Мимо дома Голубцовых Володя пошел медленнее. Что это? Сквозь плотно закрытые ставни доносятся звуки рояля и прилежные вокализы: "А-а-а". Анюта Голубцова. Какой чудесный тембр! И занимается с утра как ни в чем не бывало. Зато оба братца, надо полагать, дрыхнут…
Володя поймал себя на том, что интуитивно стремится выгородить Анюту. Хотя все факты против нее.
"Но почему в ночном разговоре, подслушанном знахарем, она не назвала Фомина? Фамилия знахарю знакомая, он бы про Фомина расслышал… Значит… - Володя еле удержался, чтобы не вскричать "эврика!". - Возможен и такой вариант. Не было никакого ночного разговора Анюты с братцами. Знахарь прятался где-то поблизости от дома 25 и видел, как ее задержали Киселев и Ророкин. Потому он и назвал мне эти фамилии. В штаб с нами знахарь не ходил и Фомина не видел. Потому и не назвал. Анюта в разговоре с братцами обязательно бы назвала. Значит, такого разговора не было…"
Поразмыслив, Володя решил, что вариант неплохой, но опять свидетельствует о его стремлении любыми путями выгородить Анюту.
Однако, что бы то ни было, своим визитом к знахарю он добился многого. Все произошло без подготовки, спонтанно и в то же время стратегически точно, без единого промаха. Иной раз тщательно продуманный план не способен дать то, что возникает вдруг по внезапному озарению.
"А десятка? - Володя похлопал по карману. - Я про нее и забыл!"
Недавний сосед по скамье украдкой оглянулся и ускорил шаг. Кажется, он принял Володю за сообщника знахаря, посланного вдогонку, чтобы вернуть, уговорить.
На остановке у ларька стоял автобус. Левая мигалка включена - сейчас тронется.
Володин подопечный с неожиданной для больного прытью рванулся наперерез автобусу и успел вскочить прежде, чем дверцы захлопнулись.
Володя отчаянно махнул руками вслед. Никакого результата. Автобус уносил больного человека не к центру, не к вокзалу и не к поликлинике, а в противоположном направлении, к конечной остановке у кладбища.
"Ладно, в автобусе ему объяснят. Конечная стоянка не такая уж долгая, поедет обратно…"
Проходя мимо дома 25, Володя подивился, до чего прост при дневном свете тайник в ящике для почты, и предался размышлениям о самом легком и незамысловатом варианте дела о шантаже.
"Два шалопая живут по соседству со знахарем, ежедневно наблюдают поток пациентов, поток денег, наживаемых нечестным путем. Соблазнительная картина для юнцов. Деньги лежат рядом - дело за тем, как их взять. В этой истории колоссальную роль играют новейшие тенденции подростковой моды, достигшие и Путятина. Проблема карманных денег на мелкие расходы отошла в прошлое. Возникает проблема обращения в кругу подростков довольно крупных сумм. Магнитофоны, диски, электрогитары, коллекции автомобильчиков, импортных солдатиков… Все это затягивает и сильных и слабых. За деньги девчонка покупает у знахаря приворотное зелье. И тут не только невежество или мода на травников и экстрасенсов. Как сказал знахарь? "Нынче только платному верят"…"
В систему Володиных логических рассуждений о купле-продаже, проникшей в среду подростков, не укладывалась цифра с тремя нолями. Тысяча рублей! Многовато для начинающих юных шантажистов…
Внезапная догадка заставила его остановиться. Володя полез в карман и достал бережно хранимую в полиэтиленовом пакете записку на тетрадном листке. Как он раньше этого не заметил? Последний ноль какой-то не такой. Кривоват и тощ. Явно дописан позже! Сначала у знахаря требовали более скромный выкуп - сто рублей…
"Что ноль дописан позже, можно считать почти доказанным. - Володя аккуратно упаковал в полиэтилен улику, ставшую еще более ценной. - У знахаря достаточно плохие отношения с Лешкой и Сашкой, он сразу понял, от кого исходит угроза, и приписал еще ноль, чтобы подвести юных Голубцовых под более серьезное обвинение… - Володя продолжал свой путь по Парковой, все более укрепляясь в решении просить Фому, чтобы записку отправили на графическую экспертизу. - Если удастся установить, что третий ноль дописан другой рукой, другим шариковым стержнем, тогда…"
И тут Володе пришла еще одна догадка. "Третий ноль дописан той же рукой и тем же стержнем! Знахарь сам состряпал историю с вымогательством! Все сам, от начала и до конца!.."
Автобус, с которым уехал пожилой пациент знахаря, нагнал Володю у поворота с Парковой на Фабричную. Пассажиров было немного, и Володя разглядел: того, кого он ищет, в автобусе нет.
Шофер никак не мог понять, о ком его спрашивают: "Какой больной?"
Конечно, если человек с разбега прыгает в автобус, его трудно принять за больного. Володе пришлось набросать словесный портрет. И оказалось, что "здоровенный бугай" (так выразился шофер) никого ни о чем не спрашивал и доехал до конечной, до кладбища. Там все пассажиры с лейками и лопатами выгрузились и отправились ухаживать за родными могилами, а "бугай", опять никого не спрашивая, попер куда-то в обход ограды.
Автобус укатил, оставив Володю в шоковом состоянии.
"Я жалкий дилетант! Бездарь! Ничтожество! Самовлюбленный осел! Меня одурачили и провели, как мальчишку. Пока я плел свои наивные ловушки в беседе со знахарем, некая подозрительная личность поспешила исчезнуть. И тут пахнет не мелким шантажом, не ста рублями… И даже не тысячью… Тут - поднимай выше! - похищение всего путятинского золотого запаса!
Но почему преступник безмятежно посиживал во дворе знахаря и сбежал лишь за минуту до того, как я попрощался с Прокопием Лукичом? Меня сбило с толку, что он шел в процессии, ведомой теткой в бирюзовых сапогах, - лихорадочно вспоминал Володя. - Я настроился видеть всех пациентами знахаря. А тут еще Лукич распознал у него тяжелый недуг. Вот это неспроста: знахарю что-то известно… А в том, что его пациент - преступник, можно не сомневаться. Опытный. Заметил слежку и ловко оторвался от преследователя…"
Володя свернул на улицу Пушкина и остановился в раздумье: "Куда идти - в милицию? в музей?"
Он все-таки не давал Фоме окончательного обещания остаться в стороне от расследования кражи из универмага. Но теперь ему требовалось железное алиби: он никуда не совался, дело, всколыхнувшее весь Путятин, само плывет к нему в руки.
"Где же сейчас Фома?"
XIII
Участковый инспектор Сироткин доложил Фомину: у шабашников, строящих комплекс, трудовое соглашение с колхозом заключено по всем правилам, документы членов бригады в порядке. Молодые неимущие интеллигенты используют свои отпуска, чтобы подработать - кто на машину, кто на кооперативную квартиру.
Жители Нелюшки в беседах с Фоминым отзывались о шабашниках положительно. Вкалывают от зари до зари, на танцах в колхозном клубе ведут себя скромно. О бригадире шабашников говорили по-разному. Для кого жулик, каких свет не видал, для кого деловой мужик, умеющий все достать. Участковый Сироткин как раз о Маркине и хотел вчера посоветоваться с Фоминым - пронырливый бригадир шабашников не только лихо добывает для стройки дефицитные стройматериалы, но и лихо пускает их на сторону.
Бригада называла своего бригадира только по фамилии. И за глаза, и в лицо. Маркин - никакого имени и отчества. Его дело шустрить и выкручиваться. Наше - честно вкалывать за хорошие деньги.
С Маркиным Фомин встретиться не смог. Тот с утра уехал в Путятин на похороны. У проворного бригадира шабашников завязались в городе крепкие связи - на похороны зовут только самых близких.
Со вчерашнего дня отсутствовал и Эдик Вязников…
Чертов Кисель! Напророчил! Исчезнувший Эдик действительно работал шофером и действительно возил на стройку бетонный раствор. Перед глазами Фомина возник серый бугорок под одинокой сосной…
"Спокойно!" Он помотал головой, чтобы прогнать наваждение.
Значит, исчез тот самый Эдик, которым возмущалась Альбертовна и которого хвалила Даниловна.
Эдику Вязникову пришла из дома срочная телеграмма: "Отец больнице приезжай немедленно". Телеграмма настоящая - Сироткин проверил на почте. Но какая семья у Эдика, чем болен отец, никто в бригаде не знал. Его отъезд ставил шабашников в трудное положение: они лишались единственного шофера. Правда, водительские права были еще у Маркина. Однако если бригадир сядет за руль самосвала, кто взвалит на себя снабженческие обязанности? Таких добровольцев в бригаде не нашлось, все хотели работать честно, а мухлевать - специальность Маркина.
И все же Эдика они отпустили. Даже можно сказать, отправили домой насильно, как и положено порядочным людям. Хотя Эдик не переставал твердить, что он должен остаться, он подводит бригаду, из-за него они меньше заработают и так далее. Отвез его в Путятин на станцию заведующий колхозным радиоузлом Валерий Чернов.
- Тот самый Чернов? - строго спросил Фомин участкового.
- Так точно! - Сироткин покраснел до ушей.
Месяц назад он примчался в управление с паническим сообщением: изобретатель-самоучка Чернов собрался строить дельтаплан. Надо ли дозволить появление частного летательного средства или немедленно пресечь? Поступок Сироткина разбирался на летучке. По всей стране энтузиасты строят дельтапланы, все газеты пишут, а Сироткин не в курсе.
"Так то в газетах, а то у нас в районе", - оправдывался участковый.
С Черновым у него хватало хлопот.
Изобретатель-самоучка начинал скромно. Вернулся домой после армии и соорудил из старого мотоцикла мини-трактор "Ишачок". Мини-тракторы теперь у всех. Конструкция Валерия отличалась только необычным названием. Любопытным он охотно объяснял, что, служа в Средней Азии, проникся глубочайшим уважением к труду и терпению ишаков. Что же касается упрямства, то эта черта, по заверениям Валерия, чрезвычайно сближала ишаков с некоторыми людьми, например с Васей Сироткиным.