В тюрьму втолкнули пару новых постояльцев. Какую-то блондинку в одеянии Братьев Бури и босого, грязного оборванца. Как человек, начинавший игру много раз, рожу этого неудачника запомнил навсегда.
Легионер-орк подождал, пока повстанку разместят
со всеми удобствами в виде ведра и соломы в каменном мешке за углом, передал оборванца с рук на руки помощнику палача и поспешил покинуть застенок, поворчав напоследок: «Эти ублюдки тоже считают себя легионерами!».
Эй, ты ведь конокрад из Рорикстеда? обратился я к арестованному, которого не спешили помещать в камеру.
Тебе чего? опешил босяк, за что тут же получил тумака от надзирателя.
Мне ничего. А ты не бегай от лучников. Помрешь усталым!
Помощник палача отвратительно заржал:
Смешно. Расскажу остальным.
Лучше прямо сейчас, пока шутка не протухла.
Сам не протухни тут, довольно осклабился собеседник.
Ты! Все никак не уймешься, имперец! крикнул палач, бросив на пол труп, в рот которому что-то перед этим затолкал. Придется подрезать тебе язык!
Однако слова пожилого садиста разошлись с делом самым разительным образом. Одной рукой он зафиксировал своего помощника, другой дважды и глубоко всадил ему эльфийский кинжал между шеей и ключицей. Агонизирующее тело рухнуло на колени, а потом лицом вниз, обильно заливая древние камни кровью.
Я выматерился и отшатнулся, насколько позволяла стоячая клетушка. В этот момент толща земли над нами дрогнула, словно на форт Хелгена свалилось что-то огромное. С потолка из щелей между камнями посыпалась пыль и куски раствора.
Палач перешагнул через тело. Почти по-товарищески положил руку на плечо остолбеневшему конокраду и тут же с быстротой швейной машинки несколько раз продырявил ему тощий живот. Вор вскрикнул, содрогнулся и начал оседать на слабеющих ногах. Убийца перерезал путы на руках умирающего Локира, засунул ему в одну из кровоточащих ран черный камень и сменил клинок на ключи.
Этих тоже? глухо спросил палач у мага, выпущенного на свободу.
Позже. Сочлись за хлеб-соль, имперец. Поживешь немного. тон бретонца сделался злобно-деспотичным. Ровно до следующей партии осколков.
Едва маг шагнул из заточения, как трупы зашевелились и начали неуклюже подниматься. Каким-то чудом меня не стошнило и в этот раз.
Еще бы узнать, кого благодарить, вылетело у меня само собой. Голос не дрогнул, чего не скажешь о конечностях. Сейчас явственно ощущалась в этом маге нехорошая, жуткая аура.
Мое имя Малкоран Костяной Крик. Совсем скоро этим бездельникам-ярлам придется со мной считаться!
Палач вручил свежеподнятым зомби топоры и булаву, кому что досталось, накинул себе на плечи заранее приготовленный ранец. Едва некромант в компании сообщника и троих зомби, ушли в кладовую форта, как я уже колупал замок отмычкой, высунув язык от усердия.
У тебя взлом какой? подала голос МаРусса.
Шестнадцать.
А у меня тридцать пять. Давай отмычки сюда, мутсера криворукий! нервно потребовала кошка.
А как вместо ответа на пол клетки мага легла ловко брошенная веревка, связанная из пояса и обрывков одежды с грузиком из завернутой в тряпку монетки на конце. Чтобы ее достать, мне пришлось лечь на пол своей и вытянуть руку через два слоя прутьев. Есть!
Тяни.
Через минуту Маруся скребла гнутой железякой в замке моего узилища. Наконец-то смог ее разглядеть во всей красе. Все те же разноцветные глаза, розовый нос, светлая шерсть. Относительной красе, все же грязные лохмотья и болезненная худоба еще никого не красили. Да уж, блатная жизнь не лунный сахар. Замок поддался, и каджитка почти повисла на ржавой двери.
Так дело не пойдет. Что за болезнь?
А я знаю? пожаловалась она. Или от волков подцепила или тот злокрыс недожаренный Неделю мне кишки мотает.
Идем. Подхватив напарницу одной рукой, довел до табуретки, усадил, а сам полез в сундук с доказательствами за своими вещичками.
Вот скоты! Украли почти все! ругнулся я, доставая из сундука железный меч, мой стальной исчез. Амулет Зенитара было жалко до слез, да и на обруч с прибавкой к алхимии были виды, а уж про колечко и говорить нечего хоть и малое, но разрушение, а разрушать я люблю.
Вряд ли Хадвар, скорее всего палач-предатель и уволок все мои зачарованные предметы. Так же пропали камни душ и странный черный осколок, не говоря уже о нескольких жалких септимах. У бесхозного золота есть одна уникальная особенность растворяться в воздухе. Мне ли не знать?!
О! А это чего? грохнул на пол массивный двемерский тазик.
А это мое, печально вздохнула кошка и с надеждой спросила. Он же там не один такой красивый?
Пару кубков вижу и все, закинул все трофеи в свой инвентарь и сунул страдалице в лапки невесть как уцелевшее слабое зелье запаса сил, Пей! И посиди пока. Я на склад!
Нет, Тема, устало
возразила кошка, умываясь после выпитого зелья, Мы же не массовка из фильма ужасов про тупых подростков. Разделяться не будем.
Разумно. Тогда держи ножик, а сама держись за меня.
На склад мы ковыляли целую вечность с трудом преодолевая вытертые ступеньки. Пребывание в тесной клетке и болезнь довели каджитку до предела. В след нам орала запертая в камере буйная натура, колотила в решетку ведром, требуя немедленно ее освободить и угрожая разными карами. От угроз она перешла к оскорблениям, затем умоляла не бросать ее тут одну, потом вовсе разрыдалась