Они погрузили свои покупки в багажник "Мерседеса" и решили пройти полквартала пешком до ресторана. Когда они переходили улицу, Джослин увидела на углу перед аптекой телефон-автомат. Это было именно то, что нужно, чтобы позвонить Биллу и попытаться остановить его.
Но как ей ускользнуть от Лукаса? Джослин огляделась. Быть может… Внезапно, когда они ожидали, чтобы к ним подошла официантка, ее осенило.
- Лукас, закажи мне, пожалуйста, гамбургер, картофель фри и кофе. Мне нужно зайти в аптеку и заказать лекарство.
- Давай сделаем это после того, как поедим.
- Если я зайду сейчас, мы сможем забрать его после обеда. Иначе нам придется ждать.
Первая мысль Лукаса была пойти с Джослин. По какой-то причине ему не хотелось терять ее из виду. Он понимал, что это неразумно, но когда он видел Джослин, то чувствовал себя лучше.
Укоряя себя в эгоизме, Лукас сказал:
- Ладно. Какой гамбургер ты хочешь?
- Хорошо прожаренный, - ответила Джослин. - И еще я хочу, чтобы на нем были салат, помидор и майонез.
- Прекрасно. Не задерживайся! Остывшая картошка фри отвратительна.
Джослин молча улыбнулась ему, радуясь, что ее уловка удалась.
Она торопливо вышла из ресторана и направилась к аптеке.
Лукас подошел к окну, чтобы видеть ее. Он нахмурился, заметив, что она остановилась у телефона-автомата на углу и начала опускать в него монеты. Что она делает? - удивился он.
Он знал, что у Джослин есть сотовый телефон, он видел его, когда в магазине она доставала из сумки платок. Почему она не воспользуется им, если ей нужно позвонить кому-то? Зачем ей понадобилось выйти, чтобы позвонить?
Ответ очевиден - она не хочет, чтобы он слышал. Кто бы ни был этот человек, Джослин не хочет, чтобы он знал о нем. Но почему? Лукаса раздражало любое объяснение, которое приходило ему в голову. Он вспомнил, как она напряглась, когда он обнял ее. Неужели у нее связь с другим мужчиной? Черт! Не могла же она устать от него!
Лукас потер лоб. У него начала болеть голова. Все это только предположения, напомнил он себе. То, что он не может придумать какую-нибудь невинную причину, по которой она предпочла сделать звонок из автомата, не означает, что такой причины нет.
Лукас неохотно отошел от окна. Какая бы ни была у Джослин причина, он не собирается расспрашивать ее, опасаясь того, что она может сказать. Ему кажется, что он не готов узнать, что у них проблемы. Возможно, он никогда не будет готов к этому.
Джослин нервничала, ожидая, когда Билл поднимет трубку. Никто не отвечал. Она с облегчением вздохнула, услышав, как включился автоответчик. По крайней мере, это избавляет ее от необходимости разговаривать с ним.
Как только прозвучал сигнал, Джослин напила свое имя и сообщила, что она работает над, известной ему проблемой.
Чувствуя себя так, как будто ей удалось избежать ядерного взрыва, Джослин повесила трубку и поспешила в аптеку, чтобы заказать лекарство, которое врач назначил Лукасу.
ГЛАВА ПЯТАЯ
- Посмотри туда! - Лукас показал направо, и Джослин машинально вцепилась в рулевое колесо, высматривая на дороге очередного оленя-самоубийцу.
- Что ты увидел? - наконец спросила она.
- Огни на доме, который мы только что проехали. Впереди тоже много огней.
- Ты имеешь в виду рождественскую иллюминацию?
- Да. Я тоже хочу такие.
- Но кто их увидит там, где ты живешь?
- Где мы живем, - поправил ее Лукас.
- Ты, мы… Какая разница?
- Я их увижу. Мне нужны рождественские огоньки, - произнес он задумчиво. - Теперь у нас будут свои собственные рождественские традиции, и мы начнем с огоньков.
Приняв молчание Джослин за согласие, Лукас продолжил:
- Первое, что мы сделаем утром, - съездим в город, купим лампочки и все остальное, что мы забыли.
- Забыли?! - повторила Джослин, не веря своим ушам. - У нас забит багажник и заднее сиденье.
- Какие продукты мы обычно покупаем? - с любопытством спросил Лукас, не обращая внимания на ее возражения. Ему казалось странным, что у него нет ни одного проблеска памяти о том, как они с Джослин покупают продукты.
- В основном то, что можно быстро приготовить.
- Какие еще рождественские традиции у нас будут? - спросил он, словно стараясь что-то вспомнить.
Решив, что ее согласие не причинит большого вреда, Джослин сказала:
- Домашнее печенье. Много рождественского печенья.
- Обязательно! - поддержал ее Лукас. - Я голосую за шоколадные стружки.
- И сахарное печенье, - включилась в игру Джослин.
- Давай придумаем что-нибудь связанное с нашим происхождением. Откуда родом твоя семья? - с нескрываемым любопытством спросил Лукас.
- Моя мать полька. А кто мой отец, я не имею ни малейшего представления.
- Где она сейчас?
- Она умерла, когда мне было тринадцать лет. Ее любимым лекарством был алкоголь.
- Наши дети будут более счастливыми, - утешил он Джослин.
У нее перехватило дыхание от пьянящей мысли иметь детей от Лукаса: мальчика с его глазами и, может быть, девочку, у которой будут такие же великолепные волосы, как у него.
- Сколько детей мы собираемся завести? - продолжал он.
- Сколько? - Его слова захватили Джослин врасплох.
- Разве ты не хочешь иметь детей? - упорствовал Лукас.
- Конечно, хочу!
- Я тоже, - неуверенно признался Лукас, а затем убежденно добавил: - Ровно полдюжины, я думаю.
- Одумайся! - воскликнула Джослин.
- Ты же сказала, что любишь детей!
- Да, сказала. Но мне не нужна целая орда! Я хочу иметь двоих, чтобы мне хватало времени на их воспитание.
- Ну, ради двоих едва ли стоит начинать! - возразил Лукас.
- Мне кажется, что это сказывается твоя травма, - пришла к выводу Джослин, - потому что ты раньше никогда не говорил о том, что мечтаешь о таком количестве детей.
- Может быть, травма позволила проявиться моим мыслям, - задумчиво произнес Лукас.
Очень может быть, молча согласилась Джослин.
- Давай обсудим это, когда к тебе вернется память, - предложила она.
- Хорошо, - неохотно согласился Лукас. Почему-то у него было такое чувство, что ему нужно приручить Джослин, как потерявшегося олененка.
Она осторожно подъехала к дому и остановилась у входной двери.
Общими усилиями они быстро разгрузили машину. Раскладывать покупки оказалось труднее. Наконец Джослин просто распахнула дверцы всех шкафчиков и начала засовывать в них припасы, пообещав себе, что завтра, когда отдохнет, она наведет в кухне порядок.
- Ты голодна? - спросил Лукас.
- Нет. - Встревожившись странной ноткой в его голосе, Джослин внимательно посмотрела на него.
Лукас побледнел и плотно сжал губы, как будто пытаясь преодолеть сильную боль.
- Тогда я подрумяню немного зефира на огне, если только мне удастся разжечь его, - сказал он.
- У тебя болит голова, да?
- Немного. Не волнуйся.
- Может быть, ты сначала примешь лекарство, а потом мы вместе займемся зефиром? - предложила Джослин.
- Не хочу я принимать эту дрянь!
- Но если ты не сделаешь этого, то ты проведешь бессонную ночь, тебя будут мучить кошмары, и завтра ты почувствуешь себя уставшим и не выспавшимся. Кроме того, если ты будешь плохо спать, выздоровление затянется.
- Мне бы не хотелось нарушать твой сон, - признался Лукас. На самом деле он не хотел делать ничего такого, что могло бы дать Джослин повод не делить с ним постель. Если ему нельзя заниматься с ней любовью, то он может хотя бы обнимать ее. Одна мысль, что она, уютно свернувшись калачиком, лежит рядом с ним, заставляла его согласиться на все что угодно, включая чересчур консервативный взгляд врача на медицину.
Нарушать ее сон? Слова Лукаса растревожили ее. Неужели он ожидает, что они будут спать в одной кровати? Но почему он не должен так думать? - ответила Джослин на свой вопрос. Она сказала Лукасу, что они женаты. Он согласился, что из-за его болезни они не могут заниматься любовью. Какой может быть вред, если она ляжет в его постель?
Ты хочешь всего или согласна довольствоваться малым? - спросила себя Джослин. Хочу всего и согласна довольствоваться малым таков был ее честный ответ.
- Я приму лекарство, - сказал Лукас. - Где оно?
- В моей сумке. Но может быть, тебе лучше подождать, пока мы не закончим с зефиром? Я даже думать не хочу о том, что может случиться, если у тебя закружится голова у открытого огня!
- Вот видишь! Я же сказал тебе, что эта дрянь опасна, - пробормотал Лукас.
- Любое лекарство, включая добрый старый аспирин, опасно, если к нему относиться безответственно, - возразила Джослин.
Она взяла большой пакет и пошла за Лукасом в гостиную. Поставив пакет на каминную полку, вынула лекарство из сумки и положила его на край стола около кушетки, чтобы напомнить о нем Лукасу. Без ее напоминания он с удовольствием забудет принять его.
Ее взгляд задержался на его напряженном лице. Он осторожно раздувал угли в камине, пытаясь оживить угасший огонь.
- Ну вот, - с удовлетворением сказал Лукас, глядя на вспыхнувший огонь. - Давай зефир.
Джослин открыла пакет и, надев один зефир на вилку, протянула ее Лукасу.
Он осторожно поднес ее к огню и слегка вздрогнул, когда зефир вспыхнул, быстро почернел и свалился с вилки в огонь.
- Гмм, - произнесла Джослин. - Кажется, надо глубже насаживать его. Хорошо, что мы купили большой пакет!
Взяв второй шарик, она нанизала его на вилку и подала Лукасу. Он осторожно протянул ее к огню, внимательно следя, чтобы зефир не вспыхнул.