Несомненно, прошедшие недели были самыми кошмарными за все восемь лет моей милицейской жизни. Что там пред ними штурм Грозного, В котором мне некогда приходилось участвовать.
Выписка Из приказа начальника ГУВД, расписывающего мои функциональные обязанности, снилась мне по ночам. Мне предписывалось "осуществлять контроль за общественно опасным контингентом в вышеуказанной среде. Принимать меры к профилактике преступлений и правонарушений, к приобретению и укреплению оперативных позиций, изысканию лиц, готовых к сотрудничеству, к вербовке агентуры".
Тот, кто готовил этот документ, сам вполне созрел на роль "контингента из вышеуказанной среды". У автора, похоже, был белогорячечный бред, который не одолеть даже "самым лучшим аспирином "Упса". В Москве несколько десятков тысяч стоящих на учете психов, многие из которых доросли до того, чтобы считаться общественно-опасными. И со всей этой ратью должен биться один оперуполномоченный, пусть даже и по особо важным делам (вот спасибо-то, в должности подняли, будь она неладна!
Агентура из числа "вышеуказанного контингента"! Профилактическая работа! Это же надо!
Я быстро понял, что конкретных результатов с меня требовать никто не намерен - начальство пока утратило связь с действительностью только на бумаге. На оперативных совещаниях в отделе я чувствовал себя случайным] наблюдателем, эдаким Чацким - человеком со стороны, свысока взирающим на кипение мелких человеческих страстишек. Что мне так называемые громкие дела, над которыми пахал наш отдел - убийства семьи из пяти человек, поиски киллера, взорвавшего офис с семерыми сотрудниками фирмы "Роза ветров", захват террористом детского садика и кража колеса с машины заместителя, у меня дела покруче. Десятки тысяч единиц самого взрывоопасного человеческого материала. Критическая масса "ядерного" топлива. Нагасаки и Хиросима плюс ядерный полигон на Новой Земле.
Моя новая должность прекрасно годилась для очковтирательства. В принципе, из нее можно было бы сделать санаторий - штампуй только один за другим липовые отчеты, которые все равно никто не удосужится проверить, и плюй в потолок. Но, будучи человеком дисциплинированным и ответственным, я имел дурную для опера привычку отвечать за каждую галочку в отчетности, вместо того, чтобы маяться дурью и праздно проводить время, я засучил рукава и начал пахать.
Перво-наперво я состыковался с психиатрами, с которыми мне надлежало в будущем контактировать по знаменитому приказу. Когда я объяснял им цель моего визита, они почему-то начинали очень пристально изучать мое удостоверение, похоже, надеясь разоблачить во мне тайного пациента. Следующий шаг - я перекопал все соответствующие учеты. Из списков опасных психбольных я выбрал несколько сот человек, представляющих наибольший интерес. Потом взял под мышку папку с бумагами и двинул знакомиться с "вышеуказанным контингентом", дабы "проводить профилактическую работу" и "укреплять оперативные позиции".
Поначалу это было даже забавно. Но вскоре стало нестерпимо тоскливо. Ведь я был из тех оперов, которые горят на работе. Порой синим пламенем. А тут совершенно бесцельная непонятная работа. Впрочем, скучал я недолго. До того момента, пока не набрел на нечто удивительное… Но стоп, обо всем по порядку.
Начав работать с людьми, я сделал несколько открытий. Убийцы, насильники и злостные поджигатели из "контингента" оказывались, как правило, вежливыми, гостеприимными, приятными в общении людьми. Они поили меня чаем с вареньем (к счастью, без стрихнина и цианистого калия), увлекательно рассказывали о рыбной ловле и об их опыте взращивания помидоров в коммунальной квартире. Ко мне, как правило, они относились дружелюбно и с сочувствием, если не считать некоторых недоразумений: пары попыток задушить меня шарфом и одной сбросить с шестнадцатого этажа. Но у большинства я почему-то вызывал доверие. Многие даже искренне желали помочь мне. Одни обещали замолвить за меня словечко Президенту России или США. Другие - познакомить с жителями иных миров, которые готовы мне "прочистить энергетические каналы и подлатать карму". Третьи предлагали бесплатно порошок, помогающий от ящериц, летающих по ночам по квартирам, или эликсир для роста гаечных ключей.
О совершенных в прошлом контингентом проступках говорить я зарекся после беседы с застарелым эпилептиком. Кстати, эпилептики считаются самыми злобными из психически больных. Сдуру я попросил одного поделиться воспоминаниями. Он и поделился. В жизни я встречал немного людей такого безобидного вида. Он походил на Чебурашку, а говорил голосом, которым обычно вещают в мультиках за кадром: "В некотором царстве в некотором государстве".
Иду я домой. Приятнейший, теплый весенний денек. Захожу в подъезд, в лифт. Лифт у нас старенький, с распашными дверьми. Вдруг вижу, в подъезд входит Марья Ивановна, милейшая женщина. Я говорю - идите сюда, Марья Ивановна, чего вам лифта дожидаться? Она подошла, говорит - спасибо вам, а сама пальчики-то свои, пальчики на железяку положила. Я дверью пальчики-то ее и ударил.
При этих словах эпилептик подпрыгнул на стуле и миг трансформировался из Чебурашки во взбесившееся Дракулу. Он истошно завопил, раздирая глотку:
- Ударил ее! Ударил!!!
Через две недели, отрабатывая дальше список, я добрался до одного знакомого лица - главного режиссера "Завалинки" Славы Грасского.
Паранойяльная шизофрения. Наблюдается агрессив-склонность к вызывающему антиобщественному поведению.
Обладает задатками лидера, собирает вокруг себя людей различного склада и социального положения - так гласила справка. Насчет консолидации людей различного склада я смог убедиться лично.
Дверь мне открыла сильно декольтированная, в причудливом туалете от Зайцева девица. - К Славику? - взвизгнула она радостно. - Парниша, я тебя люблю, хоть у тебя и рожа, как у нашего участкового… Ха-ха, шучу, красавчик.
Она влажно чмокнула меня в губы и пропустила в квартиру. Там было дымно, людно и шумно. В руках у людей были банки с пивом, стаканы с шампанским и женские плечи (а то чего и похлеще!). Полуголая деваха с наголо бритой головой, на которой масляной краской была нарисована пышная прическа, сидела на рояле. А тип со зверским выражением лица, во фраке в горошек наяривал на нем "космическую музыку". В типе я узнал руководителя модной группы "Крик мартокота", с которой у "Завалинки у Грасского" был совместный коммерческий проект. Сам Грасский возвышался на старинной тумбе с гнутыми ногами в позе Маяковского с плаката и читал стихи Байрона. Первые пять минут он срывал аплодисменты, все чаще переходящие в свист. После пятого стихотворения его просто скинули с тумбы, и он упал, черти его дери, прямо в мои объятия.
За время, прошедшее с моего посещения "Завалинки", Грасский успел приобрести вполне пристойный вид. Он Добрил голову, оделся в черный смокинг, нацепил на шею желтую бабочку в красный горошек. Теперь он почти походил на человека. И человеком, на которого он почти походил, был народный артист Филиппов в роли Кисы Во-робьянинова, если бы ему сбросить годков двадцать.
Вы?! - Грасский узнал меня сразу и моментально деловито озлобился. Оттащив меня в сторону, базарно осведомился:
- Что вам здесь надо, милиционер?
- Обхожу поднадзорных. Тех, которые лежали в психиатрических лечебницах.
- А причем тут я?! В лечебницу меня затолкали злопыхатели ! Вышел оттуда благодаря протестам союза театральных деятелей, комиссии по правам человека, хельсинкской группы и лично посла Соединенных Штатов Америки. Понимаете - Соединенных Штатов! А ты кто такой?!
- Уж не посол, конечно. Поэтому предпочитаю всех психов проверять сам, а не доверяться хельсинской группе, - мне надоело разводить дипломатию. Моя некогда стальная нервная система в последнее время стремительно ржавела.
- Что?! Да ты сам псих! А их я ненавижу! Это мое кредо! .
- Да, отбросы Вселенной, - кивнул я, вспомнив высказывания самого Грасского.
- Вот именно! - режиссер заводился - А отбросы утилизируют. Они исчезают!.. А сейчас двигай отсюда. Не то "Голос Америки" натравлю. Вон его корреспондент, - он кивнул на скучного очкастого субъекта, что-то ищущего в вырезе незнакомки, открывавшей мне дверь…
Тот самый разговор об "отбросах" выплыл в моей памяти через несколько дней. Я тогда как раз понял, что в Москве в последние полгода исчезают психбольные!
Первым я обнаружил исчезновение сумасшедшего изобретателя, трудившегося над эликсиром молодости и пастой для выпадения зубов. Потом выяснил, что пропал "Черепашка-ниндзя". Затем установил, что куда-то исчез родной брат великого американского гангстера Лакки Лучиано.
Меня кольнуло дурное предчувствие. Интуиция подсказывала - тут что-то есть, а она меня редко подводит. Я совместил данные оперативно-розыскного отдела ГУВД, занимающегося розыском без вести пропавших, с картотекой подучетников… За последнее время их испарилось более полусотни. И сей факт, похоже, никого не волновал… Первая мысль была - орудует банда, ставящая целью завладение квартирами психбольных. Но оказалось, что никто квартирами их завладевать не собирался.
К начальству со своими выводами я не спешил. Нужна тщательная проверка. Необходимы еще факты, чтобы не быть поднятым на смех. Нужно еще поработать с "контингентом" - если в этой среде правда что-то не в порядке, то я обязательно наткнусь на это что-то. Я так и поступил. И оказался прав.
В тот день, отведав Кларину яичницу, я двинул продолжать отрабатывать очередных подучетников. На очереди у меня был Шлагбаум (это фамилия, а не кличка, и не продукт бреда). Кто же мог предположить, что после этой встречи все пойдет вверх тормашками!