- То есть ты хочешь сказать, что он сделал две бомбы, так?
- Два совершенно одинаковых детонатора. Да, именно это я хочу сказать. На это указывают все следы.
- А эти баропереключатели?
- Указывают лишь на то, что детонаторы предназначены для самолетов, - перебил его Мичем. - Боюсь, что это уже вне всяких сомнений. Так что в распоряжении исполнителя, кто бы он ни был, сейчас достаточно средств, чтобы целых два самолета полетели ко всем чертям.
Дэггет ждал Дункана во дворе за домом. Сын подъехал на своем кресле-коляске почти бесшумно, съехал по дощатому спуску, притормозил и остановился. Где-то в листве неподалеку запела-засмеялась сойка. Траву пора косить. Дощатый настил пора подкрасить. Окна давно пора мыть. В одном из окон показалась голова миссис Кияк. Вот она выглянула из-за двери, посмотрела на отца с сыном, улыбнулась и пошла обратно в дом. Наверное, пошла готовить парню ужин.
Дэггета грызла все та же мысль: сын проводит слишком мало времени со сверстниками. С этим надо что-то делать.
Дункан сидел с надутыми губами. Уже давно Дэггет обещал сыну, что на эти выходные он вместе с Кэри снимет коттедж на побережье в Мэриленде и они все вместе будут кататься на каноэ. И вот теперь он собирался это обещание нарушить. Через полтора часа он должен быть в самолете, вылетающем в Сиэтл.
Кэри сейчас подойдет. При этой мысли он весь сжался. Он соскучился по ней, он очень хотел ее увидеть, он любил ее. Но не нужны ему сейчас ее нотации! И так уж они достаточно много и, пожалуй, чересчур горячо обсуждали его "чрезмерную преданность" работе, а Кэри иногда употребляла выражения и посильнее.
Эта женщина ворвалась в его жизнь в образе агента по операциям с недвижимостью, когда ему было особенно тяжело. В те первые дни после катастрофы, когда им с Дунканом нужно было учиться жить дальше. Она спасла их благодаря своей неутомимой энергии и решительности. Она сразу же привязалась к Дункану. И к тому времени, когда между нею и Дэггетом возникли интимные отношения, она уже вела их хозяйство. Она неустанно заботилась о Дункане, всячески помогая ему приспособиться к новой нелегкой жизни, изо дня в день помогая преодолевать трудности и препятствия. Однако теперь Дэггет все чаще чувствовал, что Кэри слишком многое взяла в свои руки. От природы она была энергичной и властной. Эти качества, поначалу такие привлекательные, практически бесценные, теперь грозили разрушить все созданное ею же самой.
Дэггет взялся за спинку кресла, чтобы подвезти сына к гимнастическому барьеру. Однако Дункан не хотел его помощи. Он быстро заработал колесами и поехал вперед, лишь изредка оглядываясь на отца. Дэггет сам соорудил этот барьерчик для гимнастических упражнений, сколотил из старой трубы и еще пары каких-то деталей. Дункан остановился, взялся руками за барьер и попытался подтянуться на руках.
Дэггет подбежал помочь сыну.
- Я сам! - сказал мальчик. Однако у него ничего не получилось. Он старался изо всех сил, но руки дрожали. Пытался подтянуться, но смог лишь едва приподнять свое слабое тело. Он тянулся и тянулся, лицо побагровело, он яростно мотал головой, не давая отцу приблизиться.
- Я сам, сам.
Но ничего не получалось. Так и не сумев подтянуться, Дункан обмяк в своем кресле.
Он так отчаянно мечтал попасть в лагерь, где будут проводиться катания на каноэ для инвалидов! Организация РКП ("Развлечения для калек и инвалидов") должна была это финансировать. Однако основное условие приема - независимо от возраста - заключалось в том, что верхняя часть туловища должна быть достаточно хорошо натренирована. Даже для низшей ступени, которая давала право катания на каноэ в выходные дни, это означало пять подтягиваний без посторонней помощи. Дункан пока осилил всего три. Правда, у них оставалось еще три недели. Чего бы только не отдал Дэггет, чтобы сын попал в этот лагерь!
- А что там, в Сиэтле? - спросил Дункан.
- Труп. Они там нашли труп.
- Что-то я не пойму. Ты ведь гоняешься за террористом.
- Все правильно. Но труп нашли там, где проводят испытания самолетов, а этот террорист, он ведь взрывает именно самолеты.
- Думаешь, это как-то связано?
- Очень может быть. И знаешь, если бы я не был уверен, что это сверхважно для расследования, я бы ни за что не полетел туда.
- Да, я это знаю.
- Это в самом деле важно, Дункан.
- Да-да, я тебе верю.
Он снова потянулся к перилам.
- Ну дай я тебе помогу, - сказал Дэггет и обхватил сына сзади своими сильными руками. Однако внутри у него все сжалось от боли: он понимал, что оказывает сыну медвежью услугу, помощь только расслабляет его. Дункан поднял голову и подтянулся. - Еще давай! - нарочито бодро произнес Дэггет.
Они проделывали все это вместе уже в течение нескольких недель. Прогресса почти никакого. А для Дэггета было настоящим мучением наблюдать за безжизненными ногами сына. Вон… болтаются, как у тряпичной куклы. Правда, с тех пор Дункан уже набрал вес. Руки, конечно, надо еще развивать. Теперь, после настоятельных просьб отца, Дункан начал понемногу упражняться с гантелями. Сегодня Дэггету даже показалось, что силы у парня немного прибавилось, и он не замедлил сказать ему об этом.
- Давай еще, - попросил Дункан.
Вместе они подтянулись пять раз, и Дэггет опустил сына в коляску.
- Чтобы добиться, надо стараться, - сказал Дэггет, цитируя своего отца; тот не уставал это повторять на протяжении многих лет. Надо, чтобы и у Дункана эти слова засели в голове. Многое ведь идет от головы, даже в физических упражнениях.
С другой стороны дома появилась Кэри. Каштановые волосы убраны в простой пучок, снежно-белое платье из египетского хлопка оттеняет загорелую до черноты кожу, сандалии болтаются на ногах - хлоп-хлоп. Дэггету даже стало немного не по себе, уж слишком хорошо она выглядела. И конечно же, знала об этом. Ну зачем она так потрясно выглядит! Это, наверное, тоже проявление недавно обретенной независимости. У нее были свои представления о том, какой должна быть их совместная жизнь, а его служба в ФБР и в особенности охота за виновниками катастрофы с самолетом 1023 никак в эту схему не укладывались. Она настаивала, что ему с его способностями надо идти работать в частный сектор; там ему платили бы в два-три раза больше. Она хотела, чтобы они поженились, имели общих детей и уехали бы из Вашингтона. Она все это ему высказала однажды теплой лунной ночью, примерно недели три назад. Натолкнувшись на его сопротивление, она вся сжалась, натянулась, как струна. А потом ударилась в эту самую независимость. Решила, наверное, что так скорее настоит на своем. За последние шесть дней она всего лишь один раз осталась ночевать в его доме. А любовью они не занимались с той самой ссоры.
Сейчас он заметил, какая у нее легкая походка, как идет ей это белое платье и загар. Но, странное дело, его это не возбуждало. С каждой проведенной в разлуке ночью ее власть над ним шла на убыль. Они все больше отдалялись друг от друга. И к своей цели она ни на шаг не приблизилась: Дэггет и слышать не хотел, чтобы уйти в частный сектор.
Сейчас он чувствовал, что почти боится ее.
Дункан оглянулся, потом поднял голову и посмотрел на отца.
- Пап, будь с ней поласковее.
Здесь пахнет заговором, подумал Дэггет, смешанным с ароматом духов…
- Привет, ребятишки, - проговорила Кэри, подойдя к ним. Потом, обращаясь к Дэггету, - что это я такое слышу насчет Сиэтла? Я думала, мы все вместе едем на побережье.
- Я тоже так думал, - произнес Дункан.
Ага, значит, это действительно заговор. Теперь она решила использовать его собственного сына против него же.
- Долг призывает, - коротко ответил Дэггет, стараясь подавить гнев.
- Никакой это не долг, - резко произнесла она. В глазах ее сквозило раздражение. - Каждое региональное отделение само проводит расследование на своей территории. Ты сам мне тысячу раз это объяснял. Может быть, ты добровольно взял на себя эту обязанность? Тогда так и скажи.
- Да, скажи, - в тон ей проговорил Дункан.
- Да вы что, репетировали, что ли? - Тут он вспомнил разговор с Глорией несколькими часами раньше и почувствовал, что его загнали в угол.
- Ты ведь обещал нам эти выходные! Или твое слово уже ничего не значит?
- Что я должен на это ответить?
Кровь бросилась ей в лицо.
- Продолжай упражняться, - сказала она Дункану и, сжав Дэггета за локоть, повлекла за собой. Они отошли за угол. - Ты не можешь так поступить! Ты сам настроил его на эти выходные. Единственное время, когда он может побыть на воде. А теперь, когда он только об этом и мечтает… Ты что, не понимаешь, какую боль причиняешь собственному сыну?
- Минутку. - Он высвободил локоть из ее руки. - Если я правильно понял, ты говоришь о моем сыне?
- Ну кто-то же должен тебе это сказать. Он все свое время проводит с семидесятилетней старухой, которая и передвигается-то с трудом. Ты считаешь, это способствует его развитию?
- Это временно.
- Нет ничего более постоянного, чем временное, ты знаешь?
- Там убили человека.
- Ты наверняка сам туда напросился. Может быть, даже настаивал. Там могли бы обойтись и без тебя. Ну скажи, что я не права!
- Ты права. Ты трижды права, если счет для тебя так важен.
Она его поймала, и он почти ненавидел ее за это. За этот тон, за это отношение к его делу. В особенности же за то, что она была целиком и полностью права.
- Меня больше всего волнуют эти выходные, Кэм. Ну ладно, ты не хочешь видеть меня, пусть будет так. Но Дункан! Не отнимай у него эту радость. Ну откажись от Сиэтла. Поезжай с Дунканом на побережье. Ну побудь с ним хоть немного!