Всего этого комфронтом знать естественно не мог, но уловив тональность заданного Сталиным вопроса, постарался извлечь из него выгоду.
Войска фронта готовы к наступлению на восемьдесят процентов, товарищ Сталин честно признался генерал и вместо открытого недовольства услышал мягкий вопрос.
Скажите, товарищ Рокоссовский, а что входит в эти двадцать недостающих войскам фронта процентов?
В основном, в эти двадцать процентов входит авиация, товарищ Сталин честно признался комфронта, чем вызвал бурную мимику на лице заместителя наркома, присутствующего при этом разговоре. Но в этом нет никакой вины генерала Николаенко. Главная проблема заключается в аэродромах, на которых нужно разместить самолеты подчиненные фронту, для сокращения времени вылета.
Все понятно, меняете длинную руку на короткую, что в ваших условиях крайне важно. Хотите как можно сильнее стукнуть немцев?
Не столько стукнуть, сколько прикрыть войска от самолетов противника произнес Рокоссовский и сразу вспомнил тот хаос, что творился в небе над его войсками в сорок первом году. Сталин видимо вспомнил то же самое, потому что, чуть кашлянув в трубку, он произнес: Давайте вернемся к вопросу о наступлении, когда ваши войска будут готовы если не на все сто процентов, то хотя бы на девяносто пять.
Рокоссовский моментально согласился и к сильному разочарованию Мехлиса, операция была отложена на несколько дней, по инициативе Ставки. Мысль о третьем удачном контрнаступлении по-прежнему владела умом и сердцем заместителя наркома.
Когда Зинькович закончил свой доклад, первое что спросил Лев Захарович майора, верит ли он сам в полученную информацию и не является все это хитрой провокацией.
Нет, товарищ армейский комиссар первого ранга. Если бы немцы хотели бы подсунуть нам дезинформацию, то на роль информатора они бы направили к нам перебежчика заслуживающего большего доверия, чем этот хорват. Например, сочувствующего нам антифашиста или мобилизованного в армию коммуниста. Мы уже сталкивались с подобными случаями.
А если это хитрая провокация, немцы мастера на такие хитрости? не унимался Мехлис, но Зинькович твердо стоял на своем.
А если это хитрая провокация, немцы мастера на такие хитрости? не унимался Мехлис, но Зинькович твердо стоял на своем.
В таком случае, перебежчик предоставил бы нам вместо подслушанной болтовни документальное подтверждение своих слов. Например, секретный приказ или карту с нанесенной на ней дислокацией войск, или на худой конец назвал бы точный час и место начала наступления.
И это все что вы можете сказать язвительно уточнил посланник Сталина, но его тон, он которого бывшего комфронта Козлова бросало в дрожь, не оказало должного воздействия на майора.
Гордо отдернув гимнастерку и сверкнув рубиновым ромбом, он четко и ясно заявил Мехлису.
Те данные, которыми я располагаю на данный момент, позволяют мне предположить, что немцы готовят скорое наступление, товарищ заместитель наркома. Что касается возможности провокации со стороны врага, то у меня нет убедительных данных, так считать услышав эти слова, Мехлис вперил в Зиньковича пронзительный взгляд, но майор с честью выдержал это нелегкое испытание.
Ну а вы, что считаете товарищ командующий фронтом? Какова ваша оценка фактов изложенных в докладе майора Зиньковича? спросил у Рокоссовского несколько обескураженный Мехлис.
Я полностью согласен с выводами Александра Аверьяновича. Все это очень похоже на правду. Для прорыва фронта немцы всегда применяли свои «штуки», это их излюбленный прием можете мне поверить, с грустью заверил заместителя наркома Рокоссовский. И если они появились на нашем фронте в большом количестве, значит, нам следует ждать наступления противника со дня на день.
И что вы намерены делать? Упредить наступление противника, не так ли? На мой взгляд, это единственно верное решение утверждающе произнес Мехлис, но как бы, не был грозен его вид, в его голосе отчетливо звучали нотки боявшегося получить отказ человека. Уж слишком долго он ждал момента воплощения своих надежд и ожиданий, однако ответ комфронта разнес их вдребезги.
В сложившейся обстановке, я не уверен в правильности подобного решения честно признал генерал, чем поверг заместителя наркома в шок.
Как это так вы не уверены!!? Это значит, что вы снова намерены отложить наступление? А как же ваше обещание товарищу Сталину разгромить немцев в самое ближайшее время? Или вы намерены разгромить врага сидя в обороне? принялся метать молнии в Рокоссовского гром и молнии Мехлис, но тот его не испугался.
Начинать наступление, зная, что в любой момент можно получить контрудар это слишком большой риск. Если бы мы точно знали, где и когда немцы намерены нанести удар, упреждающий удар имел бы смысл, но бить наугад непозволительная роскошь в нашем положении, товарищ заместитель наркома.
Даже если мы прорвем оборону противника и выйдем в тыл его группировки!? взгляд Мехлиса пылал благородным негодованием, обманувшегося в своих надеждах человека.
Нет твердой гарантии того, что мы сможем быстро прорвать оборонительные позиции немцев. Они ждут нашего наступления на севере и наверняка приготовились к затяжной обороне. Увязнув в её преодолении, мы можем получить удар во фланг и на этом все и закончится. Гораздо разумнее дать врагу ударить врагу первому, выяснить направление его главного удара и только тогда отдавать приказ о наступлении.