Фомин ушел, пожелав обоим поймать шантажиста с поличным.
- Звоните обязательно. В любой час.
Веня улегся на продавленный диван и развернул старый номер "Крокодила". Самые удачные, на его взгляд, остроты он читал вслух. Остроты казались Володе плоскими и пошлыми, но не мешали думать о своем.
Чем пристальней Володя вглядывался в записку, тем сильнее его смущал ровный детский почерк.
"Фома, со свойственной ему привычкой все упрощать, наверняка решил, что это детское озорство. Вот почему он доверил засаду мне. Что ж, может получиться и так. Не очень-то благородно со стороны Фомы не сказать мне сразу про почерк и рисунок. Но… почему бы не предположить подделку? Шантажисты никогда не пишут записок своим собственным почерком. И опытный мошенник вполне мог прибегнуть к детскому почерку. Как к наименее характерному. Мечта каждого учителя - чтобы все дети писали одинаково, по единому образцу. Одинаково писали, одинаково одевались, одинаково думали. Высший педагогический идеал! Вот этой одинаковостью и решил воспользоваться шантажист. Или сам подделал школьный почерк, или продиктовал записку какому-то школьнику… да, пожалуй, все-таки не подделка, настоящий детский почерк. Причем писал не мальчик - девочка. И не двоечница - прилежная ученица. Написано грамотно, без единой ошибки. Но… - Вот это "но" и было для Володи самое важное. - Девочка с ровным, старательным почерком не станет рисовать череп и кости - хулиганский знак угрозы. Значит, она написала, а потом кто-то взял ту же ручку с синим шариковым стержнем и дорисовал…"
Володя взглянул в окно. Ну вот и смеркается. Пора…
Веня вел его задворками. В той стороне, где парк, метались разноцветные лучи. Ритмы гремели на весь город. Каково же у них там, в самой дискотеке?
- Мне в прошлом году дали квартиру на Сиреневом бульваре, - гудел приглушенно Венин бас. - А вырос на Крутышке. Моя улица самая крайняя, у кладбища.
- Не страшно возле могил? - спросил Володя.
- Привык… - Веня шел впереди, чуть вразвалку, очень крепкий и надежный. - Я в Крутышке каждую щель знаю. Мы с вами выйдем на Парковую кратчайшим путем.
Володя считал себя знатоком всех городских кратчайших путей через заботливо поддерживаемые дыры в заборах и перелазы. Он даже для интереса нанес на карту эту тайную сеть, покрывшую весь Путятин. Но Веня вел его как-то по-новому. Они пересекли двор автобазы, и Веня безошибочно нащупал в заборе пару легко отодвигающихся досок. Прошмыгнув сквозь открывшуюся щель, они оказались в овраге. Кратчайший путь был снабжен в нужных местах мостиками и ступеньками. Видно, им пользовались обстоятельные люди.
За оврагом начались огороды Крутышки. Везде нехитрые изгороди и вдруг чуть ли не крепость - тесовый глухой забор.
- Чье владение? - Володя предугадывал, каков будет ответ.
- Владение Смирнова! - Веня действительно знал в Крутышке каждую щель. Отыскал в заборе калитку, перемахнул через нее, и калитка отворилась.
Володю охватило облако пряных дурманящих запахов, среди которых пробивалось и что-то знакомое. Он наклонился к ближней грядке, сорвал мягкий пушистый листик, размял в пальцах.
Мята! Снимает боль в сердце! В травах Володя немножко разбирался. Каких только не записал для больной матери. И не так-то просто было отыскать мяту. А у знахаря ее вон сколько!
- У него вся земля занята лекарственными травами, - сказал Веня. - Вырубил весь сад, всю смородину-малину…
После образцовых лекарственных плантаций знахаря дико выглядел следующий огород. Земля тут давненько не видела ни лопаты, ни граблей. Сплошной бурьян.
- Нравится? - весело спросил Веня. - Голубцовы сроду ничего не сажали. С древнейших времен и до наших дней. У них прозвище "артисты".
- Прозвище? - переспросил Володя.
- Ну да! Прозвали так. Давно. Еще меня на свете не было. А я с детства знал: Голубцовы - артисты.
Голубцовы? В музее хранился список хора рабочих, созданного при Народном доме незадолго до революции. И Володя слышал от стариков, будто однажды в Путятин приезжал и пел вместе с хором рабочих сам Шаляпин. Но тщетно Володя искал в старых газетах заметку о таком выдающемся событии. Может, не Шаляпин заезжал, другой бас. А в списке фамилия "Голубцов" есть. В тенорах. Афанасий Голубцов.
В рассказе Вени про нынешних Голубцовых Володя уловил нотки восхищения.
Петр Семенович играет на баяне, гитаре, мандолине и на трубе в духовом оркестре. Когда Голубцовы отдали свою дочь Анюту в музыкальную школу и купили в рассрочку пианино, Петр Семенович и на нем выучился играть самоучкой.
Женятся Голубцовы только на музыкальных девушках. Жену Петра Семеновича в молодости называли "Марусей прекрасной". Она пела старинные романсы и цыганские песни.
- Тетя Маруся и сейчас поет, - рассказывал Веня. - Солистка хора народной песни. Дядя Петя ей аккомпанирует на гитаре. Кроме Анюты, у Голубцовых еще два сына. Тоже артисты. Лешка работает слесарем в транспортном цехе и не столько слесарит, сколько пляшет в клубном ансамбле. А Сашка учится в ПТУ и играет в "Радуге" на барабане и тарелках. Но куда им обоим до Анюты…
Анюта Голубцова унаследовала все семейные таланты, однако характер у нее другой.
В школе Анюта училась на пятерки, не пропускала ни единого занятия и в другой школе - музыкальной, и дома по нескольку часов играла на пианино. Однажды мать повела ее в хор. У Анюты открыли чистейший контральто. Ко всем другим занятиям прибавились уроки пения. Анюта всюду успевала и продолжала учиться на пятерки. В доме царили чистота и порядок. Крутышка считала, что уже недалеко время, когда Анюта вскопает и засеет голубцовский огород. Ну, а хормейстер видел в своих мечтах, как Анюта запевает: "Не одна во поле дороженька" и "Отвори потихоньку калитку".
И вдруг Анюта объявила: "В хор больше не пойду. Кому нужна такая скукота, калитки и дороженьки. Наступила эпоха энтээр, научно-технической революции в музыке…"
Оказалось, она уже репетирует с ансамблем "Юность".
- Ну и что родители? - поинтересовался Володя.
- Чуть из дома не выгнали. Крик был на всю Крутышку. У тети Маруси голос - ого! Над хором взлетает! Орала, что Лешка с Сашкой обалдуи, им самое место в ансамблях, а у Анюты - голос, она будет петь в Большом театре, как Обухова.
- Да-а-а… - сочувственно протянул Володя. - Нет мира под оливами… - Он мысленно изобразил на бумаге две перекрещивающиеся линии. - Современная семья и ее конфликты. С одной стороны, устоявшиеся вкусы старшего поколения. С другой - научно-техническая революция в музыке. Но и этого мало! Нет мира и среди юных Голубцовых, приверженцев новых ритмов. Анюта поет в ансамбле "Юность", а Сашка колотит по барабану в "Радуге"…
На пути стали попадаться пустые ящики и коробки - верный признак приближения к торговой точке. Вот и сам ларек - тусклая лампочка над задним крыльцом освещает дверь, запертую на висячий замок. Пришли! Дом номер 25 находится как раз напротив ларька.
Веня остановился и тихо присвистнул.
- Что случилось? - шепотом спросил Володя.
- Фонарь. Два часа назад я ввинтил новую лампочку. Кто же ее кокнул?
XI
Одноэтажная Крутышка закупорила окна ставнями и прижалась к земле под ураганным ревом дискотеки.
Укрытие для засады Веня присмотрел днем - штабель пустых ящиков у боковой стены ларька. Володя по его примеру взял из штабеля ящик и уселся поудобней. Неизвестно, сколько времени придется тут прокараулить.
Глаза никак не могли привыкнуть к темноте. Нарушился привычный процесс. Обычно выходишь из освещенной комнаты в ночь, и сначала ни зги не видно и уши заложило. Но вот понемногу начинают возникать ночные звуки - шелест ветра, скрип калитки, а затем и окружающие предметы проступают из темноты - глаза обрели ночное видение.
Что сейчас стало помехой? Володя предпринял простейший эксперимент - заткнул поплотнее уши. Тишина… И уже через минуту зрение улучшилось. Он увидел какие-то белые листочки, реющие в воздухе перед домом 25. Загадка тут же прояснилась. Листочки облепили на уровне человеческого роста цоколь фонарного столба, того самого, где Веня ввинтил новую лампочку, теперь тоже разбитую.
Листочки, конечно, не имели к разбитой лампочке никакого отношения. Старинный путятинский способ товарообмена внутри частного сектора: "Продается коза", "Продается холодильник"…
Володя отнял руки от ушей. Грянули ритмы дискотеки, и тьма сгустилась.
"Теперь все ясно. Между ушами и глазами существует природная согласованность. Издавна для человека темнота ассоциировалась с тишиной. Поэтому и днем мы лучше слышим с закрытыми глазами - слух обостряется. А сейчас в моем организме диссонанс: темнота - и чудовищные децибелы. Глазам трудно осваиваться в темноте, если ушам нет покоя".
Но, замкнув слух, не укараулишь шантажиста. Придется возложить надежду на организм. Он должен приспособиться.
Мало-помалу Володя стал различать окружающие предметы. Увидел полоску тротуара, давно не беленные стены дома 25, покосившееся крыльцо… И наконец разглядел на двери с остатками ватной обивки почтовый ящик, указанный шантажистом.
Ящик оказался ничем не примечательным. Угадывается прорезь наверху и дверца внизу - с петлями для висячего замочка.