Всего за 144.9 руб. Купить полную версию
Любовь к чему-нибудь делает тебя слепым и глухим, и если бы мог влюбленный сделать так, чтобы в том месте, где он находится, не было разговоров ни о ком, кроме любимой, он, наверное, не ушел бы оттуда.
Тому, кто искренне любит, случается приступить к кушанью, которого ему хочется, но едва взволнуется в нем воспоминание о любимой, как кушанье становится ему поперек горла и застревает у него в гортани. То же бывает и с водой или при разговоре: влюбленный весело начинает с тобою беседу, но является ему мысль из мыслей ума о той, кого он любит, и становится видна перемена в его разговоре и краткость в речах, и признаки этого — угрюмое молчание, понурый вид и великая замкнутость. И был он весел лицом и подвижен, и делается грустным, расстроенным, смущенным душой и малоподвижным, раздражаясь от одного слова и тяготясь вопросами.
К признакам любви принадлежит и любовь к одиночеству, и склонность к уединению, ' и похудание тела, без жара в нем или боли, мешающей перемещаться, двигаться и ходить. Это указание, которое не лжет, и не обманывающий признак недуга, скрытого в душе.
Бессонница — одно из явлений, присущих влюбленным, и стихотворцы часто описывали ее, говоря, что влюбленные — пастухи звезд, и описывали длину ночи, а я говорю об этом, упоминая о сокрытии тайны и о том, что она узнается по признакам:
Облака научились от моих слезных протоков и потекли непрерывными, проливными дождями.
И стала ночь потому моим товарищем и против бессонницы мне помощником.
И если не рассеется мрак под утро, о, тогда не сомкнутся сном мои веки!
Нет для нас дороги ко дню, и бессонница все сильней с каждым мгновеньем,
И как будто ночные звезды, чей блеск укрывают тучи от взгляда глаз, -
Мои тайные думы в любви к тебе, о мечта моя, — они не проявляются иначе, как в мыслях.
О подобном же я скажу отрывок; вот часть его:
Я пасу звезды, как будто взялся я пасти их все — и неподвижные и движущиеся.
И как будто бы эти звезды и ночь — огни страсти, что вспыхнули в мыслях моих среди мрака.
И как будто стал я сторожем в саду зеленом, где трава опоясана нарциссами.
Будь жив Битлимус[28], убедился бы он, что я сильнее всех людей в наблюдении бега звезд.
О вещах вспоминают из-за того, что заставляет их вспомнить. Мне пришлось в этом стихотворении сравнить две вещи с двумя другими вещами в одном стихе — в том, который начинается словами: «И как будто бы эти звезды и ночь…». Это находят удивительным в стихах, но у меня есть нечто более совершенное — сравнение трех вещей в одном стихе и сравнение четырех вещей в одном стихе, и оба они в этом отрывке, который я приведу. Вот он:
Тоскующий пленный, он не спит, мучась бессонницей; от вина придирок он все время бесчинствует.
В один час он покажет тебе чудеса — и враждебен, и нежен, и приближается, и удаляется.
И как будто разлука, укор, и разрыв, и прощение — встреча и расхождение звезд, несчастный и счастливый признак.
Он сжалился над моей страстью после долгих отказов, и стал я внушающим зависть, а раньше я сам завидовал.
Мы наслаждались у блестящего цветка в саду, напоенного облаками, и склонялся он, хваля Аллаха.
И кажется, что дождь, и облака, и благовонный сад — слезы, и веки, и румяные щеки.
Пусть же не осудит меня осуждающий за то, что я употребил слово «киран». Люди, сведущие в звездах, называют «киран» — встречу двух звезд в одном градусе.
У меня есть также нечто более совершенное, чем это, — сравнение пяти вещей в одном стихе из такого отрывка; вот он:
Я остался с нею один, а вино было для нее третьим, и темнота ночи растянулась, всюду проникая.
О девушка, — мне нет жизни иначе, как вблизи от нее, а разве в стремлении к жизни есть — горе тебе! — преступленье?
И как будто я, и она, и чаша, и вино, и мрак ночи — роса, дождь, и жемчуг, и золото, и агат.