмку.
Я проглотил обжигающую жидкость. Коньяк на самом деле был отменный, нисколько не напоминал те cyppoгаты, нахально именуемые "Наполеон", "Метакса", которыми полны ларьки и магазины. Теперь долька лимончика к нему. Прекрасно! Я почувствовал, что мне здесь хорошо
- Что вас привело ко мне? - перешел к делу профессор.
- Дело несколько странное, - начал я. - Хотелось бы услышать ваше мнение.
- Весь внимание, - добродушно улыбнулся он, поощряя меня начать рассказ.
Он действительно очень внимательно выслушал мой рассказ, поглаживая края рюмки холеными пальцами. Он лишь пару раз перебил меня и задал толковые уточняющие вопросы.
- Каково ваше мнение? - спросил я, завершив повествование.
- Для мнения слишком мало информации. По-моему, вы излишне драматизируете ситуацию. Люди с нездоровой психикой обычно существуют в разладе как с окружающим миром, так и с самими собой. Пытаясь уйти от травмирующих внешних обстоятельств и от себя, они нередко считают, что их спасет перемена мест. И тогда они становятся бродягами.
- Почему сразу столько народу подалось в бродяги?
- Кто ж знает. Может, на них повлияли вспышки на солнце или лунные циклы. Я на практике убедился - мои пациенты очень чувствительны к гелиобиологическим и астрологическим факторам. А еще на них действует биоэнергетическое состояние общества. Их нервы обнажены.
- Я не психиатр. Но я достаточно опытный сыщик.
Тут что-то другое. Более приземленное… И опасное. Профессор в ответ только пожал плечами.
- Дормидонт Тихонович, вы столько лет имеете дело с миром сумасшедших. Наверняка должны ходить какие-то слухи, истории, сплетни, которые кажутся на первый взгляд досужими. Должна быть какая-то зацепка.
- Эта область полна тайн, - кивнул задумчиво профессор. - Пограничье. Грань иных миров. Возможно; психиатрия - дверь не только во внутренние пространства, но и в какие-то объективные реальности… Конечно, общаясь с больными, да и с коллегами, услышишь немало всякой чепухи. Мой хороший знакомый, главврач подмосковной детской психиатрической лечебницы, утверждает, что к нему в последнее время поступают с ошибочным диагнозом шизофрения дети, контактирующие с иным разумом. Он уверен, что они говорят правду. И якобы над больницей зависали НЛО. Как вам?
- Ему самому надо лечиться.
- Так ли?.. Ходит, конечно, немало сплетен. В основном пустяшных. Например, о "чистильщиках".
- О ком?
- Якобы существует секта, готовящаяся к концу света и объявившая войну бесовской рати. Она проповедует очищение мира от приспешников Сатаны. Испокон веков считалось, что психически нездоровые люди одержимы бесами. Как легче всего избавиться от такого беса?
- Убить того, в ком он сидит, - завороженно кивнул я.
- Впрочем, молодой человек, все это слухи. Слова, в которых вряд ли есть хоть крупица правды.
- Вы с большей готовностью поверите в НЛО над детской психбольницей?
- Почему бы и нет.
- Я больше верю в злодеев, чем в зеленых человечков.
- Такова ваша профессия.
Профессор так и не смог конкретно вспомнить, что еще слышал о "чистильщиках" и откуда. Мы посидели еще некоторое время, уговорили-таки бутылку коньяка. Отказавшись от предложенной машины с шофером, я вышел в синий летний московский вечер.
До станции метро "Пушкинская" было несколько остановок на троллейбусе. Я решил одолеть это расстояние пешком, немножко проветрить затуманенную армянским коньяком голову. Москва готовилась к ночной разудалой жизни. Вылезали из "Тойот" и "Ниссанов", расползались по кабакам и дискотекам новые русаки, нервно озирались "съемные" дамы, ищущие кавалера на один вечер, раскручивались колеса рулеток, давая разгон темным человеческим страстям. Смешивались коктейли, кололся лед, охлаждалось пиво, припускались осетры и жарились молодые поросята. Впереди - разгульная, бездумная, пошлая и веселая московская ночь…
Я увидел ее, идущую от сиреневого "БМВ", Спина ее кавалера мелькнула и скрылась в дверях, так что я не успел рассмотреть его. Зато воздушную женскую фигуру я разглядел очень хорошо. Плавно, как белоснежная прогулочная яхта, к фешенебельному валютному кабакторию причаливала моя Клара.
Значит, все-таки флирт. Даже скорее всего романчик. У меня современные взгляды. Выяснение отношений, истерические крики, вызов соперника на дуэль, планирование головой вниз с моста или жевание по ночам пропитанной слезами подушки - это все не по мне. Ее право флиртовать с кем угодно. Тем более у меня тоже есть такое право, которым я время от времени пользуюсь. Да и Клара - кошка, которая гуляет сама по себе, точнее, порхает, куда ветер носит. И никуда она от меня не денется.
Я кинул взгляд на номер "БМВ". У меня неплохая память на цифры, и номер засел намертво в моей голове. Хотя проверять его по картотеке, выяснять, кто хозяин машины, я посчитал ниже своего достоинства. И, как потом оказалось, зря. Это сильно облегчило бы мне жизнь и сберегло бы массу сил и нервов. Но если бы знать заранее, где плюхнешься…
"Из больницы специального типа в Ленинградской области совершил побег общественно-опасный псих-больной Феликс Цезаревич Великанский, 1962 года рождения, прописанный в г. Москве, Ленинградский просп., 68, кв. 14. Приметы - рост 2 метра 01 сантиметр, атлетического телосложения, на лице и теле обильный волосяной покров, лицо квадратное, уши равнооттопыренные, глаза навыкате, лоб покатый, низкий, брови дугообразные, кустистые, сросшиеся"… Ну и так далее.