Всего за 209.9 руб. Купить полную версию
Петро был рад потому, что выручил он значительно больше, чем рассчитывал Заремба; Кремера же вполне устраивало то, что он так выгодно вложил деньги: что ни говори, а золото всегда остается золотом!..
— Я надеюсь, — прищурился, как сытый кот, ювелир, — вы примите во внимание, что фирма немедленно рассчитаться не сможет. Сейчас во всем городе не найти коммерсанта, который располагал бы достаточной для оплаты всего этого суммой наличных денег. Я предлагаю треть наличными, а остальное гарантированными векселями.
— Господин Кремер, — твердо сказал Петро, — я деловой человек, и для предстоящих операций мне нужны деньги. Простите, но в тех кругах, с которыми я имею дело, ваши векселя расцениваются не больше, чем мыльный пузырь. — Старик принял обиженный вид, но Петро не обратил на это внимания и продолжал в том же тоне: — Да, мыльный пузырь… Напоминаю и об условии, что двадцать процентов — валютой.
— Боже! Этот человек пустит меня по миру, — схватился за голову ювелир. — Но слово есть слово, хотя вам и придется немного подождать. Такие деньги в ящике письменного стола не хранятся.
— Сколько времени вам потребуется для полного расчета?
— Примерно неделя. — Заметив, что клиент недовольно поморщился, закивал сочувственно головой: — Да-да!.. Я вас понимаю: столько дней в чужом городе… в номере гостиницы… без дел, без друзей… Впрочем, вот что, — он немного помолчал думая. — Не лучше ли вам на это время поселиться у меня? Во всем доме нас трое — я, моя дочь Лотта и экономка. Надеюсь, что ваше общество понравится Лотте…
Петро даже пристыл к стулу — он никак не мог рассчитывать на такое везение. Но и соглашаться сразу было рискованно.
Его молчание Кремер понял по-своему: колеблется, значит, опасается связывать руки, наверно, хочет позондировать почву у других ювелиров. Ну, нет, не такой он, Кремер, простак, чтобы упустить драгоценности! Старик нажал на кнопку звонка и, когда появился приказчик, распорядился:
— Вызовите машину и позвоните фрау Лотте, что я еду домой с гостем. За вашим багажом заедет шофер, — обратился он к Петру так, словно все это они давно решили.
Петро поднялся и вежливо склонил голову.
— Я не хотел бы обременять вас, но, — развел руками, — по-видимому, мне ничего не остается, как с благодарностью принять ваше любезное приглашение.
— Едем, — потянулся Кремер за старомодным черным котелком. — Сегодня я хочу немного развлечься в семейном кругу.
— Ну что ж, — прервал его воспоминания Роговцев, похлопав ладонью по бумагам, — тут достаточно подробно изложено, как вы познакомились с Гансом Кремером и что сумели узнать у него и его дочери. А как вам по возвращении во Львов удалось попасть на прием к Вайгангу?
— Это было не очень легко, но все же я сумел встретиться с личным секретарем губернатора.
Кирилюк рассказывал и мысленно представлял и секретаря губернатора, и самого Вайганга, как будто это было не два года назад, а лишь вчера — помнил все до деталей, даже цвет обивки стула, на котором сидел в приемной группенфюрера.
…Секретарь Вайганга, высокий, рыжий, похожий на восклицательный знак, человек с красными веками выслушал его, внимательно ощупал быстрыми глазами. С минуту подумал и, когда Петро хотел уже нарушить паузу, спросил:
— Письмо с вами?
— Да.
Секретарь протянул руку.
— Прошу…
— Оно адресовано лично господину фон Вайгангу…
Секретарь нахмурился, едва пошевелил тонкими губами:
— Мы теряем напрасно время, господин Кремер. Я передам письмо губернатору, и он сам решит, принимать вас или нет.
Через несколько минут секретарь вернулся. Уже один его вид говорил о многом — рекомендация ювелира стоит здесь немало.