— А вы, милейший, молчите, — раздраженно бросил Авельянеда. — Сеньора Наследственность и о вас сказала свое слово, и мне вас жаль. Каково это: быть потомком поколений оруженосцев, которым поколения Дон Кихотов вот уже столетия обещают… подарить остров!
—
* * *
Алонсо только сейчас ощутил, до какой степени он устал за эти дни.
Он уязвим сегодня. Не надо было устраивать этого прощального вечера; он поддался слабости. Ему захотелось увидеть разоблаченного анонима…
А может быть, он преувеличил свою силу. Потому что, поддавшись эйфории, поверил, что сможет уверить, сможет убедить даже их — Авельянеду, Карраско — в правильности своего пути.
Заведомо невыполнимая задача. Они и не должны понимать Дон Кихота. Дон Кихоту суждено быть непонятым…
А теперь еще и предательство, которое, он, уходя, оставляет за спиной.
Но неужели предатель все-таки Санчо?!
— Нет, — сказал под его взглядом Панса. — Сеньор Алонсо… Я ведь сроду не видел столько денег сразу. Я мог бы оставить их себе и ничего вам не говорить. Сеньор Алонсо, я клянусь моим батюшкой, который дал мне имя Санчо, я клянусь моим островом, которого у меня никогда не будет, клянусь моими мальчишками, которые остались дома, — я не соврал вам. Это письмо написал не я…