Хватаю свою сумку, в которой документы, лекарства и прочая ерунда, трость, без которой не смогу нормально подняться по ступеням. Вторые очки вешаю на шею, достаю из самого дальнего угла верхнего ящика комода ключи от машины. Давненько я не водила, но ничего, в процессе вспомню куда и что.
И как была в халате и тапках, выхожу за дверь. Не забываю запереть замок, хоть и тороплюсь. И пусть руки-ноги дрожат от адреналина, сердце, слава Богу, работает без перебоев, а значит, должна справиться!
В машине приходится повозиться. Бак полупустой, но ничего, ехать тут недалеко, хватит. Упрямая «Волга» долго не хочет заводиться, чихает и плюется старым бензином. Я ругаюсь и прошу, но ничего не помогает. Уже почти потеряв надежду, собираюсь выходить и вызывать такси, когда упрямый автомобиль, громко чихнув напоследок, все-таки двигается с места. Теперь главное, чтобы меня ГИБДД не остановили за езду на консервной банке.
Впрочем, разгоняемся мы с ней неплохо. Гудим и дребезжим, причем не ясно кто больше: «Волга» старым металлом, или я древними костями. На улицу Караваева заезжаю визжа дряхлыми покрышками и скрипя свежевставленными зубами. Ох, хоть бы мост не сломать, а то опять придется к стоматологу идти, и тогда питаться мне ближайший месяц голым супчиком из воды и вермишели.
Цифры на подъездах нарисованы крупные, видно издалека. Увидев нужные, останавливаюсь тут же, никуда не паркуясь. Заперев машину, хватаю сумку и трость. Оба эти предмета при надобности вполне могут выполнять несколько функций. В том числе и боевых!
Дверь в подъезд открыта. Похоже, добрые силы мне сегодня благоволят. Это я так думала, пока не добралась до лифта и оказалось, что тот не работает. Ла-а-адно! Будем брать силой воли! Третий этаж, это не десятый!
Держась одной рукой за перила, а другой упираясь в трость, кое-как проползаю полтора этажа, проклиная свою старость и немощность. Когда-то я была сильной и выносливой, родилась перед войной, голод вынесла. Почти все мои братья и сестры умерли, а я выжила. Нас у матери было двенадцать. А осталось двое. Я и самый старший брат, ушедший в сорок втором на фронт, подделав документы и резко став совершеннолетним.
И тогда не брали меня ни морозы, ни сквозняки, ни голод. А теперь что? Три этажа одолеть не могу?! Смачно выругавшись, поднимаюсь по лестнице дальше. Врешь, не возьмешь! Там единственная моя живая кровиночка в беде! Сдохну, а доползу!
Скрипя новыми коронками на зубах, влезаю на третий этаж. Ну что же, самое сложное позади. Не церемонясь, начинаю с размаху стучать тростью по двери.
- Сова, открывай, медведь пришел!
На грохот из соседней квартиры вылезает заспанная морда мужика алкоголической наружности.
- Слыш, сова, летела бы ты отсюда, пока перья еще на месте.
- Слыш, Пятачок, закрой свою пасть и спрячься в норке, пока сова тебе твои опухшие зенки не выклевала вот этим клювом, - и для пущей убедительности несколько раз резко двигаю перед носом умника рукоятью своей трости.
Это подарок подружки. Она тогда сказала, что такой въедливой бабуле, как я, обязательно нужен подобный аксессуар трость с рукоятью, закругленной с одной стороны и острым «клювом» с другой.
Ежели кто просто нахамит мягкой стороной его по черепушке, а уж если совсем разбушуется, то клюнуть. Шутка, конечно. Но Настя, как в воду глядела, вот и пригодился мне ее подарок.
- Ты чо старая? алкоголическая фигура делает попытку выползти в коридор.
Надо действовать наверняка и первой, потому как силы у меня уже не те, что раньше, когда днем на стройке работала, а вечерами в институте
училась. Поэтому, недолго думая, прижимаю хорошенько острый «клюв» трости к кадыку пошатывающегося мужичка.
- Еще один шаг и тебя увезут на больничку с огромной дыркой в глотке. Говорить, есть и бухать не сможешь нормально о-о-очень долго. Пораскинь мозгами, оно тебе надо? Это наши с Виталиком дела, ты тут не при чем. Так будь умнее, не лезь на рожон. Я бабка старая, меня тюрьма за твое увечье не пугает. А тебе как перспектива остаться инвалидом? Вернись лучше в квартиру, сделай нам обоим одолжение.
- Мать, ну ты это совсем что ли? пьяный даже протрезвел слегка.
- У него внучка моя, - говорю.
Мужичок понимающе кивает.
- Он часто девок водит. Иногда нормально. А иногда орут они. Да только уличные все, никому до них дела нет. А сегодня он чистенькую привел. Я даже удивился. А хочешь - алкаш резко поправляет пояс сползающих трикотажных треников, - я тебе помогу? Он тебе не откроет. Трусло. А меня знает, мне откроет.
- А давай, помоги, сокол ясный. Отблагодарю завтра, закуски хорошей привезу.
- Мне бы водки - плаксивым тоном начинает алкаш, но я его прерываю.
- Только закусь.
- Ну ладно, тоже неплохо, - тут же соглашается мужичок, поминутно шмыгая и повторяя себе под нос, - ишь сокол ясный я, а? Птица значится гордая
Потом подходит к двери и ка-а-ак шибанет по ней кулаком.
- Веталь?! Слыш? Открой, кент!
- Че те надо, Жора? спустя несколько секунд раздается из-за закрытой двери.
- Открывашку дай! Консерву не могу открыть, - придумывает находу сообразительный, хоть и выпивший Георгий.