Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
Поднявшись ото сна, умывшись и причесавшись, Сюй Сюань сказал жене:
– Я поблагодарю соседей за угощение, а потом пойду в аптеку – пора браться за дело. А ты с Цин-цин присматривай за домом и никуда не отлучайся.
Распорядившись таким образом, он ушел. Дни потекли обычною чередой. Сюй уходил рано и возвращался поздно. Время летело без остановки, и дни бежали за днями. Прошел месяц. Как-то раз Сюй сказал жене, что надо бы им побывать в гостях у аптекаря Ли.
– Ну, конечно, ведь ты у него служишь, непременно надо к нему сходить. Это будет тебе на пользу, – подхватила госпожа Бай.
На другое утро Сюи нанял паланкин для жены, а Вана попросил нести короб с гостинцами. Следовала за паланкином и верная служанка Цин-цин. Когда паланкин остановился у дома аптекаря, госпожа Бай сошла на землю, и гости направились к воротам. Им навстречу уже выходил сам Ли Кэ-юн. Госпожа Бай дважды низко поклонилась ему и пожелала благополучия. Затем гости отдали поклон старой госпоже и поздоровались со всею остальною родней.
Надо вам знать, что Ли Кэ-юн, хотя был и в летах, питал неодолимую слабость к женским прелестям. Увидев госпожу Бай, красота которой, как гласит пословица, могла бы повергнуть в прах целую страну, он уже не в силах был отвести от нее глаз. Поистине верно сказано:
Он сразу потерял покой,
В его глазах темно:
Ведь о красавице такой
Тоскует он давно.
На столе появились всевозможные яства и вина.
– Ну и красавица! – шепнула Ли Кэ-юну мать. – Лицом хороша, обходительна, приветлива и достоинство свое соблюдает.
– Сразу видно, что родом из Ханчжоу, там все такие, – согласился сын.
Гости стали прощаться, и хозяин сказал себе: «Хорошо бы провести ночку с этой красавицей!» Он наморщил лоб, придумывая, как бы половчее это сделать, и тут же надумал: «Тринадцатого числа шестой луны – день моего рожденья! Главное – не спешить, и она сама попадется мне в руки».
Время летит, словно ворон, бежит, точно быстроногий заяц[17] , и вот уже миновал праздник Середины лета, В начале шестой луны Ли Кэ-гон обратился к своей матери с такими словами:
– Матушка, тринадцатого – день моего рожденья. Надо позвать гостей. Я хочу угостить родных и приятелей – пусть они веселятся в этот радостный день.
Не откладывая, разослали пригласительные карточки родным, друзьям и приказчикам, и назавтра Кэ-юн получил благодарственные подарки – свечи, лапшу и платки. Тринадцатого числа собрались мужчины, и пирушка продолжалась до вечера. На другой день утром с поздравлениями пожаловала женская половина гостей, среди них была и красавица Бай. Она оделась особенно нарядно: в синюю, затканную золотом кофту и пунцовую шелковую юбку; волосы перевиты нитями жемчуга, украшены золотыми и серебряными булавками. Госпожа Бай и ее служанка Цин-цин низко поклонились хозяину и старой госпоже. В восточной комнате в честь гостей был накрыт стол, уставленный всевозможными яствами. По природе своей Ли Кэ-юн отличался отчаянной скупостью, как говорится: вошкой обедал, ножку на ужин оставлял. Но теперь, ослепленный страстью, решив добиться своего во что бы то ни стало, он не поскупился на угощения. Неотступно потчевал он свою гостью, то и дело подливая ей вина, и красавица Бай захмелела. Вот она поднялась из-за стола, чтобы отправить нужду. Дальновидный Ли Кэ-юн, заранее все рассчитав и предусмотрев, еще па-кануне приказал няньке:
– Когда госпоже Бай понадобится выйти по нужде, проводи ее в дальнюю комнату.
Сам он должен был незаметно прокрасться туда же и ждать. Словно нарочно про него говорят стихи:
По стене не стал он лезть,
Не устраивал подкопа,
На глазах у всех решил
Он красавицу похитить.
Вначале все шло так, как было задумано. Красавица Бай вышла.