Когда Терри присоединился к ним, Стивене аккуратно прикрыл за собой дверь и зычно пробасил:
- Болячки никакой нету, док. Это я так, для отвода глаз. Просто хотел потолковать с вами насчет Билла. Вы ведь не хуже меня знаете, что пальцы-то у него не двигались.
- Конечно не двигались, - согласился доктор Седлер. - Боюсь, что никогда не будут двигаться, но мы обязаны поддерживать в нем надежду. - Доктор Седлер пожал плечами.
- Ладно, послушайте, док. Мне ведь нужно отлучаться, подрабатывать на жизнь. Я же не могу здесь сиднем сидеть все двадцать четыре часа в сутки. Я уже сплавил все деньжата, какие держал за пазухой на черный день. Я ведь ни шагу не могу из дома ступить. Торчу с ним здесь весь день напролет. Сами знаете - это подай, то принеси, встать человек не может, сделать ничего не может.
Доктор Седлер достал из кармана бумажник:
- Надеюсь, нам удастся получить нечто вроде заключения, чтобы можно было поместить его в лечебницу, где за ним будут ухаживать как полагается. Вот вам немного денег, это поможет вам пока перебиться, Фред.
Постарайтесь протянуть на них подольше. А главное, не позволяйте Биллу думать, что его положение безнадежно. Мы выйдем через вашу дверь, Фред.
- Спасибо за монеты, док. Мне так противно, док, тянуть их с вас, ведь я вижу, сколько вы и так делаете, чтобы помочь Биллу, а ведь вроде человек посторонний, в конце концов, могли бы и наплевать. Но тут уж такое дело, сами знаете. Я покупаю еду на двоих, а вряд ли Биллу на пользу та мура, какая мне не во вред. Ему нужна настоящая жратва - мясо, ну, всякое такое.
Доктор Седлер отечески похлопал Стивенса по плечу.
- Знаю, Фред, знаю. Нужно будет потерпеть и примириться с мыслью, что это еще продлится какое-то время. Я не думаю, что это будет длиться очень долго. И помни: он нуждается в калорийной пище.
- О'кей, док, как скажете.
Доктор Седлер перехватил взгляд Терри, кивнул и сказал:
- Ну, мы уходим. Меня ждут пациенты, я уже опаздываю.
Стивене скатал в трубочку банкноты, полученные от доктора Седлера, и распахнул им дверь.
Длинным коридором они двинулись к выходу. Ветхие половицы стонали и скрипели. Доктор Седлер не вымолвил ни слова до тех пор, пока Терри не сел в машину на заднее сиденье, и только тогда сказал:
- Вот, мой милый молодой человек, таковы последствия вашей преступной беспечности. Себе в радость выпили лишнюю рюмку, а бедняге теперь горе на всю жизнь. Так оно всегда и бывает, когда люди не знают чувства меры.
Терри, казалось, задумался, ушел в себя.
- Я не собираюсь произносить длинные речи, - сказал доктор Седлер, - читать вам нравоучения, разузнавать, кто вы такой. Я просто подвезу вас туда, куда скажете, и распрощаюсь с вами, так что вы уж сами будете решать, как вам поступить дальше. Если у вас возникнет когда-нибудь желание связаться со мной, вы сумеете это сделать. Но напоследок, молодой человек, я бы все-таки хотел предупредить вас, что полиция всерьез расследует этот случай. Когда-нибудь она найдет вас, и тогда будет уже поздно устраивать махинации со страхованием в надежде добиться меньшего наказания. Не предпринимая ничего, чем вы могли бы компенсировать этому несчастному вашу преступную беспечность, вы с каждым новым днем страданий этого человека повышаете свои шансы получить более суровое наказание, неотвратимое в любом случае. Решительные действия с вашей стороны могут приблизить возможность поставить счастливую точку в этой истории. В Европе есть хирурги, которые разработали новый метод операции, в нашем случае можно надеяться на положительный результат.
- Послушайте, - покаянно сказал Терри, - предположим, я подпишу договор на выплату наличными. Вы бы не могли тогда помочь мне уладить это дело в полиции?
- Конечно нет. С какой стати мне ставить под удар свою профессиональную карьеру, отказываясь от судебного преследования за материальное вознаграждение? Но я могу постараться соблюсти корректную нейтральность.
- Что вы хотите этим сказать?
- Я не стану сообщать полиции о вашем визите. Действительно, я буду считать это своей профессиональной тайной, пусть все останется между нами. Иными словами, что касается меня лично, ваша причастность к этому делу будет оставаться закрытой главой. Это все, что я могу для вас сделать.
- Спасибо, - поблагодарил его Терри. - Если не возражаете, я, пожалуй, выйду здесь, на бульваре.
Доктор Седлер быстро свернул к тротуару и затормозил.
- Оставляю вас, - он перегнулся через спинку сиденья, открывая дверцу, - один на один с вашей совестью. А вообще - спокойной ночи!
Когда Терри сошел на тротуар и захлопнул дверцу машины, доктор Седлер, ни разу не оглянувшись, включил передачу и направил машину в общий поток. Терри прошел с квартал вниз по бульвару, поймал такси и спустя четыре с половиной минуты уже поднимался по знакомой лестнице. Отыскав нужную дверь, он постучал два раза, потом, спустя мгновение, еще два раза. Послышался знакомый писклявый голос:
- Входите. Не заперто. Терри открыл дверь.
Истощенная фигура с жестко зафиксированной головой чуть-чуть приподнялась в постели. Фред по-прежнему сидел в кресле, вплотную придвинутом к стене. Он оторвал взгляд от комиксов, но не перестал жевать резинку.
- Привет, - сказал Стивене. - Вернулись, значит. Что забыли? Где док?
- Да, - заметил Клейн, садясь на край кровати. - Я вернулся. Док решил на часок заглянуть в свою клинику. Не будем его пока беспокоить. Я хотел бы кое-что обсудить с вами, Билл.
Стивене качнулся вперед, ножки кресла громко стукнулись об пол. Он угрожающе выпятил свою массивную челюсть:
- Толкуй, зачем пришел?
Клейн как бы между прочим спросил:
- Вы, ребята, слышали про Мандру?
Глаза Стивенса - нервные, нахальные, блестящие - впились в глаза истощенного мужчины в кровати и не отпускали их ни на секунду. На мгновение в комнате повисла напряженная тишина. Первым нарушил ее калека. Своим тоненьким писклявым голоском он произнес:
- Сам разберусь, Фред. Кто такой Мандра?
- Поручитель страховой компании, - пояснил Терри.
- Не знаю такого. Ты что думаешь, я про него читал?
Фред Стивене настороженно встал с кресла и пружинистым шагом двинулся по направлению к Терри.
Терри перехватил грозный взгляд Стивенса и спокойно посоветовал:
- Не дергайся, Фред.
Мужчина на кровати сказал все тем же писклявым голоском:
- Я разберусь, Фред, садись.
Стивене постоял в нерешительности пару секунд, раскачиваясь на каблуках, потом вернулся к своему креслу и вновь стал жевать резинку.
- Ну и что там с Мандрой? - сварливым, раздраженным тоном спросил Билл Шилд.
- Копыта отбросил, - сказал Терри.
- А что от нас-то требуется - слезу пустить, что ли? - поинтересовался Стивене.
- Закройся, Фред, - посоветовал Билл. - Не про тебя забота.
- Насчет поплакать - это не самая дурная мысль, - прокомментировал Терри. - Если человек убрался, не успев вернуть мне солидный долг, я бы пролил море слез.
Шилд желчно рассмеялся:
- Мандра высоко стоял. Если кому и задолжал монеты, без труда можно свое вернуть. - Мертвецки белой, привыкшей к наркотикам рукой он описал в воздухе круг, как бы указывая на убогую мебель, потрескавшееся зеркало, грязноватую репродукцию на стене, тоненький, кое-где проеденный молью коврик на полу. - Разве похоже, чтобы миллионер был моим должником?
Терри спокойно возразил:
- Я не знаю, сколько он вам платил, но наверняка не меньше половины: на вас был весь риск. А половина из двадцати тысяч - это десять тысяч монет. И это только за раз. Уверен, что были и другие разы.
Терри наблюдал за бесцветными, ничего не выражающими глазами Билла Шилда. За спиной раздавалось неприятное чавканье, оно становилось все более громким и частым.
Шилд сказал:
- А кто ты, собственно, такой будешь?
- Меня зовут Клейн.
- Сыскарь?
- Нет.
- Газетчик? Адвокат?
- Нет.
- Кто ж тогда?
- Бизнесмен.
- Что-то ты про бизнес помалкиваешь.
- Я мог бы поговорить о бизнесе, если бы имел хорошую поддержку, - пояснил Клейн. - У вас есть замороженные вклады на паях с Мандрой. Если вы попытаетесь качать права, вас засадят в кутузку, в самую надежную, и будут попугивать всякими бумажками.
Фред Стивене ввернул реплику:
- Вы чего-то там трепались о десяти тысячах…
- Закройся, Фред, - перебил его Шилд, - и не открывайся. Мы не понимаем, мистер Клейн, о чем вы говорите.
- Для ясности рассмотрим один случай, - сказал Терри. - Возьмем, например, эту Рентон. Из двадцати тысяч, которые она заплатила Мандре за прикрытие дела, на вашу долю приходится по меньшей мере десять. Она отдала деньги на прошлой неделе. Могу сообщить о другом случае, тут приход составил пятнадцать тысяч.
Терри достал из кармана сработанный из слоновой кости портсигар и выставил его так, чтобы Шилд и Стивене не успели обменяться взглядами поверх его головы. Терри выбрал сигарету и зажег спичку.
Стивене вскочил со своего кресла и пробасил:
- Послушай, парень, о чем ты тут толкуешь? Шилд пытался говорить по-прежнему спокойным, размеренным голосом, в котором тем не менее угадывалось изумление.
- Никаких двадцати тысяч не было, - решительно заявил он.
- Извините, оплошал, - вежливо хохотнул Терри.
- Откуда вам известно, что она отцепила двадцать кусков? - спросил Стивене.
- Так мы не договоримся, - прислонясь спиной к эмалированной спинке кровати и пуская колечко дыма, отрезал Терри.
Фред Стивене, сбиваясь на скороговорку, забубнил: