Всего за 179 руб. Купить полную версию
– А это кто?
Людмила Алексеевна набрала воздуха и торжественно произнесла:
– Народный артист России, лауреат премии губернатора «Хрустальное дело» Валентин Зотов.
– По-моему, он сейчас лопнет.
Людмила Алексеевна не нашла что сказать, кроме как:
– Его очень любят наши зрители.
– Понятно.
Это «понятно» просто вывело Людмилу Алексеевну из себя.
– А у вас в пьесе нет финала. И это не только мое мнение.
На сцене грохнула музыка.
– Что?
Он сделал вид, что не расслышал.
После репетиции Людмила Алексеевна отправилась в библиотеку к своей доброй подруге Виане.
В таком спокойном месте, как библиотека, Виану охватывала паника как минимум трижды в день. Она хронически ничего не успевала и постоянно все теряла. Однажды она потеряла двухметровый торшер.
Можно было точно сказать, что Виана сидела на своем месте. Читать ей не нравилось, но она по-настоящему любила книги. Все равно что иной матери не обязательно вести с ребенком долгие беседы, чтобы любить его от всего сердца.
Людмила Алексеевна приходила к Виане поговорить о падении русской культуры. Пока она говорила, Виана занималась своими делами и могла не смотреть на подругу, но Людмила Алексеевна знала: Виана ее внимательно слушает. Умела Виана и поддакивать.
В этот раз, жалуясь на драматурга из Москвы и на его бездарную пьесу, Людмила Алексеевна была особенно красноречива:
– …приезжает эдакий наглый, самодовольный молодчик от драматургии и начинает смеяться над авторитетами…
Людмила Алексеевна, когда нервничала, говорила тише, чем обычно, безупречно строя предложения. Ее русскому языку можно было позавидовать.
Виана переставляла книги, слушала Людмилу Алексеевну, но не сопереживала, а только хихикала. Она стояла спиной к Людмиле Алексеевне, и ее попа, обтянутая штанами из подобия обивочного материала, напоминала диванную подушку. Людмила Алексеевна начала раздражаться.
– Ты ничего не понимаешь в театре, – заявила она Виане.
– Ага, не понимаю, – сказала Виана лукаво и снова хихикнула: – И в драматургах ничего не понимаю, молоденьких.