III
Год назад вечерним рейсом Белов прилетел с Камчатки в Красносибирск. Куда только не заносит по служебным делам директора алюминиевого комбината! В аэропорту Александра встречали Виктор Злобин, Арсений Степанович Власов и Доктор Ватсон.
Когда Александр в длинном черном плаще и с дипломатом в руках вышел из здания аэропорта, то сразу же попал в объятия Степаныча и Дока. А Виктор Злобин фамильярничать с Беловым не стал, хоть и рад был его видеть. Как никак он состоял на службе у директора комбината и соблюдал дистанцию. Крепко пожав прилетевшему руку, Злобин басовито сказал:
- С приездом, Александр Николаевич!
Белов похлопал своего начальника службы безопасности по плечу.
- Здорово, Витек! - и отдал ему дипломат. Затем с улыбкой оглядел приятелей. - Вся компания, за исключением Федора, в сборе.
- У Федора, сам знаешь, - откликнулся Доктор Ватсон, - шифер съезжает с этим его домом бомжа. Не до нас ему сейчас. Нашел каких-то бичей, говорит, будто ученые какие-то спившиеся. Вот и нянчится сейчас с ними, наставляет на путь истинный.
- Тоже дело, - одобрительно кивнул Белов. - Заеду как-нибудь к нему, поговорю. - Он взглянул на Власова. - У тебя, Степаныч, как дела с "Сибирским кренделем" идут?
- Идут, Саша, идут! - усмехнулся Арсений Степанович. - Хлеб всему голова, куда же без него в России. Мы ведь хлебоеды знатные!
- А как с "Бальзамом Вонсовского"? - перевел взгляд на Ватсона Белов.
Вопрос был болезненный. Док развел руками.
- Все так же. До сих пор патент не получил. - Док был профессионал. Он сразу же заметил у Александра на шее ссадину и поинтересовался: - А это что у тебя?
- Так, - отмахнулся Белов. - Ерунда. Выдался свободный денек, по горам на Камчатке полазал, оцарапался маленько.
Начался дождь. Проходившие мимо люди заспешили, стали раскрывать зонтики. Компания заторопилась к автомобилю Степаныча. Под шум барабанящих по фургону капель расселась в нем по местам. Степаныч не спеша завел мотор, погазовал на холостом ходу и тронулся с места.
- Все по вулканам лазаешь, Александр Николаевич, - проворчал Витек, когда автомобиль, развернувшись, бесшумно помчался прочь от аэропорта. - Делать тебе нечего.
Действительно, в последнее время у Белова появилось хобби. Он коллекционировал вулканы, вернее, спуски в них.
- Ничего ты не понимаешь, Витек, - хмыкнул Саша. - Вулканы - давняя моя мечта. Я с детства хотел стать геологом, мечтал изучать вулканы, но не удалось, судьба меня в другую сторону развернула. Зато теперь свободное время могу посвятить любимому занятию.
- Чего же в вулканах интересного? - удивился Злобин. - Только воздух отравляют, му сорят в атмосферу.
- Экстремальные ощущения. Это как наркотик.
Начальник службы безопасности Красносиба не разделял точку зрения своего начальника. На его лице застыло вежливо-снисходительное выражение.
- Не романтик ты, Витек! - укорил Белов друга. - Вулканы - это же здорово! Я всегда мечтал попасть на Эоловы острова в Средиземном море. - Александр воодушевился и, уже обращаясь ко всей компании, сказал: - Эол - бог ветра. Представляете, мужики, маленькая островная дуга посреди лазоревого моря, несколько островков - и на них два вулкана. Один Стромболи, другой - Вулкано. Стромболи непрерывно извергается каждые двадцать минут, вы только вдумайтесь, с тысяча пятисотого года до нашей эры! Вся Европа там уже побывала, кроме меня.
Степаныч круто заложил руль, объезжая резко остановившуюся перед фургоном машину, и, выругавшись, сказал:
- Какие твои годы, Саша. Побываешь еще на своих счастливых островах.
- Конечно, побываю! - охотно откликнулся Белов. - И не только на них. Вулканов на земле великое множество. Есть у них свои тайны, загадки. Вот! - Александр взял у Злобина дипломат, открыл его и достал красочно оформленную книгу. - "Горн Гефеста". Есть такой ученый - Осип Ильич Штернгарт. Эту книгу о вулканах он написал. Очень интересно. Если есть желающие, могу дать почитать.
Желающих ознакомиться с "Горном Гефеста" не нашлось.
- Эх, не понимаете вы в жизни ни черта! - рассмеялся Белов. - Есть упоение в бою, и есть упоение на краю кратера вулкана. Ну и хрен с вами, обыватели! Живете, как черви слепые, ни сказок о вас не напишут, ни песен о вас не споют.
Он раскрыл книгу и, в который раз, принялся рассматривать великолепные иллюстрации любимой книги.
IV
Александр Белов сдержал слово и на следующий день перед работой заскочил в Дом Сорского. Это подведомственное Красносибмету учреждение располагалось на базе дома отдыха комбината, и в том, что Белов заглянул сюда, ничего удивительного не было. Федор сумел раскрутить подброшенную Беловым идею создания ночлежки. За короткое время Лукину удалось превратить заброшенную базу отдыха в процветающий приют, слава о котором шагнула далеко за пределы города.
Во дворе ночлежки бородатый завхоз Шамиль с тремя подростками занимался важным делом. Они загружали в старенький грузовичок выращенные в подсобном хозяйстве приюта овощи. Завидев Белова, ребята бросили работу, окружили его со всех сторон и загалдели:
- Здравствуйте, дядя Саша! Как там наш Иван поживает? Скоро в гости приедет?
Когда-то Лоцман, Тимоха и Ботаник были беспризорниками, а сын Белова, как раз сбежавший из дому, подружился с ними. С тех пор ребята друг друга из виду не теряли. Поддерживали связь через Александра Николаевича, а иной раз и через интернет. Мальчишки жили под крылом Федора Лукина в Доме Сорского. Учились в обычной школе.
- Здорово, братва! - весело крикнул Белов. - У Ваньки все нормально, все так же в Англии живет и учится. Насчет того, чтобы приехать, речь пока не идет. Он же музыкой серьезно занялся, а это как профессиональный спорт. Чтобы дать результат, нужно пахать по-черному.
Подошел Шамиль, сверкнул белозубой улыбкой.
- А ну, брысь, шайтаны! - с шутливой строгостью прикрикнул он на мальчишек. - Давайте за работу быстро! Грузовик простаивает. - Мальчишки упорхнули, а Шамиль, пожимая протянутую руку директора комбината, прогудел: - Здравствуйте, Александр Николаевич, с проверкой к нам заглянули?
Шамиль был бессменным завхозом в Доме Сорского, вся отчетная документация хранилась у него. Жил он на территории ночлежки и занимал с семьей отдельный флигель. Белов отлично знал бородача еще со времен своего чеченского пленения, когда Шамиль помог ему и его команде расправиться с террористом Омаром.
- Да какая там проверка, - добродушно произнес Саша. - По вашим делам, - он кивнул на грузовик, - и так видно, что все идет нормально.
Шамиль степенно, не без гордости ответил:
- Да… развернулись мы. Урожай овощей в этом году такой, что и самим хватит, и кое-что продать можем. На вырученные деньги курятник хотим расширить. Маловат стал.
- Курятник - это хорошо! Звучит гордо, - Белов достал сигареты и закурил. Предложил Шамилю, но тот отказался. - Федор у себя?
Шамиль оглянулся на невзрачное одноэтажное строение в углу двора.
- Да вроде у себя был. Пойдемте, товарищ директор, я вас провожу. Может, позавтракаете у нас?
Белов и завхоз не спеша направились к зданию.
- Да нет, - заговорил Белов, - спасибо, поел дома. Я ж вчера из командировки прилетел, так Катя с Ярославой меня закормили. А вот если чайком угостишь, не откажусь. И это, Шамиль, попроще, давай - без чинов и званий.
Много воды утекло с тех пор, как они впервые повстречались в Чечне. Белов в представлении Шамиля был большим человеком, и он слегка робел перед ним, не зная как себя вести - то ли как с товарищем, то ли как с начальником. Но Белов при встрече всегда подчеркивал к нему свое расположение, а его больную олигофренией дочь любил и всегда баловал подарками.
- Как скажешь, Александр Николаевич, - охотно согласился завхоз.
Белов и Шамиль вошли в строение, миновали узкий темный коридор, вошли в каморку, служившую Федору кабинетом. Лукин сидел за грубо сколоченным из досок столом и читал внушительного размера том Владимира Соловьева. На лице хозяина ночлежки застыло глубокомысленное выражение.
- Бог помочь, Федор! - с порога громко сказал Белов.
Лукину, находившемуся в виртуально-православном пространстве рядом с великим философом, не сразу удалось вернуться к действительности. Он с трудом оторвал взгляд от страницы, отрешенно посмотрел на Белова, наконец, узнал его, и в глазах бывшего бича появилось осмысленное выражение.
- А-а… это ты, чудила грешный, - пробасил Лукин. - Созрел наконец для покаяния или как? - завел он снова свою проповедническую шарманку. - Пора, пора избавиться от погремушек потребительского общества, опутало тебя богатство твое по рукам и ногам, некогда о душе подумать… - он поднял очи горе и скороговоркой произнес: - Боже правый, податель жизни, прииди и поселись в грешнике сем, и очисти душу его от всякаго греха, и соблазна, и спаси, и помилуй… Аминь. Рад есмь видеть тебя, странник Александр. - Федор отложил книгу и покосился на сигарету в руках Белова. - И не кури зелье свое сатанинское здесь, чай, не в кабак пришел, а в обитель благости.
Белов с иронической улыбкой посмотрел на Лукина: мол, ты, Федя, в своем репертуаре, боговед ты наш! Однако сигарету потушил, потом обернулся к стоявшему за его спиной завхозу и попросил:
- Будь добр, Шамиль, чайку организуй, - а когда тот вышел, прикрыл за ним дверь и заявил: - Слушай, Фидель, ты понты свои православные брось, со мной этот номер не пройдет! Прибереги-ка их лучше для своей инвалидной команды, а я сам решу, когда каяться и в чем… И помыл бы ты своих странников. А то видел я двоих во дворе. Воняют, как скунсы.