Но были люди, которые оставались в стороне от борьбы. Считая эту войну дракой между англичанами за британский трон, они предпочитали со стороны наблюдать за ходом военных действий. У Кинга Сэлвора, матроса с барка «Отаго», имелась еще одна причина он считал себя католиком лишь тогда, когда ему это было удобно. Товарищ
Сэлвора Майкил Свирт как-то недовольно сказал: «Меня очень удивляет твоя позиция, но я не удивлюсь, если когданибудь ты скажешь, что тебе по душе протестантская вера». Метнув недобрый взгляд, Сэлвор ответил: «Вера моих врагов не для меня».
Спустившись
вниз, Кинг прошел ксвоей койке и стал готовиться к выходу в город. Открыв рундук, он достал чистые вещи и, начал переодеваться. Внутри рундука были видны скромные пожитки моряка: чистое сменное белье, трубка, кисет с табаком, кожаный кошель с деньгами, наваха. На внутренней стороне крышки рундука был виден портрет, сделанный цветными красками на аккуратно выбеленном месте. С портрета смотрело красивое лицо молодой девушки, обрамленное белокурыми локонами, свободно и изящно ниспадавшими на плечи и грудь. Нежные голубые глаза, светящиеся искренней добротой, маленький, чуть улыбающийся ротик, чуть-чуть вздернутый носик, изящный овал лица все это могло вызвать лишь добрую улыбку. Но взгляд Кинга на этот портрет делал его лицо строгим и чуть печальным. Моряки барка знали, что миниатюрный портрет, выполненный красками, изображавший то же самое лицо, неизменно находится, завернутый в шелк и кожу, во внутреннем кармане куртки рулевого. Не раз они видели, как, уединившись, Кинг бережно и аккуратно доставал портрет и смотрел на девичье лицо с невыразимой тоской и грустью. Никто даже приблизительно не знал, кто эта девушка жена, невеста? А ирландец всегда уходил от разговора на эту тему, словно поставил на нее табу.
Кинг медленно одевался, не отрывая от портрета напряженного взгляда. Если бы кто-нибудь взглянул в это время на его лицо, всегда спокойное, с ужасным шрамом, тянувшимся от нижнего края глазницы до подбородка, то не узнал бы его.
Глаза моряка сверкали злобными искрами, зубы были крепко стиснуты, пальцы, сжатые в кулаки, ногтями вонзились в ладони, шейные мускулы напряглись, представляя взору нити сухожилий. Из глубин памяти моряка всплыли картины далекого прошлого трагическая страница его жизни
Топот копыт. Конское ржание. Предсмертный стон. Тревожные выкрики. Выстрел. Злобно-дикий хохот. И крик, испуганный и молящий девичий крик
Кинг, ты скоро?
Кинг вздрогнул, отряхиваясь от груза воспоминаний.
Спешно уложив вещи, он заправился и, на ходу надевая куртку, поднялся на палубу.
Утро выдалось прохладным. Легкий ветерок, несший холод с обширных просторов Атлантики, ласково обдувал крутые просмоленные борта корабля, насвистывая мелодию далеких стран. Кинг зябко поежился, почувствовав, как по телу пробежала легкая дрожь, и похвалил себя за предусмотрительно надетую куртку. Хоть волны закалили, а ветры продули сильное тело моряка, к холоду оно было неравнодушно.
Кинг посмотрел на небо. Хоть дул холодный ветер, но солнце светило по-прежнему ярко. «Что за идиотская погода, подумал моряк. Не знаешь, чего от нее ждать, да и идти не хочется».
Как долго тебя еще ждать?
Кинг недовольно поморщился вечно Майкил спешит!
«Успеешь еще порезвиться», про себя огрызнулся Сэлвор. Ноги ирландца тяжело проскрипели по доскам трапа, а затем звонко зацокали по камням причала.
Свирт давно поджидал товарища, в противоположность ему, он всегда находил себе занятие на берегу и стремился в город, нетерпеливо топчась у трапа.
Идем!
Моряки спокойно, вразвалочку, как и подобает опытным скитальцам морей, двигались среди нагромождений различной тары. Кинг шел, сунув руки в карманы с бесстрастным выражением на некогда приятном лице. Майкил шел, улыбаясь каким-то своим мыслям. Оба молчали и, поэтому так неожиданно прозвучал голос Кинга:
Напрасно я пошел с тобой.
Майкил расслышал сказанное хорошо и, замедлив шаг, недоуменно взглянул на Кинга.
Что с тобой, товарищ? Про что это ты?
Не замедляя шага, Сэлвор подтвердил:
Не стоило мне идти с тобой.
Свирт остановился и удивленно глядел на спутника, тоже остановившегося в двух шагах от него, по-прежнему, бесстрастно взирающего на моряка.
На губах Сэлвора появилась усмешка.
Не ясно?
Хотелось бы объяснений!
Предчувствие у меня плохое. Не знаю, почему, но мне кажется, что я с тобой влипну в какую-нибудь дурацкую историю и основательно!
Майкил присвистнул.
А говорят, что Кинг Сэлвор в приметы не верит! Значит, врали?
Ирландец ничего не ответил, лишь пожал плечами и зашагал дальше, даже не подозревая, как он был прав.
В портовых городах того времени не было четко обозначенной границы между портом и городом, потому, если говорили, что с корабля идут в порт, то это почти означало, что идут в город, ибо эти два понятия укладывались в матросских головах в единое целое. Поэтому, чтобы не ввести читателя в заблуждение, будет правильнее сказать, что моряки направлялись к ближайшей таверне, и это удивило
Майкила: не лучше ли вспомнить поручение капитана и потом сидеть за столом, сколько душе угодно! Кинг немедленно