Все пушистые твари бросились на поползновенца, да так, что младшенький теперь нескоро
вздумает расхаживать по мирам туда-сюда и пакости девушкам предлагать тоже, если вообще сможет ходить и предлагать.
Теперь не только медведь мешал мимокрокодилу пробраться на ту сторону. Птицы, спикировав с деревьев, вцепились в черные патлы ходока, белки разили цель всем, что попадалось под лапу, в ход шло все от шишек с орехами до камней. Даже мыши согласились быть баллистическими снарядами и врезались в ошеломленного Кощея-младшего острозубыми меховыми шарами, покрывая его худое недокормленное тело сотней мелких укусов.
Еноты, волки, лисы подбежали сзади и вгрызлись в щиколотки, и начали поедать их, как голодные собаки кости. Кощей взвыл не своим голосом. Ходока на ту сторону покрыл живой ковер из кричаще-рычащих животных.
Мишка, недолго думая, лучше меня сообразил, как не пустить Кощея-младшего на ту сторону. Он демонстративно уселся своей мохнатой пятой точкой, словно пробкой, на вход в подвал и закрыл его. Медведь скрестил на груди лапы в подтверждение того, что ни за какие коврижки не сдвинется с места.
Увидев это, Кощей-младший не на шутку взбеленился. Если до этого он был слегка раздражен и немножко зол, то теперь он пребывал в ярости, и ярость эта была всепоглощающая.
Сверкнула вспышка зеленого призрачного огня.
Первый раз в жизни я увидела злую магию, и ее цвет мне не понравился.
Кощей поднял вверх руку, полыхнуло пламя, и я поняла, что сейчас от моих защитников останутся только рожки да ножки, а еще угольки и обгорелые клочки шерсти.
Я заозиралась по сторонам в поисках дополнительной помощи, но увидела только бегущего ко мне ежика.
Что я могу еще сделать? Звери надолго его не остановят! обратилась я к нему, подхватывая под мягкое пузико колючий шар.
Йоу, чувиха! речитативом заговорил ежик, отдуваясь после быстрого бега: на таких коротких лапках много не побегаешь. Кощей-младший нарывается и прорывается, в реальность попасть хочет!
Так что же я могу сделать? Не на кулаках же с ним драться?
Это было бы можно, но боюсь, если Михайлыч с ним не справился, то и тебе не сдержать, со всем моим колючим уважением к тебе, разумеется.
Неужели все кончено и он сейчас прорвется в мой мир, как только воспользуется магией и уберет с дороги лесных животных?
Ежик почесал колючки на затылке.
Ну, если логически мыслить, не будет прохода некуда будет и выходить только без магии его не закрыть.
Так. Не поняла, проход что, можно закрыть? И как это я сразу не догадалась?
Конечно можно, делов-то! Книгу волшебную возьми, коротенькое заклинаньице прочти, и все! Некуда Кощею щемиться будет. Мое искаженное удивлением и полным непониманием лицо заставило ежика усомниться в моих умственных способностях. Ну, ты припомни. Книга, волшебная. Неужели твоя бабушка тебе никаких инструкций не давала? Колдовать, ворожить не учила? Ну, может, книги волшебные читать заставляла? Йоу, чувиха? попытался разбудить меня ежик, перейдя на понятный для современных людей язык. Но мое лицо было такое же изумленно-непонимающее, только вытянулось еще сильнее, когда я вспомнила про записку.
Ой, она же упоминала про какую-то книгу на полке.
Книга у каждой Бабы есть, там мудрость поколений записана. Каждая из Баб туда что-нибудь, да записывает. Где эта книга?
На полке застонала я, вспоминая, как бабушкин домик встал и сделал ноги. Глядя на то, как Кощей гоняет огненными шарами зверушек по поляне, осознала, что книгу теперь уже не вернешь и с мимокрокодилом придется договариваться как-то по-другому. Но как? Не устраивать же ему экскурсии с поцелуями в самом деле?!
В нестройный ряд раздумий врезался писклявый голосок ежика: Йоу, чувиха, а на какой именно полке лежит книга?
Не знаю В доме, наверно простонала я, глядя на визжащих и пищащих зверей, табуном пробегающих мимо, и Кощея, с хохотом гонящегося за ними. И получила внезапный ответ:
Вон в том? Я повернула голову, и в моих глазах загорелся свет надежды. Чем черт не шутит, этот домик точная миниатюрная копия бабушкиного, словно клонировал кто. Возможно, там тоже есть хоть какие-нибудь книги, и желательно потяжелее, чтобы подкрасться к Кощею-младшему с тыла и шарахнуть по затылку для успокоения.
На полусогнутых я поползла к домику, в страхе сидящему в кустах.
Цыпа-цыпа-цыпа попыталась я подозвать трусливый домик. Единственное разумное, что пришло мне на ум при взгляде на это четвероногое, травленное радиацией уродство.
Бочком, боясь каждого радостного хохота Кощея, домик, подкрался ко мне и прижался, словно родной, трясясь мелкой дрожью и прося защиты.
И как в него войти-то? Он
же крохотный, меньше собачьей конуры! Я вертела жилищный кошмар и так и этак, пока не решилась взяться за дверную ручку и дернуть на себя.
Внутри была темнота, тишина и крохотный огонек, пробивающийся из-за заслонки печи.
Раздирая дверь и перила крыльца, словно пасть у собаки, я влезла внутрь и в надежде шарила там рукой. Старалась не думать, что я могу ненароком найти. Домик пыхтел, кхекал, но терпел издевательства. Под руки попадалось что угодно, кроме книги. Переворошив все, что можно и нельзя, моя ладонь все-таки дотронулась до того, что я искала.