"Ишачок", он же "Сироткин", исправно пахал в Нелюшке огороды, а Валерий увлекся фантастической идеей построить амфибию. И построил. Однако путятинская ГАИ категорически отказалась выдать на амфибию автомобильный номер. Валерий отправился своим ходом в Москву, и Путятин ахнул, увидев на экранах телевизоров своего земляка, непринужденно беседующего с ведущим передачи "Это вы можете" о достоинствах пологих лобовых стекол и колес, закрытых обтекателями. Валерий заявил, что его следующая работа пока секрет, но название уже есть - "Фантомас".
Однажды вся Нелюшка слушала колхозные известия. Знакомый голос Валерия Чернова читал сводку: столько-то убрано льна, столько-то сдано молока.
Оставшееся время Валерий использовал на музыкальные приветы труженикам колхоза. Назовет кого-нибудь и объявит: "Для вас споет хор под управлением Свешникова", "Для вас споет Алла Пугачева".
Даже самая ветхая бабуля понимала, что ни хор Свешникова, ни знаменитая Алла не прибыли в Нелюшку, чтобы спеть в радиоузле перед микрофоном. Поет Валеркина техника. И все равно приятно.
В тот вечер Валерий поприветствовал всеми уважаемую фельдшерицу песней "Рябина".
Фельдшерица сидела дома за шитьем. Растрогалась вниманием - ее любимая песня. Мечтательно подперла щеку рукой и не заметила, как стала подпевать. И вдруг ей сделалось не по себе: "Кому подпеваю? Уж не мой ли по радио голос? Что делается? С ума схожу!.."
На ее счастье, вскоре примчались соседки. С их помощью она вспомнила: позавчера у себя дома у раскрытого окна пела "Рябину". Как же это Валерка исхитрился записать? Да еще с таким вздохом под конец! Стыд и ужас!..
Получив жалобу фельдшерицы, Сироткин немедленно опечатал колхозный радиоузел, а затем отправился домой к Валерию и обнаружил там шпионское гнездо. Дом был набит всевозможной радиотехникой, микрофонами, магнитофонами, приемниками, передатчиками. Провода пересекали комнаты во всех направлениях и уходили из дома по заборам и кустам.
Изобретатель сидел у пульта управления.
- Чем вы здесь занимаетесь? - строго спросил Сироткин.
- Изучаю жизнь с помощью "Фантомаса".
- Какой такой "Фантомас"? - Сироткин не был силен в технике.
Не долго думая, он ткнул пальцем в одну из кнопок на пульте.
Раздался шум и плеск сильного дождя, хотя за окном светило солнце. Потом послышалось чавканье грязи под тяжелыми сапогами. Двое шли под дождем, громко обсуждая причины поломки комбайна.
- Понятно, - сказал Сироткин. - Прошу следовать за мной.
Дело обошлось штрафом и клятвенным обещанием Валерия Чернова, что больше такое не повторится. Но своего слова изобретатель не сдержал.
Шло колхозное правление. Радио никто не включал, приемник на столе председателя заговорил сам: "Товарищи члены правления! Передаю для вас запись беседы нашего председателя с механизаторами на машинном дворе".
Из приемника полились бранные слова. Женщины заткнули уши, мужчины кинулись выключать, но приемник не унимался. Побежали в радиоузел - дверь оказалась запертой изнутри. Валерий прокрутил запись до конца и только тогда вышел, угодив прямиком в руки Сироткина.
Правленцы сгоряча постановили исключить Чернова из колхоза и снять с заведования радиоузлом. Но запись председательской речи осталась у него, и Валерий повез ее в Путятин. В результате история сделалась известной всему району, теперь уже председателю пришел черед, давать слово, что больше такое не повторится. А изобретатель свел знакомство с директором музея. "Фантомас" для музея просто клад. Записи фольклора! Воспоминания ветеранов! Музей открывает свою фонотеку, архив звукозаписей! Придет время - и потомки скажут спасибо тем, кто сохранил для них голоса жизни…
Киселев развернул перед Валерием блистательный план. С тех пор "Фантомас" регулярно записывал для музея колхозные посиделки со старинными песнями, свадьбы, собрания. А песни фронтовых лет в исполнении пастуха дяди Коли Семенова передало даже районное радио.
…На счастье Фомина, изобретатель оказался дома - с паяльником в руках что-то починял в паутине проводов, раскинутой "Фантомасом".
- Как дела с дельтапланом? - благодушно спросил Фомин.
- Моя милиция меня бережет. - Изобретатель ухмыльнулся. - Чтобы Чернов не разбился, как Икар. Все в порядке, Николай Павлович. А что же Сироткин с вами не пришел? - На этот вопрос Фомин отвечать не стал, разговор о Сироткине - лишняя трата времени. - Если вы насчет дяди Васи, - продолжал Чернов, - то вчера он был в Нелюшке, но не у меня, у шабашников. Я все делаю сам. Правда, с расчетами немного зашился. Думал, научные силы помогут, ну эти, с комплекса. Но у них с математикой напряженно - не секут.
- Просто не хотят с тобой возиться, - посочувствовал Фомин.
Валерий презрительно усмехнулся:
- Ну и не надо. Без них справимся. Ребята помогут, я тут познакомился, они на картошку приезжали - толковые головы. Витю Жигалова знаете? Мы с ним весь дельтаплан проинтуичили, все узлы.
"Проинтуичили?… Ну-ну… - отметил про себя Фомин. - И этот помешан на интуиции".
На разговор о Вязникове Валерий шел неохотно. Следить за шабашниками - не его печаль. И вообще он не хочет отбивать хлеб у Сироткина. По дороге на станцию Вязников ничего не рассказывал. Раньше, правда, случалось перекинуться словом. Вязников говорил, что имеет шоферские права со студенческих лет. Конечно, руль крутить может, но в технике не сечет.
- На этом моя личная информация заканчивается, - заявил Валерий.
- А есть и еще чья-то? - Фомин покосился на "Фантомаса". Налетову можно рассказать о таком источнике, но Егорову?… Фомин мрачно обозрел самодельные некрашеные полки, сплошь заставленные магнитофонными кассетами.
- У меня полный порядок, - похвастал Валерий. - Видите на кассетах цветные полоски? Клубные записи помечаю красной краской, уличные - желтой, фольклор - синей, природу - зеленой…
- Так, так… - Фомин все еще колебался. - Значит, фольклор и клубные записи у тебя для музея. А уличные? Сам слушаешь или еще кто?
- Никто! - отрезал Валерий. - Через сотню лет потомок будет изучать записанные мною голоса жизни как талантливейшее художественное произведение. Я работаю на будущее. Но для вас сделаю исключение.
Фомин старался перевоплотиться в человека далекого будущего. Ничего не вышло. Художественные достоинства "голосов жизни" до него не доходили. Самое бессовестное подслушивание! Без разбора. То визгливая свара у колодца, то доверительный шепоток на лавочке, то собака кого-то хватанула за штаны… Что могут подумать далекие потомки? Какую жизнь они себе представят?
Информация о Вязникове прозвучала в двух записях.
В первой Фомин узнал голос Прокопия Лукича Смирнова. Другой голос, как сообщил Валерий, принадлежал Маркину. Сироткин оказался прав - бригадир Маркин подторговывал материалами со стройки. Прокопию Лукичу он продал машину бетонного раствора. Из их беседы Фомин понял, что знахарь собирался забетонировать дорожки у себя во дворе. Жулики условились о цене. Дело оставалось за тем, согласится ли Эдик отвезти раствор. Маркин надеялся, что согласится. В бригаде интеллигентов Эдик самый неимущий. Все болтают про свои будущие машины и квартиры - он помалкивает.
Во второй записи звенел девичий голос: "Иду на остановку, а Эдик навстречу: "Ты куда?" Я говорю: "В город". А он: "По каким делам?"
"Ну, а ты что?" - спросил другой девичий голос, немножечко завистливый.
Я говорю: "Колечко хочу купить. С рубином". Он дверцу открыл: "Садись. Прокачу с ветерком".
"Ну и что?"
"Сели и поехали. Эдик тоже решил колечки посмотреть. Кому-то для подарка".
"Купили?" - спросил другой голос совсем завистливо.
"Нет… Приехали, а универмаг закрыт…"
Разговор девчонок Фомин попросил прокрутить еще раз.
"Любопытная поездка. Девчонке могло показаться, что Эдик решил поехать в город ради нее и ради колечка кому-то в подарок. В рабочий день так легко маршрут не меняют. Возможно, Эдик возил раствор Лукичу. Для девчонки заезд по пути в Крутышку - мелочь, не стоящая внимания. Она рассказывала подруге только важное для нее: "Приехали, а универмаг закрыт".
Но самое любопытное тут разговор о колечках, - продолжал размышлять Фомин. - Почему девчонка собралась в город? Потому, что узнала от кого-то: в универмаге сейчас большой выбор. Очень важная подробность! Про золото в универмаге - никогда столько не привозили! - знал весь город и весь район. И уж девчонка, которую Эдик прокатил с ветерком, всю дорогу трещала про колечки-цепочки…"
Сам собой начал складываться план. Конечно, дурацкие выдумки Киселя, что шофера убили сообщники, а труп зарыли в лесу, начисто исключались. Но преступникам действительно могла понадобиться машина. Причем такая, чтобы не бросалась в глаза. И тут вполне подошел Эдик.
"Значит, так, - прикидывал про себя Фомин. - Сироткин должен узнать, где находился Эдик в ночь ограбления. И когда ездил в город якобы покупать кольцо кому-то в подарок. К сожалению, "Фантомас" не фиксирует даты - потомкам они ни к чему. Но о "Фантомасе" лучше забыть, будто его не было. Обойдемся без узнавания девчонки по голосу. Есть ее подружки. Сироткину достаточно закинуть удочку, что Эдика с кем-то видели в городе около универмага. И кстати, не мешает описать его приметы продавщицам ювелирного отдела: не возникал ли он там в роли покупателя. Ну и непременно запрос по месту жительства Эдика: там ли он и когда прибыл…"
Своим планом Фомин остался доволен. Обычная проверка. Если окажется пустым номером, можно спокойно доложить обо всех действиях капитану Егорову. Ну, а если вдруг…
Фомин решительно пресек свои мечты о посрамлении Егорова. Не о том надо думать. О деле!