Я вас хорошо понял товарищ Рокоссовский, по слогам произнес Мехлис, о вашей вредоносной позиции направленной на срыв наступления, будет сегодня же доложено в Москву, товарищу Сталину. Можете не сомневаться! И о вашем в ней участии товарищ майор тоже грозно пообещал Зиньковичу Мехлис.
Будь на месте Рокоссовского Козлов, после этих слов он бы наверняка попытался отговорить Мехлиса от подобных действий, но «литвин» был сделан из иного теста.
Это ваше законное право, товарищ заместитель наркома. Но прежде чем вы это сделаете, я хотел бы просить вас присутствовать при моем разговоре со Ставкой. Я считаю, что полученные сведения нужно довести до сведения товарища Сталина и мне бы не хотелось, чтобы у него сложилось мнение, что в штабе Крымфронта нет единого мнения.
Слова генерала несколько озадачили Мехлиса, ибо не укладывались в его привычную линейную логику. Рокоссовский не юлил, не уговаривал и не хитрил. За время общения с комфронтом, представитель Ставки быстро уяснил, что по спорному вопросу он предпочитает договориться, а не идти окольными путями.
Как бы Мехлис не был взвинчен сомнением генерала в нужности наступления, но с логикой его предложения согласился.
Хорошо. Я думаю, это будет честно в отношении друг друга, но прежде чем звонить ответьте мне на вопрос. Если товарищ Сталин прикажет вам наступать, вы это сделаете или будете искать новые увертки?
Я это сделаю, товарищ Мехлис твердо заверил собеседника Рокоссовский и посмотрев ему в глаза, Мехлис не нашел повода усомнился в его искренности.
Полный уверенности в благополучном для себя исходе спора, Мехлис быстро связался сначала с секретарем Сталина Поскребышевым, а затем и с самим вождем. С плохо скрываемым превосходством он слушал, как Рокоссовский докладывал Верховному положение дел, как вождь делал различные уточнения и генерал отвечал ему.
Вот разговор закончился и по расчетам Мехлиса Сталин должен был дать гневную отповедь собеседнику, но вместо этого в разговоре возникла пауза, а затем Верховный спросил. Как вы считаете, товарищ Рокоссовский, смогут выдержать войска фронта удар врага или нам следует ожидать наихудшего варианта развития событий? голос вождя был немного глуховат, но для главного комиссара страны он прозвучал оглушительным громом.
Мне трудно ответить на этот вопрос, товарищ Сталин, не зная точного места наступления, честно признался командующий, исходя из логики, самый удобный и эффективный удар во фланг армии генерала Львова. Однако генерал Манштейн умный и хитрый противник, и он может предпочесть нестандартный ход, как в центре фронта, так и на его южном фланге. Более точно можно сказать после первых суток немецкого наступления.
Хорошо, я задам вопрос иначе. Все ли вы сделали для того, чтобы не допустить прорыв фронта врагом, а если это случиться не дать немцам развить успех? Ведь насколько мне не изменяет память, вы начали возводить дополнительные оборонительные рубежи, с целью дезинформации противника. Насколько успешны ваши результаты в этом направлении.
Да, мы многое сделали по укреплению наших позиций и за оставшееся время постараемся достичь максимума по этому вопросу радостно заверил Сталина Рокоссовский, поняв, что вождь не настаивает на немедленном наступлении.
Я обязательно передам ваше сообщение маршалу Шапошникову, и мы примем решение по вашему фронту, товарищ Рокоссовский. Но пока суть, да дело немедленно начинайте укрепление вашей обороны не только на её первых рубежах, но и на вторых и даже третьих. Пусть по этому поводу товарищ Мехлис обратиться к местным партийным руководителям для привлечения к строительным работам мирного населения Керчи.
Он уже обращался, и местные товарищи оказали нам существенную помощь.
Пусть обратиться ещё раз. Когда враг стоит у ворот города, каждый его житель должен внести свой вклад в его оборону. Так и передайте, товарищу Мехлису. У него очень хорошо, получается, поднимать народ на борьбу. Вы все поняли?
Да, товарищ Сталин, понял. Разрешите выполнять?
Выполняйте. Вечером мы вам позвоним, будьте у аппарата сказал Верховный и связь прервалась.
За все время разговора, Мехлис ни разу не пытался вклиниться в него, хотя имел для этого все возможности, благодаря второй трубке. У аппарата правительственной связи такая функция имелась. Сначала это было ненужным, а потом уже было поздно. Вождь принял решение, и спорить с ним Лев Захарович не рискнул, уж слишком отличался нынешний Сталин, от Сталина трехнедельной давности.
Получив конфуз, Мехлис не стал выяснять его причину, а моментально с головой окунулся в работу. Многие московские интеллигенты называли бы его «хамелеоном» но, ни у Рокоссовского, ни у Зиньковича и мысли не было сравнить заместителя наркома с этим пресмыкающимся. Перед ними стоял энергичный и деятельный человек, получивший к исполнению приказ.
Куда следует направить гражданское население на строительство оборонительных рубежей? К генералу Львову или Черняку? деловито спросил Мехлис, нависнув над картой полуострова.
Нет, Лев Захарович, людей следует направить на Турецкий вал и внешние обводы Керчи, и чем скорее, тем лучше.