Ненастный вечер у осеннего окна
Осенних цветов увяданье печально,
На травах осенних бледна желтизна,
Мерцая, чуть светит осенний светильник,
Осенняя ночь так темна и длинна!
И чувствую около окон осенних:
Предела осенней тоске не найдешь!
Ничто не поможет развеять печали,
Когда в этом мире лишь ветер да дождь.
Зачем же так истово ветры с дождями
Всю осень шумят от темна до темна
И так же внезапно мою оборвали
Блаженную зелень мечты у окна?
Осенние думы наполнили душу,
Пытаюсь заснуть, но не ведаю сна, -
И вот зажигаю за ширмой осенней
Свечу, чтобы слезы роняла она.
Слезу за слезой на подсвечник роняя,
Огарок его омывает края,
Печалью и скорбью меня наполняя
О тех, с кем в разлуке, с кем дума моя…
В чей двор обезлюдевший ветер осенний
Проникнуть не сможет, сквозь стены пройдя?
Чьи окна осенние в пору такую
Не слышат унылого шума дождя?
Не в силах, увы, одеяло из шелка
Меня от осеннего ветра спасти,
Все больше воды проникает в жилище,
А дождь утихает, чтоб снова пойти.
Все ночи подряд льет и льет заунывно,
И ветер шумит все сильней и сильней,
И вместе со мной при светильнике ночью
Скорбит о печали-разлуке моей…
Холодною дымкой окутанный дворик.
Здесь проблеска нет для грустящей души.
Бамбук поредевший. В окне – запустенье.
Лишь падают капли на землю в тиши.
Дайюй перечитала стихотворение, отложила кисть и уже собралась лечь спать, как вдруг вошла девочка-служанка и доложила:
– Пришел второй господин Баоюй.
Только она ушла, на пороге появился Баоюй в широкополой бамбуковой шляпе и накинутом на плечи дождевом плаще.
– Откуда такой рыболов? – завидев его, с улыбкой спросила Дайюй.
– Как себя чувствуешь? – не отвечая на шутку, осведомился Баоюй. – Лекарство пила? Как аппетит?
Он снял шляпу, сбросил плащ, посветил лампой на лицо Дайюй, свободной рукой заслоняя от света глаза.
– Сегодня ты выглядишь лучше, – произнес он, внимательно оглядев Дайюй.
На Баоюе был короткий халат из красного шелка, перехваченный в талии широким поясом, одновременно служившим полотенцем для вытирания пота, зеленые шелковые штаны, на ногах – носки, вышитые шелком и золотом, и домашние туфли с узором из бабочек, порхающих среди цветов.
– Что же ты в дождь надел такие туфли? – заволновалась Дайюй. – Скорее снимай их и просуши!
– Я пришел в деревянных башмаках, – с улыбкой отвечал Баоюй, – оставил их на террасе.
Дайюй осмотрела его шляпу и сплетенный из стеблей плащ. Такой тонкой, искусной работы ей прежде не приходилось видеть, и она спросила:
– Из каких стеблей сделан твой плащ? Обычно стебли торчат, как иглы ежа!
– Плащ, шляпу и ботинки прислал мне в подарок Бэйцзинский ван, – ответил Баоюй. – В таком же наряде он сам ходит во время дождя. Если хочешь, я и тебе раздобуду!.. Наряд в общем-то обычный, только шляпа особенная. Верхняя часть снимается, остаются только поля, а зимой, когда идет снег, их можно пристегнуть к шапочке. Такие шляпы годятся и для мужчин и для женщин, могу тебе прислать, если хочешь. Будешь зимой носить.
– Не надо, – ответила Дайюй. – В этой шляпе я буду похожа на рыбачку с подмостков или с картинки.
Тут она вспомнила, что нечто подобное сказала только что Баочай, покраснела, обхватила голову руками, прижалась лицом к столу и закашлялась.
Баоюй не придал никакого значения словам Дайюй. Вдруг он заметил листок со стихами, прочел и не смог сдержать свое восхищение.
Дайюй выхватила листок и поднесла к лампе, собираясь сжечь.
– Все равно я запомнил, – с улыбкой сказал Баоюй.
– Я хочу отдохнуть, – бросила в ответ Дайюй. – Уходи, пожалуйста, завтра придешь.
Баоюй вытащил из-за пазухи золотые часы величиной с грецкий орех, посмотрел и сказал:
– Уже девять, пора отдыхать, напрасно я тебя потревожил.
Накинув плащ, он направился к выходу, но вдруг обернулся:
– Может быть, тебе хочется чего-нибудь вкусного, я завтра же скажу бабушке, и она велит приготовить. А служанкам говорить бесполезно, тупые они.
– Ладно, подумаю и скажу, – пообещала Дайюй. – А теперь уходи, вон как льет дождь! У тебя есть провожатые?
– Есть! – отозвались из-за двери женщины. – Уже и фонарь зажгли и зонт раскрыли, ждем господина!
– В такую погоду зажигать фонарь?! – воскликнула Дайюй.
– Ничего, это "бараний рог", – сказал Баоюй, – он не боится дождя.
Дайюй тем не менее сняла с полки круглый стеклянный фонарик, приказала зажечь в нем восковую свечу и протянула Баоюю:
– Возьми! Этот фонарь посветлее, с ним всегда ходят в дождь.
– Такой и у меня есть, – промолвил Баоюй, – но я приказал его не зажигать – поскользнешься и разобьешь.
– По-твоему, лучше самому разбиться? – спросила Дайюй. – Ведь ты не привык ходить в деревянных башмаках! Боишься поскользнуться, пусть служанки несут фонарь! Он, я думаю, легче твоего, и во время дождя с ним очень удобно. Возьми же, а завтра пришлешь обратно!.. Разобьешь – не беда! Не понимаю, почему вдруг ты стал скрягой и "готов разрезать живот, чтобы спрятать туда жемчуг"?
Баоюй молча взял у Дайюй фонарь и вышел. Впереди шли две женщины, неся зонт и фонарь "бараний рог", позади – девочки-служанки с зонтиками. Баоюй отдал фонарь одной из девочек-служанок и пошел рядом с ней.
Не успел уйти Баоюй, как появились служанки со двора Душистых трав – тоже с фонарем и зонтом – и, протягивая Дайюй пакет с ласточкиными гнездами и белоснежным сахаром, сказали:
– Такого не купите. Это от нашей барышни. А кончится – она еще пришлет.
– Премного вам благодарна! – ответила Дайюй, позвала служанок и приказала им угостить женщин чаем.
– Мы чай пить не будем, дел много, – отказались те.
– Знаю, что дел у вас много, – с улыбкой отвечала Дайюй. – Погода стоит прохладная, ночи – длинные, как раз хорошо играть в карты и вино попивать.
– Не буду вас обманывать, барышня, – сказала одна из женщин, – в этом году мне повезло! Каждую ночь у ворот дежурит несколько человек, и, чтобы не уснуть, мы собираемся и играем. По крайней мере не так нудно сидеть! Я в играх – главная, так что надо спешить. Да и ворота уже заперты.
– Вы уж меня извините, – сказала Дайюй. – Мало того, что из-за меня вас оторвали от дела, так еще и под дождем пришлось мокнуть. Возвращайтесь, пожалуйста, не буду мешать вам разбогатеть.
Она приказала своим служанкам дать женщинам по нескольку сот монет и налить вина, чтобы согрелись.
Деньги женщины взяли, а от вина отказались.
– Спасибо, но пить мы не будем, – сказали они, поблагодарили, поклонились и вышли.
Цзыцзюань переставила лампу, опустила дверную занавеску и помогла Дайюй лечь в постель.
Но уснуть девочка никак не могла. В голову лезли всякие мысли. Она думала о том, что у Баочай есть мать и старший брат, а у нее -никого. Баоюй с ней всегда ласков, а она почему-то ему не верит. Снаружи доносился шум дождя, сквозь шелковый полог проникал холод, и девочке стало грустно, из глаз покатились слезы. Лишь ко времени четвертой стражи Дайюй уснула. О том, как провела она эту ночь, рассказывать мы не будем.
Если же хотите узнать, что произошло дальше, прочтите следующую главу.
Глава сорок шестая
Безнравственный человек замышляет безнравственный поступок;