- Ходили, тетя Шура. - Никитка торопливо рассказал, как они с Гошкой целое утро сидели в очереди, как доктор вскрыл дохлого поросенка, как дал им крысиного яду. - И зачем вы Гошку обманули? - с обидой упрекнул он Александру.
Александра молчала. Опустив на колени руки, она оцепенело смотрела на веселую, в крупных цветах, клеенку на столе.
Никитка осторожно тронул Александру за рукав:
- Тетя Шура, пойду я. Гошку поищу.
- Да-да, - очнулась Александра. - Зови его. Домой пора ехать.
ПОДСЛУШАННЫЙ РАЗГОВОР
Никитка разыскал своего дружка около саней. Гошка прилаживал к валенкам лыжи. Лицо его было хмуро, на лоб набежали морщины, ноздри все еще сердито раздувались.
В такие минуты ребята обычно звали Гошку "еж колючий" или "петух-хорохор".
- Ну, чего ты убежал как ошпаренный? - заговорил Никитка. - Мать-то как разобиделась.
Гошка резко вскинул голову:
- А зачем она так...
- Подумаешь, беда, - усмехнулся Никитка. - Ну, приврала немного. Все они, матери, такие. Я вчера спросил у своей рубль на кино. "Нету", - говорит. А я знаю, в сундуке под бельем у нее девятьсот рублей лежат. И даже нафталином пропахли.
- То рубль на кино, а тут такое дело.
- Или еще вот, - продолжал Никитка. - Тятька из-города в воскресенье приедет, так мамка охает, стонет. И тут у нее болит, и там свербит. Тятька, как заведенный, крутится. А уедет - у мамки все хвори как рукой снимет...
- Так что ж, и нам с тобой тоже привирать да обманывать? - перебил его Гошка.
Он наконец затянул ремни на валенках и взялся за лыжные палки.
- Ты куда? - удивился Никитка. - Там же щи стынут и котлеты.
- Уминай за двоих, а я пошел, - отмахнулся Гошка и, высоко поднимая лыжи, выбрался на обочину дороги.
Но снег, прогретый за день солнцем, стал рыхлым и липким, и лыжи никак не хотели скользить.
Гошка с силой оттолкнулся палками и порвал на левой ноге крепление. Чертыхнувшись, он вскинул лыжи на плечо и зашагал по черной от вытаявшего навоза мостовой.
"Вожжа под хвост попала. Теперь не остановишь", - подумал Никитка. Он взял из саней свои лыжи и бросился догонять приятеля.
- Тоже мне "нравный"... - с досадой заговорил Никитка. - Не хочешь - не разговаривай с матерью, а зачем же от подводы отказываться? Теперь вот хлебай киселя восемнадцать километров.
- А мы с попутной машиной доедем. - Гошка остановился и стал "голосовать" проходящим грузовикам. Потом вдруг вспомнил про пакетики с крысиным ядом.
- Зачем они теперь? - удивился Никитка. - Все равно шпитомцев-то нет.
- Надо. Кузяеву покажем. Пусть он не наговаривает на нас, - сказал Гошка и попросил Никитку сходить за пакетиками. Сам же он за это время поищет попутную подводу или машину.
Никитка согласился и отправился в чайную.
Но едва он только вошел туда, как заметил, что за столиком рядом с Гошкиной матерью сидит Ефим Кузяев.
Они сидели спиной к Никитке и о чем-то вполголоса разговаривали.
"Ага, и Кузяев здесь", - подумал Никитка, придвинулся ближе и, прижавшись к стене, невольно прислушался.
Официантка принесла Кузяеву графинчик с водкой и закуску. Тот разлил водку по стаканам и потянулся к Александре чокнуться.
- С удачной тебя распродажей, сестрица!
Александра пить отказалась и отодвинула стакан в сторону. Кузяев выпил один.
- Ну-ну, как знаешь. А я ведь в соседнем зале сидел. Давно хотел к тебе перебраться, а ты тут с ребятами лясы точишь. И откуда их принесла нелегкая?
- Они сами по себе, по своим делам приехали, - уклончиво ответила Александра.
- Вот и ладно, - усмехнулся Кузяев. - Сама понимаешь, ребятишки в нашем деле лишняя обуза. - И, придвинувшись ближе, он деловито осведомился: - Значит, расторговалась, сестрица? Из своих никто тебя не приметил? В цене не продешевила?
Александра молча полезла в карман кожушка за деньгами.
- Ладно, потом отдашь, - остановил ее Кузяев и заглянул ей в лицо. - Да что ты как в воду опущенная сидишь?
- Будешь тут в воду опущенная. - Александра провела ладонью по лицу, словно сняла липкую паутину. - Обманул ты меня, Ефим, запутал. Ну и я через тебя почем зря врать стала.
Кузяев насторожился:
- Что это за слова такие?
- А вот такие. Шпитомцы-то ребячьи здоровехоньки были, а ты их в больные зачислил да торговать меня ими послал.
Кузяев исподлобья посмотрел на сестру и сделал вид, что обиделся.
- Это уж ты зря, Александра. Вспомни, как дело-то было. Мы как в город приехали, ты по магазинам пошла, за покупками, а я поросят в лечебницу повез. И мне там сам главный доктор сказал сразу: "Никак нельзя такую хворобу на ферму допускать". Ну как было не продать их?
- Ладно, Ефим. Хоть сейчас-то не ври, - устало махнула рукой Александра и, показав Кузяеву пакетик с крысиным ядом, обо всем рассказала.
Кузяев нахмурился:
- Это что ж получается? Следят за нами ребятишки, улики подбирают?
- Да нет. Они тебя сегодня вроде не видели. Но обидели мы их крепко - сначала ты их от поросят отстранил, теперь базар этот.
- А взрослым кому мальчишки о базаре не сболтнули?
- Не должно вроде.
- А где они сейчас? - продолжал допытываться Кузяев.
Александра призналась, что Гошка поссорился с ней, убежал из чайной, а Никитка пошел его разыскивать.
- Эх ты, голова, уши холодные, - с досадой сказал Кузяев. - Раз такое дело, надо бы парня при себе держать, глаз с него не спускать. - Он оглянулся, чтобы позвать официантку, и вдруг осекся. За его спиной, у стены, неловко переминаясь с ноги на ногу, стоял Никитка.
- Это что за невидаль? - удивился Кузяев. - Ты зачем здесь?
- Я... Мы... - забормотал Никитка. - Мне Гошка пакетики велел взять. С ядом с этим.
- Ох, господи, - вздохнула Александра, передавая Никитке пакетики. - И зачем они вам теперь? Где Гошка-то?
- А он там, на улице. Подводу попутную ищет.
- Вот упрямый-поперечный! - рассердилась Александра. - Иди скажи ему: сейчас вместе поедем. - И она обратилась к брату: - Пора трогаться, Ефим.
- Да-да, уже время, - согласился Кузяев.
Он искоса оглядел Никитку, потом поднялся из-за стола и взял его за плечо.
- Ну-ка, выйдем!
Они вышли в коридор, Кузяев затолкал Никитку в дальний полутемный угол и, держа за плечо, угрожающе шепнул:
- Кайся, как на духу. Чего-нибудь слышал?
- Слышал, дядя Ефим, - так же шепотом признался Никитка, чувствуя, как рука Кузяева больно сжимает его плечо.
- Ну?
- Вы тетю Шуру поросят заставили продать.
- Та-ак... Очень даже красиво, - протянул Кузяев - Ну вот что, стрючок, ты меня сегодня в городе не видел, с Александрой я ни о чем не разговаривал и о продаже поросят знать ничего не знаю. Все запомнил?
- Как же это, дядя Ефим... - начал было Никитка.
- Ты моего Митьку знаешь? - перебил его Кузяев.
- Как не знать...
- Вот и заруби себе на носу. О том, что здесь слышал-видел, помалкивай. Ни Гошке, никому ни слова. А будешь болтать - Митька тебе пропишет ижицу. Знаешь, поди, какие у него кулаки справные. Ну, иди себе. - Кузяев слегка щелкнул Никитку по затылку, потом сунул ему в руку десятирублевку. - Возьми. Гостинец себе купишь.
Он подтолкнул Никитку к выходу, проследил, куда тот пошел, и вернулся обратно в чайную.
- Что у тебя за секреты с Никиткой-то? - спросила Александра.
- Не было печали, так черти накачали! - поморщился Кузяев. - И надо же было ребятишкам в наши дела втереться. Вот и пыхти теперь.
Он быстро допил водку, расплатился с официанткой и встал.
- Вот что, Александра! Надо нам эту заваруху зараз прикончить. Иди сейчас по магазинам, купи ребятам подарков побольше и поезжай домой. Подарки вручишь Гошке с Никиткой. Еще скажи им что-нибудь, успокой, чтобы они шума не поднимали.
- Эх, Ефим, Ефим! - покачала головой Александра. - И зачем ты с этими поросятами связался?
- Не от хорошей жизни, конечно. Беда подходит. Новый председатель ферму проверяет, а у меня недостача большая. Деньги срочно нужны. А откуда их взять? Вот шпитомцы и выручат.
- А может, по-честному, Ефим? - подняла голову Александра. - Пойти да и признаться новому-то хозяину: так, мол, и так. Жадность попутала, на колхозное добро польстились. Ну и деньги, конечно, вернуть.
Кузяев оглянулся по сторонам.
- Ты глупости не городи. Шпитомцы эти нигде не записаны, не учтены. Колхозу до них и дела нет. Тут главное - ребятишек умаслить, подарки им сделать.
- Какие подарки? За что? - удивилась Александра. - Зачем еще в это дело ребятишек впутывать...
- А ты слушай меня, слушай. Мальчишки - они на подарки падкие, как мухи на патоку. Завязнут и лапок не вытащат. Пойдем-ка вот, купим кое-чего. Денег у нас хватит.