Но мне было обидно не потому, что из-за проклятого масла на два часа задержали пуск электростанции, а потому что брюки оказались вконец испорченными.
Вообще, мне не везло в этом доме. Однажды я свалился с калитки, в другой раз меня разнесла отцовская лошадь. Чтобы отомстить ей, я по наущению Борьки Цыренова намазал оглобли медвежьим салом. Никто так и не понял, почему, в общем-то, смирная лошадь стала храпеть и биться в оглоблях.
Тогда мы решили намазать этим салом ворота на конном дворе. Колхозные лошади вставали на дыбы и никак не хотели идти в ворота. Продолжалось это до тех пор, пока нас не выследил конюх.
ТЯЖЕЛЫЙ ДЕНЬ, СУМБУРНЫЙ ВЕЧЕР
Мои воспоминания прервал стремглав влетевший в избу Борька Цыренов.
- Хо,- радостно закричал он,- кого вижу! Вот хорошо, мы тоже будем работать в колхозе. Хочешь, я попрошусь в вашу бригаду?
Не давая опомниться, он вылил на меня целый ушат новостей: Цырен Цыренович на охоте, мать пошла работать в колхоз, кузнец Бутаков умер, председателю отказали в доверии, замещает его Ленка-Мужик.
Глафира прервала его болтовню и стала отдавать распоряжения.
Меня она определила на все время дежурным по "общежитию".
- Нет уж, пускай девчонки по очереди дежурят, а я буду работать,- заупрямился я.- Врач велел мне тренировать шов, чтобы он не разошелся. К тому же я здесь все поля назубок знаю.
Глафира с сомнением покачала головой, но спорить не стала.
Выпив пустого чаю с хлебом, мы всей гурьбой направились в правление колхоза.
В прокуренной председательской комнате за обшарпанным письменным столом сидела Ленка-Мужик и неистово дымила самокруткой.
- Вовремя вы явились,- сказала она.- Работы невпроворот, а робить некому. Кто хочет идти на ток - пусть идет, кто хочет возить солому - пусть возит. А вообще-то вас прислали на колоски.
Лицо у нее осунулось и почернело, огрубевшие руки были в трещинах и мозолях.
Когда-то Ленка была самой отчаянной девкой в деревне: открыто курила в клубе, ввязывалась в драки, вместе с ребятами устраивала набеги на огороды.
Однажды она напрочь остригла косы, сделала мальчишескую прическу и надела черные ситцевые шаровары. А вскоре села на трактор и стала работать лучше парней-трактористов.
- Вот это мужик!- восхищались деревенские бабы, когда она вечером, мазутная и с папироской во рту, упругой походкой возвращалась домой с работы.- Любого парня заткнет за пояс.
С тех пор в деревне навсегда забыли ее настоящее имя и стали прозывать Мужиком.
Дружила Мужик только с одним парнем - Борькой Морковкиным. Макушка его едва едва доставала до Ленкиного плеча, Ленке ничего не стоило взять его на руки и перенести через кювет или лужу. Но, вообще-то, возвращались они из клуба по разным сторонам улицы. Где они встречались наедине - никто не знал, но асе с уваженном относились к их странной дружбе.
Сейчас коротышка Борька Морковкин служил в танковых войсках, а Мужик временно исполняла обязанности председателя.
- Я думаю, надо поступить так, - развернула список Глафира. - Девочки займутся сбором колосков, мальчики, которые посильнее, поедут на поля, остальные на ток.
- Толково,-похвалила Мужик.- Ток на Казачке, быки на скотном дворе, шуруйте. - И стала отчаянно крутить ручку телефонного аппарата.
* * *
С Генкой Монаховым и Борькой Цыреновым мы реши ли ехать за соломой.
- Ребя, я тоже хочу с вами,- увязался Вовка-Костыль.- Я такой воз наложу, быки закачаются!
- Я тоже поеду с вами,- безапелляционно заявил Мишка-Который час.- Вот только не знаю, снимать мне форменку или нет?
- Ладно, бери Захлебыша, запрягайте вторую пару, поедем. А форменку и часы можешь оставить, Кунюша давно к ним присматривается.
Артамонов вздохнул и пошел следом за нами.
Конюх подвел к нему быков, сунул в руку привязанную к рогам веревку. Один из быков тряхнул головой, Мишка кошкой отпрыгнул в сторону и спрятался за арбу.
- Мешком пуганный, а еще про медведей выдумывает,- затарахтел Захлебыш, перехватывая веревку.- Тебе на печке сидеть, а ты в Москву собираешься. Езжай, там в зоопарке давно одна клетка пустует, медведь из нее убежал, который за тобой гнался.
Захлебыш бесстрашно нагнул воловью голову, надел ярмо, сунул в него деревянную спицу и со злостью крикнул:
- Ну, поехали, цоб-цобэ!
Вместе с нами поехали девчонки собирать колоски. За селом мы увидели, что по дороге из Клюки торопливо шлепает Славка. Миновав Кузнецовскую падушку, он увидел нас и чуть не подпрыгнул от радости. Куда только девались его степенность и выдержка.
- Ребята, и я с вами!- благим матом заорал он. - Нас в другой колхоз отправляют, а я к вам выпросился.
- Очкастый, ровно профессор,- удивилась простодушная Оля, школьница из Жипков.- Умный, поди!
- Умный,- ревниво подтвердил Костыль,- только слабоват в коленках.
- Конечно,- не то в шутку не то всерьез поддакнула Надя.- Лучше пустота в голове, чем слабость в коленках. Каждому свое.
- Н-но!- поняв намек, сердито замахнулся Вовка кнутом. Быки дернулись, и Вовка-Костыль полетел с арбы.
- Ну вот, я же говорила, что у него голова легче коленок,- невозмутимо подытожила Надя.- Не на голову упал, на ноги.
- Будет вам, раскудахтались,- приструнил Генка, а глаза его шельмовато сузились.- Человеку надо возы накладывать, чтобы быки качались, а вы его угробить решили.
Скоро девчонки сошли, мы поехали дальше.
- Здесь,- остановил Борька Цыренов.- Солому надо сначала подобрать из маленьких кучек, их скорее дождем пробьет.
Мы принялись накладывать воз. Захлебыш отвел Цыре-нова в сторону и начал что-то заговорщицки шептать ему в ухо. Борька отнекивался, но потом согласно кивнул головой, подошел к нам и огорченно стукнул себя по макушке.
- Балда, вот балда, веревки-то взять забыл! Чем воза будем увязывать, а?
- Фокус,- близоруко прищурился Славка.- Жилья поблизости нет?
- Не, только за тем леском. Там чабаны стоят.
- Мишка, сходи,- затараторит Захлебыш. - У тебя ноги быстрые - р-раз, и в дамках, у тебя и часы, что компас.
- Пусть Васька сходит. Он все тут знает. Еще заблужусь, чего доброго,-- зябко повел Артамонов плечами.
- Не,- разуверил Борька,- блудить здесь негде. Пойдешь волчьей тропой, приведет прямо в отару. Волки туда часто ходят, хорошо дорогу набили.
- Я лучше в деревню смотаюсь, - опасливо покосился Мишка-Который час.- Быстрее будет.
- Ладно, если потребуется, сплетем веревку из прутьев, вон тальника сколько,- сжалился над ним Борька. - Это твой товарищ тебя испытать хотел.
Захлебыш мстительно захихикал, а Мишка надулся и стал отчаянно орудовать вилами.
* * *
Вечером все вернулись с работы усталые, молчаливые. Захлебыш начал было о чем-то рассказывать, по Костыль тут же зажал ему рот широкой ладонью. Молча поужинали и, не сговариваясь, разлеглись на пахнущей полынью и солнцем соломе.Только Артамонов сиротливо сидел в углу, привалясь к промазанным глиной бревнам, и о чем-то скорбно вздыхал. В одной рубашке, без кителя, он походил сейчас на уволенного железнодорожника.
Я уже было совсем задремал, когда осторожно открылась дверь и бывшая соседка Вера Омельченко осторожно поманила меня пальцем.
- Вась, а Вась,- заискивающе спросила она,- у вас в ружьях кто-нибудь понимает? Одна я сейчас осталась, а нашу свинью со двора кто-то хочет свести. Каку ночь под крыльцом визжит. Пальнуть бы, да не знаю, как с ружьем сладить.
Мне стало жаль бывшую нашу соседку: она всегда была неприкаянной, безответной. Ей в детстве доставалось больше других: то бык забодает, то крапивницу подхватит, то с крыльца упадет. В прошлом году, когда ей не было еще и семнадцати, она неожиданно вышла замуж. Не помогли ни материна скалка, ни отцовский чересседельник. Несмотря на то, что у нее уже появился ребенок, выглядела она все той же девочкой - беспомощной и несмышленой.
- Вовка, а Вовка, пойдем,- позвал я Костыля.- Ты же в таком деле мастак.
Вовка с радостью натянул курмушку, и мы вышли в осенний сумрак.
Над речушкой плыл клочковатый туман, дымы над избами изгибало ветром. На небе уже проглянули неяркие хрусткие звезды, но их тут нее закрыло взлохмаченными облаками.
- А что, у вас и вправду дома никого нет? - не очень-то поверил я Вере.- У вас же такая большая семья была!
- Какое там,- охотно отозвалась Вера.- Мать этим летом преставилась, сеструхи разлетелись, батю в больницу отправили, моего Николая в армию замели, одна я с ползунком осталась.
В большой омельченковской избе было чисто, но пугающе тихо. На кухне, в курятнике, свесив головы набок, подремывали петухи и куры, а в горнице, свернувшись калачиком на кровати, спал совсем крохотный пацанишка.
Конечно, в таком пустом доме, в пугающей ночной тишине может примерещиться все, что угодно. Если бы кто и решился утащить Вериного поросенка, он бы давно это сделал, а не шарился бы по двору ночами. Просто Вера от рождения была пугливой.
- Ну, показывайте, что у вас за ружье, - неторопливо попросил Вовка. - А что, ничегошное - бердана. Хуже винтовки, но целкая.
Вовка со знанием дела приложил приклад к щеке, прицелился сначала в лампочку, потом в угол.