Кощей недолго бесился. С началом боя он стремительно пришел в себя и даже выпустил яд, который не преминул попасть в цель.
В следующий раз попробуем что-нибудь посерьезнее! Заливистый злодейский хохот заставил всех на поляне испуганно вздрогнуть, но это не умерило пыл лесных защитников. А вот меня не на шутку испугало. Что еще такое гадостное пришло поганцу на ум? Кощей-младший объяснил очень быстро.
Все решено, женой моей станешь! Никому тебя не отдам! Такая корова нужна самому! Яддушка, ты только подумай, какая выгодная из тебя жена выйдет: и в реальность ходить можешь, и любому богатырю фору дашь. А рога мы тебе пообломаем! Яд сцедим!
Ты неучтивый хам! Из травы на защиту моей чести колючей пулей бросился ежик. Но злодей был наготове. Навстречу ежу полетел
здоровенных мух и горки дохлой мелкой мошкары. Медведь притащил целые соты, полные жужжащих пчел, от которых мы долго бегали кругами, пока птички не переловили всю кусаче-жалящую ораву и не добавили ее к общим запасам.
Лисичка положила перед нами бесчувственного зайца, который немедленно вскочил, высыпал свое добро в общую кучу и спрятался среди своих от греха подальше. Рыжая даже не смутилась от такого поворота дела, не ее проблемы, если жертва отказалась таковой быть.
Серый отсутствовал дольше всех и, наконец объявившись, стыдливо положил пред нами придушенную курочку. Долго же он бегал. Я предпочла закрыть глаза на милицейский грабеж средь бела дня. Наверняка метнулся в ближайшую деревню и реквизировал часть содержимого курятника.
Я поставила от себя банку клубничного варенья.
Мы разложили добытую снедь на расстеленной на траве скатерти и сели вокруг нее, облизываясь и потирая руки.
И тут на наших глазах углы импровизированной скатерти плавно воспарили, завязались узлом. Послышалось довольное чавканье. Узел ходил ходуном из стороны в сторону и уменьшался. А после плавно раскрылся, как цветок, и обмяк в пароксизме довольства. Исчезло все, на самодельной скатерти больше ничего не лежало.
Пропала даже стеклянная банка.
Эт что такое? Я единственная, кто решился нарушить шокированное молчание.
Э-э-э-э-э пробормотал ежик. По ходу, это скатерть-саможранка.
Мы все посмотрели на прожорливое сказочное существо, которое после обжорства удовлетворенно потирало уголком свою поверхность, как бы намекая: все было очень вкусно, спасибо, а теперь не мешало бы еще подзакусить. Мы как-то разом отпрянули от скатерти-саможранки. Особенно лиса, которая отличалась острым чувством самосохранения.
Тихо встаем и уходим предложил ежик. Он, как всегда, оказался прав. По ходу, эта дрянь выпала из кармана Кощея, он много чего на поляне посеял, а мы по незнанию подобрали. Больше ни у кого такой пакости водиться не может.
Вот как! Я злобно вскочила, понимая, что из всех присутствующих здесь только эта хитрая тряпка не ляжет спать голодной. Так, скомандовала я. Все уходим, найдем место погостеприимнее. Без всяких этих Я не знала, как обозвать такое сказочное чудо, которое жрет стеклянные банки и не давится.
Мы кто гуськом, кто парочками, а по факту всей гурьбой пошли прочь. Шли мы так долго и грустно, и очень голодно, пока я не встала как вкопанная и не почувствовала, как в меня врезался сзади идущий.
Я остановилась, звери столпились за моей спиной.
Прямо впереди меня на дороге, наскоро забросанная ветками, кусками травы, песком и камнями, лежала скатерть-саможранка. Гостеприимненько так, на манер паучьей сети раскинув свои концы во все стороны.
Если бы не желтовато-белый цвет ткани с подпалинами, торчавший из-под сухой травы, я бы так и наступила в самую середку. Страшно подумать, что произошло бы дальше. Не факт, что моя нога осталась бы цела, после того как углы платка сомкнулись бы.
Если ее раз покормили, она теперь не отвяжется. Так и будет за нами бегать, к моему великому ужасу, обронил кучерявый ежик. Что же это означает? Мне теперь и в кустиках присесть не удастся, там может оказаться эта прожорливая ткань?!
В припадке ярости я ломанулась в вышеназванные кусты.
Все в этом мире против меня! Сначала я остаюсь совершенно одна, это уже само по себе тяжело настолько, что не поднять. Потом этот мимокрокодил со своими приставаниями. Вдобавок оказывается, что я еще и вернуться просто так не могу в свой мир, а теперь еще и эта прожорливая тряпка объела меня и всех остальных зверей.
Я схватила первый попавшийся мшистый булыжник и изо всех сил швырнула его в центр скатерти-саможранки.
Края ткани плавно сомкнулись. Послышался зубодробительный хруст и свист щебня, это время от времени вылетал из-под бахромы шальной камушек.
Блин, она что, всеядная? Я шокированно попятилась. Как-то резко расхотелось не то что есть, спать стало боязно. Ну ее, эту тряпку! Уходим! скомандовала я зверям. Но свалить мы не успели.
Прожевав булыжник, саможранка сыто вытянулась, скрутилась в жгут и завязалась узлами. Изобразила из себя нечто на манер собаки, с пучками ног и головы, а после поскакала вслед за нами, пачкая бахрому в пыли.
Реки и озера были прекрасны, русалки были ужасны.
Натуральные страшилища. Среди утопленниц я не нашла ни одной мало-мальски смазливой рожицы. Русалки, как стеллеровы коровы, устилали берега, в некоторых местах слоями. Они нежились на заходящем солнышке, время от времени ворочаясь с боку на бок.