Послушай, Александр Мокшевич, подкатил вечером первого дня торгов к Саньке купец из
Новгорода. Ты так распугаешь всех купцов.
Каким образом? Удивился Ракшай. Почему?
Но ведь ты, скупаешь всё на корню, а потом даёшь право дальнейшего выбора товара в первую очередь местным крестьянским общинам, вступивших в какую-то «гильдию». А мы, дородные купцы, подбираем за ними остатки. Ты унижаешь нас. Вот я, например, купец Никляев, имею грамоту на проезд в Свейскую землю для торговли и посольских дел, а прибывшие со мной мои товарищи. Но мы не смогли проехать в Выборг, при
Покажи грамоту! Прервал его Александр.
Чего?
Грамоту проездную покажи!
Зачем тебе? Удивился Никляев.
Ну, ты же в Швецию собрался?
На чём? Удивился купец. Свеи гостей на свои корабли не берут. Это я тебе, как пример, что мы...
Саньке Некляев не понравился.
Что вы о#уенно знатные и полезные для общества. Понятно. Документ предъяви!
Александр сказал это таким тоном, что «дородный» купец моментально нырнул за полу кафтана и вынул большой кожаный кошель и передал его градоначальнику.
Ты садись, «Пётр Никифорович», прочитал Александр в грамоте имя и отчество купца Никляева. Хорошая грамота. Дельная.
В грамоте писалось, что она «дана для предъявления иноземным владетелям доспеха, оружия и меди для закупа оного», а также для «справы посольства при короле Свейском Густаве Васа».
Посольство к королю Швеции? Удивился Санька. И как вы добираетесь обычно в Стокгольм?
Я же говорю, через Выборг. С тамошними гостями.
Почему не с этими?
У них тоже гильдии, усмехнулся Никляев. Нас возят только они. Они и долю от рухляди берут.
Санька внимательно посмотрел на купца и подумал, что это его шанс попасть в Стокгольм.
У меня есть корабль, сказал Александр.
У нас тоже есть корабли, да на них далеко не уплывёшь. Стокгольм ихний в таких шхерах стоит, что мы там год плутать будем, да ещё и на скалы сядем раз пять. Знаешь, что такое «шхеры»?
Знаю. У меня большой корабль, морской. Двухпалубный и двухмачтовый.
И где он? Недоверчиво спросил Новгородский купец.
В устье Луги.
Твой корабль? И ты имеешь грамоту на выход в Свейское море?
Это не Свейское море, а наше, Русское.
С каких это пор? Испуганно лупая выпученными глазами, спросил Никляев.
С этих. Грамота есть. Хочешь ещё корабли покажу?
Где?
Да, что ты заладил, Пётр Никифорович: «где, где». В Караганде. У меня тут. Пошли покажу.
Александр уже принял решение и пытался «размазать» свою грубость тонким слоем. Новгородцы естественно ехали новым трактом и стоящую в устье шхуну видеть не могли, а контакт Саньке нужен был уже сейчас, и теперь он решил «подкатить» к купцу.
Верфь была закрыта не очень высоким забором. Островную лагуну осушили, и каждый стапель стоял в своём «сухом доке», поэтому остовы строящихся кораблей находились значительно ниже уровня не только острова, но и уровня реки, и без мачт видны не были. До установки мачт им ещё строится и строится. Не хватало метизов, и такелажа. Хорошо, хоть верхнюю палубу постелили.
Это твои корабли?! Изумился купец.
Санька пожал плечами.
Хороши Три ушкуя товара войдёт. И на таком, ты говоришь, готов идти в Стокгольм?
Санька кивнул.
Надо зайти в Выборг, и нанять команду с лоцманом. Думаю, что так будет дешевле.
Можно посмотреть твой корабль?
Можно! Только давай завтра? Темнеет быстро
Давай.
А вы, небось, не обедали? В постоялом дворе и корчме не протолкнутся. На гостевом дворе вы, чай, ещё не обустроились?
То так! Согласился купец. Сегодня с утра прибыли. Застряли вчера на твоей дороге.
Где? Удивился Санька.
В сорока верстах.
«Там же, где и я чуть не утоп», подумал он. «Не держится кикиморкино колдовство на моей силе».
Сильно размыло? Спросил он.
Первые проехали, а последние возки увязли.
Разберёмся! Марта! Крикнул он.
Дежурная кикиморка по сигналу тревоги вошла в дверь.
Пошлите кого-нибудь на сороковую версту. Там снова раскисло всё.
Там семья болотников тешится. Наши перебороть их не могут.
Санька настороженно глянул на купца, но тот стоял не подавая виду, что его смутили слова охранницы, и взгляд расценил, как вопрос.
Не видели там никого Да и как его увидишь, болотника-то?
Ну, пошли. И товарищей своих зови. Вон дворец стоит, видишь? Туда приходите. В нём и баня есть, и мыльня, и столы прямо внутри накроем. Сейчас скажу, чтобы мясо готовили. Не задерживайтесь. Рушники не берите. Всё есть. Товарищей клич и приходи. Вас пропустят.
Кикиморка, услышав распоряжение, кивнула,
аж до самой Скандинавии с новгородским гостем. Плохо то, что и за кордоном у капитана, то бишь шкипера, тоже просили проездные документы и если их не было, то человек считался частным лицом. Именно поэтому Александр задержался с выходом в море на пять дней, формируя корабельную «номенклатуру дел».
Он выторговал у одного ганзейского капитана за маленький бочонок мёда чистую корабельную книгу и заполнил её, зарегистрировав корабль в порту приписки Усть-Луга, заверив городской печатью, врученной ему лично царём Иваном Васильевичем. Из липы вырезал дополнение к ней с имитацией текста по трём окружностям, и получилась большая царская печать, похожая на ту, что стоит на грамоте купца Никляева.